Сожитель

      Дело происходило глубокой ночью, часа в два, не меньше. За окном разыгралась гроза, вспышками молний на доли секунды освещая город, после чего погружала его во мрак снова. Где-то в районе сломанная ветка дерева повредила линию электропередач, теперь в радиусе кварталов трёх отсюда было абсолютно темно. Гром оглушающим раскатом прокатился над крышами домов.       В стекло барабанили дождевые капли. Не погода, а мечта, чесслово! На утро, наверняка, на улице будет грязно, холодно, мерзко...       Бакуго бы душу дьяволу продал, лишь бы выспаться. Он и без того затрахался ходить на пары, на которых он хотел, но не мог уснуть. Монотонный голос препода топил его в желании положить голову на сложенные на парте руки и заснуть. Но ты попробуй, ага.       Он надеялся проспаться хотя бы этой ночью. Завтра воскресенье, а потому он мог спать хоть до самого вечера, но треклятая гроза, шумевшая там, далеко, казалось бы, каждый ебаный раз вытаскивала его из полудрёмы, как из чана с водой. Премерзкое чувство.       Ах, да, ещё один фактор его вечных мешков под глазами - парень из зеркала. Каким хуем его туда занесло, Бакуго не знал. Это, вообще-то, странно. Откуда в его зеркале отражаются двое, а не один? Сам Катсуки уже привык, как тут не привыкнешь-то - месяц почти прошёл. Бакуго по утрам смотрелся в зеркало, что было в дверце его шкафа напротив кровати, и видел растрёпанного, снова невыспавшегося себя... и красноволосого парня, кажется, своего ровесника, рядом с собой. Его было видно только в зеркале. Кажется, он там поселился. Зашибись. И, ладно бы, хрен с ним, он ж безобидный, как часть интерьера. Но он пялится. Жёстко и постоянно, взгляд не сводит, пилит его, Бакуго, взглядом просто невыносимо пристальным.       Катсуки закрывал зеркало пледом, но тогда эта чудила виделась в любом другом отражающем более-менее свет предмете, будь то стекло, лакированная поверхность его изголовья кровати, пластиковая бутылка из-под воды или даже кофе в чашке, который Бакуго обычно не допивает. Это напрягало сильнее.       Окей, хорошо, молчаливый наблюдатель бы напрягал гораздо меньше, если бы не мешал ему жить и половой жизнью. Его девушка, милейшая Очако, давно намекает и едва ли не прямым текстом предлагает переспать. И Бакуго всеми конечностями за. Но сама она живёт в общежитии, поэтому там свободной комната не бывает. И он приводил её к себе в холостяцкую квартиру, и всё бы получилось, если бы не этот зеркальный придурок. Он злился, это было видно. Комната в отражении темнела, будто при сумерках, парень бесшумно ударялся лбом о стекло, будто пытаясь проникнуть в комнату, в которой, собственно, и так живёт. И самому блондину становилось будто бы холодно и тоскливо так, что выть хочется.       С Очако он больше с тех пор не разговаривал. Прошло, наверное, дня четыре уже.       Парень открыл глаза, понимая, что не уснёт. Света не было, а потому он не мог увидеть в отражении его "сожителя", который, наверняка, в зеркале сейчас сидит рядом с ним и смотрит. Смотрит. Разглядывает его, но не трогает. На ощупь студент находит свой смартфон, смотрит время. Неутешительно, ага. Включает тут же фонарик и по привычке светит в потолок. В тусклом свете видна вся комната и слабый тёмный силуэт в зеркале напротив рядом с самим Бакуго. Силуэт двигается в отражении по кровати - ползает на коленях, но не может загородить собой студента. Он не видит, что там происходит, но догадывается.       Этот придурок был пидором, как подсказывают его повадки и действия относительно блондина. Или по крайней мере би. Бакуго сел на кровати, опираясь спиной о належанную уже подушку, подтаскивая к себе тёплое от своего тела одеяло, и уставился в зеркало. Телефон к верху вспышкой лежал где-то в ногах. Молния снова озарила небо, веткой расползаясь между грозовых тяжёлых туч, свет от которой проник в комнату, в которой уже не спал студент, и ещё лучше осветила её. И померкла. Катсуки даже бровью не повёл, продолжая смотреть на себя в зеркало.       Из-за края зеркала по ту сторону показалась голова. Она смотрела на владельца квартиры снова своими пустыми, холодными, какими-то восковыми глазами, совершенно не отрываясь. Парень прислонил руку к стеклу и провёл ей немного вниз. Следов не осталось совершенно. Парень в халате вышел весь, упираясь в стекло обеими руками и лбом, не отрывая взгляда от глаз Бакуго. Этот пацан... Задрал уже, серьёзно.       Будто читая мысли, этот придурок улыбается своим ртом, зубы в котором были заточенные, острые, как у пираньи. Бакуго знал эту улыбку. Конечно, как тут не знать?! Он делает это каждый вечер, а сегодня вот что-то припозднился. Нет, Катсуки не ждал совсем ничего, вы что, идиоты?..       Медленно этот призрак прислоняется губами к стеклу, оставляя поцелуй для него, Бакуго, который раз. И который раз Бакуго смущается, вскакивает с кровати, чудом не сбрасывая телефон на пол, становится напротив зеркала и угрожает ему расправой, пыхтит от злости. Ну серьёзно! Он постоянно это делает. Не надоело ещё, что ли?.. А этот придурок улыбается так широко, почти невозможно, показывает свои острые матовые зубы и не отходит от стекла. А отражение самого студента будто накладывается сверху на этого парня. Выглядит жутко. ***       В первую неделю, когда Бакуго начал его видеть, он думал, что от недосыпа уже белка пришла. Он взял пару выходных и решил отоспаться. Не помогло. Даже выспавшийся, что случается в студенческие дни, особенно во время сессии, крайне редко, он продолжал видеть странного парня с острыми зубами, красными волосами и в белом халате.       Катсуки не визжал, как баба, нет, однако на следующий день пригласил экзорциста. Тот что-то сказал в зеркало непонятными то ли словами, то ли языками, засрал какой-то мутной жижей ему зеркало, содрал бабла с три короба и съебался. В итоге это нихуя не помогло, а Катсуки потом оттирал зеркало полдня.       Ещё некоторое время спустя Бакуго смирился с новым жителем его холостяцкой берлоги. Его даже не смущали отражения в зеркалах замученного его и этого вечно бодрого парня. Бесит, скотина такая.       Но, что бы там ни было, спать он мешал. Пялился. И, ладно, в силу своей усталости ему, Катсуки, всё же удавалось уснуть, но от этого грёбаного взгляда он просыпался по ночам, швырял в зеркало подушку, лишь бы тот уже отвернулся или исчез совсем. Но этого не происходило. А жаль... ***       - Да свали ты уже туда, откуда пришёл! Надоел! Я выспаться хочу, понимаешь меня, нет?.. А ты всё время следишь за мной, это дико напрягает, пацан!       Бакуго не выдержал, напрямую уже наорал на него, отчего тот пожал плечами и отвернулся. Всё было так просто?.. Попросить отвернуться и всё?! Бакуго чуть истерически не засмеялся. Он вернулся к своей кровати, забрал телефон, выключил фонарик, положил тот на прикроватную тумбу и завалился на кровать, нащупывая край одеяла. Либо этот призрак и вправду честно не поворачивался и вообще спрятался, либо Бакуго сам себя убедил в том, что тот не смотрит, однако в итоге наконец-то спокойно уснул.       Утро воскресенья было... Обычным. Бакуго проснулся к будильнику, хотя тот не ставил. Он даже немного взбодрившимся себя ощущал, что не могло не радовать. После того, как он всё-таки осознал, что проснулся, то первым делом сел на кровати и бросил взгляд на зеркало. Там, в отражении, Бакуго видел себя и сидящего к нему самому спиной парня. Он не смотрел даже на отражение, опустив голову. Надо же, какой честный... Катсуки даже, совсем слегка, того зауважал.       - Эй ты, там, в зеркале, можешь повернуться, я проснулся...       И парень вправду поднял голову и повернулся как-то удивлённо рассматривая хозяина квартиры. Бакуго только хмыкнул на его поведение и вышел из комнаты. Сейчас первоочередной задачей стоял душ, потом завтрак, а после - пинание хуёв. Пацан уже ждал его в ванной, в зеркале. Катсуки не был удивлён совсем - этот придурок делает так каждое утро. Когда студент снимает с себя спальную одежду, то призрак совсем впечатывается в стекло, прям всем своим фантомным телом. И смотрит. Съедает глазами. Это немного смущающее чувство, но Кастуки этого, конечно не покажет, только, как обычно, огрызнётся в зеркало и заберётся под душ. Закрываться от этого настырного было делом бесполезным. Он всё равно выглядывал из металлического корпуса душевой лейки над головой хозяина, из того же зеркала или стеклопластика дверцы стиральной машины. Круглосуточное наблюдение через сорок камер, блять.       Завтрак, как несложно догадаться, тоже проходил в компании этого бесячего парня: он выглядывал из бока металлической кастрюли, что стояла справа от самого Бакуго, который спокойно пил кофе.       В комнате зазвонил мобильник. Бакуго встал из-за стола, оставив снова недопитым кофе, и направился в комнату. Сожитель проследовал за ним.       Звонила Урарака. Бакуго даже представить не мог, по какому поводу. Ах, значит, свидание... Они оба уже знали, чем это должно закончиться, к слову, она мельком упомянула про мотель. Пока парень говорил по телефону, в комнате стало дико неуютно, хотелось уйти как можно скорее. Он уже знал, в чём дело... Красноволосая пиранья. Он исподлобья смотрел прямо на Бакуго, сжав губы в тонкую полосу. Он не мог говорить, вернее, мог, но Бакуго его не слышал, а по губам читать не умел.       - Не смотри на меня так! Она - моя девушка, знаешь. И вообще, ты не оставил мне выбора. Раз не даёшь нам сделать это тут, мы сделаем это в другом месте. А ты тут сиди! - Бакуго немного помолчал, потом нахмурился чему-то своему, оскалился недобро так. - И чего я перед тобой оправдываюсь?.. Кто ты мне вообще?       И вышел из комнаты. Призрак, однако же, несмотря на такие злые слова, пошёл за ним до самой прихожей, где молча наблюдал из стекла на рамке фотографии, как хозяин квартиры обувается, надевает штормовку, забирает ключи и уходит, хлопая дверью и оставляя призрака одного. Он, жилец зазеркалья, не мог покинуть пределы этого жилища. Он не мог расплакаться или хоть что-то сделать. Он не имеет права как-то материально причинять вред дому этого человека, в которого он так беспардонно влюбился, а уж тем более самому хозяину. Возможно, он испытывал некоторую грусть, но полностью осознавал своё положение. У него нет полномочий как-то указывать человеку. Он и так нарушил его личное пространство, поселившись тут и наблюдая за ним всё то время, пока он дома.       Да, он мог забраться в телефон Бакуго или его ключи, да даже в металлическую собачку на его сумке, но выйти бы не смог из квартиры вместе с ним. Он привязан к этому месту - сам себя приковал. Не жалеет ничуть.       Бакуго пришёл поздно вечером, тихий-тихий, мрачный, даже немного злой, как подумал житель зазеркалья, наблюдающий из всё того же стекла рамки, что стояла на высокой тумбе в гостиной, откуда хорошо была видна прихожая.       Парень разулся, скинул прямо на пол штормовку, ключи в кармане которой громко звякнули, и прошёл на кухню - призрак следом. Катсуки вытащил из холодильника последнюю банку пива, тут же вскрыл её и отпил, падая на стул. Второго глотка он так и не сделал, отставив банку на стол, где всё ещё стояла одинокая чашка с остывшим утренним кофе. Бакуго сидел, уставившись в одну точку, минут семь, пока не прошипел "Да пошло оно всё" и не вернулся в гостиную, откуда всё из той же тумбы, из первого ящика, достал небольшое комнатное зеркало в синей пластиковой оправе, притащил его в кухню и поставил на стол прямо перед собой.       - Ну давай, придурок, залезай, попиздим за жизнь, так и быть, -сожитель тут же выглянул из-за края зеркала, оказываясь прямо перед Бакуго. - Звать-то тебя как?       Пацан что-то произнёс одними губами, а Бакуго скептически так посмотрел на него, замечая свой взгляд в отражении сквозь парня. Катсуки вышел из кухни, снова что-то взял из тумбы и вернулся, как оказалось, широкий блокнот и ручку. Он быстро написал алфавит, после чего по очереди показывал на каждую букву, ожидая кивка со стороны пираньи из зеркала.       Киришима Эйджиро.       - Ну что, Киришима Эйджиро, я заебался вытягивать из тебя имя. Меня Бакуго Катсуки звать. Я бы, черт возьми, поинтересовался, нахера ты тут живёшь, но не буду. Слушай, а ты можешь там где-нибудь писать? А то разговаривать с кивающим болванчиком не очень весело, знаешь.       Сначала Киришима посмотрел по сторонам из зеркала, а потом его взгляд упал на блокнот Катсуки. И красноволосый кивнул на него. Бакуго поднял его на уровне своего лица, и Эйджиро кивнул, мол, так и держи. В отражении он взял со стола ручку и написал на блокноте несколько слов. Бакуго осмотрел свой, что держал в руке, но тот был абсолютно чистым, а вот в отражении было что-то написано. Ну конечно. Буквы отражены, блять... Катсуки взял телефон, включил камеру и навёл ту так, чтоб было видно надпись, после чего фотографию отразил в редакторе.       "Не ходи больше к той девушке Она неприятная" - вот всё, что было написано на листе немного скачущим почерком.       - Почему неприятная? С ней что-то не так? - Бакуго снова поднял блокнот напротив зеркала.       "Я не знаю Но она жуткая И пахнет от неё не тобой"       - Пахнет? Ты чувствуешь запахи? - парень пожал плечами, а Бакуго отложил блокнот, притянув к себе начатую банку с пивом. Отпил. - Ну, я в общем-то и так уже знаю. Мы расстались.       Призрак удивлённо посмотрел на хозяина квартиры, однако тут же улыбнулся, кивая на блокнот.       "Не расстраивайся Я же с тобой Я люблю тебя"       Бакуго долго смотрел на отредактированную последнюю фотографию, переводя изредка взгляд в зеркало, прямо в глаза Эйджиро. Тот смотрел на хозяина пристально, серьезно, и жутко становилось от его мёртвого загробного взгляда. Но не Бакуго. В итоге блондин усмехнулся, откладывая телефон в сторону. Надо же, в него призрак влюбился, ещё и парень...       Студент допил содержимое жестянки, сжал ту и выбросил в мусорное ведро. Он поднялся наверх, оставляя на столе зеркало, переоделся, ушёл в душ. На этот раз Киришима за ним не пошёл - остался в спальне. И когда Бакуго пришёл в спальню и разлёгся на кровати, не стал на него пялиться, ибо помнил, что тому неприятно спать, когда Киришима смотрит.       -Эй, придурок Киришима, можешь смотреть, пока я сплю. Только не раздражай.       Эйджиро повернулся обратно, удивлённый словами хозяина, но спорить не стал... да и не мог, как бы. Он устроился на кровати в отражении, осторожно касаясь рукой ноги отражения Бакуго. Сам он вздрогнул и сел на кровати, смотря сначала на свою ногу, а потом в зеркало, на Киришиму.       - Не делай так больше... пока я не разрешу, понял, придурок?       Киришима пожал плечами, улыбаясь, и улёгся в ногах, как пёс, у отражения Бакуго. Какая же странная херня живёт у Бакуго дома, кто бы знал...