Сожитель

      После того дня, как Бакуго вернулся из дома после внеплановых выходных, студент начал жить... как обычно. Киришима уже не так сильно надоедал ему, да и не мешал особо-то. Даже помогал в какой-то степени: то ручку потерявшуюся найдёт, то поймает падающую вещь... Это даже удобно, пусть к таким «жестам внимания» Катсуки привыкал достаточно. Хотя Бакуго по-прежнему не мог приводить в дом никого. Вообще. Даже доставщики бежали от квартиры как можно быстрее, словно от бубонной чумы, едва выжидая, пока хозяин соизволит заплатить и расписаться. К хозяйке квартиры, которой собсна и принадлежит временное жильё Бакуго, к слову, ходил сам, а жила та этажом выше.       Не то, чтобы это доставляло дискомфорт... да и друзей у Катсуки особо не было, хотя с той же Ураракой он поддерживал более-менее дружеские отношения.       Так, по цепочке, Катсуки задумался о том, а может ли кто-то, кроме самого Бакуго, увидеть этого... Этого! Первая мысль – позвать сюда мать или отца, но она быстро исчерпала себя, так как мать сказала в трубку телефона сразу «Не майся хернёй и перестань бухать», и плевать, что Бакуго не пил. Банка пива раз в месяц – не в счёт.       Второй мыслью стало – пригласить Урараку. Было маловероятно, что она хоть на сто метров приблизится к его обители после того, как сбежала отсюда, но попытка – не пытка, да?..       Нихера! Катсуки бесился на гневные махания призрака, готовый расчесать зудящий от нервов затылок в кровь. Эйджиро вёл себя, как последняя сука, и самое херовое – Бакуго ничего не мог с этим сделать. Когда Катсуки его предупредил, что притащит в квартиру Урараку, тот даже дослушать до конца не хотел, беззвучно топая на месте, а потом сбрасывая на пол фотографии в рамках с тумбы в гостиной. Ну такой наглости Бакуго терпеть не стал. Он отчётливо ощущал, как у него вздулись вены на висках, напряглись пальцы, вдавливаемые в ладонь, создавая кулаки; как расширились от гнева ноздри, захватывая больше кислорода, и как Катсуки, не контролируя себя, бьёт со всей дури в настольное зеркало в синей пластиковой оправе, прямо в тёмное лицо призрака, так сильно его заебавшего! Стекло звонко трескается, искажая трещинами комнату и лицо парня с акульей пастью. Костяшки не сразу, но отдают пульсацией и жгут. Кровь размазывается по зеркалу, из которого выпадают мелкие крошки на гладкую поверхность тумбы, а Бакуго шумно сглатывает; секундная ярость отпускает, оставляя частый пульс в висках, тяжёлое дыхание и раненую руку. Эйджиро недобро скалится, что в разбитом зеркале выглядит куда страшнее, чем могло бы быть, и уходит. Бакуго видит себя в разбитом зеркале, склеенного по фрагментам, злится сильнее и опрокидывает зеркало стеклом вниз на тумбу, чтоб не видеть его, а то в последний раз звякает. ***       Эйджиро думал так, что Бакуго первый приползёт к нему извиняться. Это же надо было додуматься! – разбить зеркало – да фактически ударить призрака в лицо! И, главное, ни за что. По крайней мере, в этом был убеждён сам Киришима. Он же желает ему только добра, защищает его от всякого мусора, приходящего к ничего не подозревающему Катсуки, а его не ценят, да еще и такую подлянку делают.       Эйджиро свернулся в клубок в камере ноутбука, думая, что вылезет только тогда, когда Бакуго его будет умолять простить. Конечно же, он этого никогда не сделает! Но Киришима тоже был не пальцем деланный, тоже был упёртым бараном и тоже имел гордость. И плевать, что, по сути, Бакуго сделал то, что так давно хотел – избавился от занозы.       Призрак просидел в линзах камеры два дня, пока ему не надоело ждать. Тёмная плёнка обиды никак не хотела отпускать, однако что-то серьёзное в отместку делать не хотелось. Если бы у Киришимы было тело, он бы обязательно сейчас почесал устало затылок. Но тела у него не было, да и зуда он не чувствовал уже восьмой год, вроде как. Но фантомное ощущение дискомфорта никуда не уходило, пробираясь под несуществующую кожу, заполняя собой пустое пространство в голове, как плазма. К слову, единственное, что было у Киришимы, кроме его маниакальной «любви» и призрачного тела, - эктоплазма. Он мог выделять из своего фантома эту... субстанцию? Она напоминала красного цвета сопли или желе. Слизь в общем. Ей-то он в прошлый раз и исписал все стены в квартире Бакуго, но сейчас это казалось жалким капризом маленького ребёнка.       Он начал таскать вещи с места на место, чтоб Бакуго скорее шёл к нему мириться. Сам Эйджиро не мог долго злиться на своего возлюбленного, но всё-таки первым вылезти не мог. Это точно подтвердит то, что призрак только мешает Бакуго, в то время как тот сам вполне себе хорошо живёт и без сожителя и даже не вспоминает про него.       Сначала таскались безобидные тетрадки с конспектами, ручки, носки и рубашки... потом же призрак перешёл к более решительным мерам. Он, честно сказать, не хотел этого. Бакуго только громко матерился, заглядывая во всевозможные углы, чтоб найти злосчастный конспект, за который, если суметь разобрать гневные вопли, в которых через слово мат, его препод вздёрнет за большой палец в раздевалке под потолком. Но Киришима упрямо не отдавал ничего. Вовремя. Подстраивал всё так, чтобы Катсуки сам находил вещи, но тогда, когда они уже не нужны. И Бакуго бесился, яростно расчёсывая затылок. Но мириться не шёл.       Этой ночью Киришима решил, что пора.       На улице уже выпал зазимок, укрывая тонким слоем снега грязную землю. Эйджиро утащил сырые ещё с вечера кроссовки Бакуго к батарее, чтобы те просохли хоть немного к утру; повесил на место его куртку, которая казалась слишком тонкой для температур конца октября. Нет, это совсем не было молчаливым извинением в их небольшой ссоре, просто... Больной Катсуки – хуже, чем злой и обиженный. И вообще всё это было подготовкой.       Киришима стащил ночью мобильник. Хрен знает, чем он руководствовался.       И пусть после этого он вернулся в комнату, сел на кровать, стараясь, чтоб блондинчик не почувствовал его даже ничтожного веса, да и вообще присутствия. Хотя он всё равно спал крепко, но осторожность никто не отменял. Но, в конце концов, Эйджиро не выдержал, спрятал лицо за чёлкой, и улёгся за спину хозяину.       «Бакуго, почему ты такой упрямый?»       «Я не желаю тебе зла»       «Мёртвые не врут»       Эйджиро упрямо укрывал спящего хозяина своим фантомным телом, которое тот не видел вне зеркала, да и не чувствовал без желания призрака. Ему ну очень хотелось получить ответные объятия от Катсуки, только вот... Бакуго ни за что и никогда его не обнимет. Во-первых, потому что это Бакуго. А, во-вторых, потому что у Эйджиро нет тела, чтобы его обнять. Да, он касается Катсуки, потому что может и хочет, а вот наоборот это не работает.       Красноволосому хотелось забраться крашу под кожу, щекотать рёбра, слиться с ним в симбиозе, защищать его от всего остального мира... но он мог только жалко жаться к широкой спине и холодом прикасаться к горячему телу, зная, что Бакуго точно не чувствует этого, а потому не будет его ненавидеть.       Катсуки не спал. ***       Утром студент едва ли смог открыть глаза. Он полночи не мог уснуть из-за надоедливо липнущего к нему призрака, который то и дело лез обжиматься, морозил ему шею, игнорируя то, что Катсуки кутался в одеяло!       Нет, с этим надо что-то делать.       По привычке пошарив рукой по тумбочке у кровати и не найдя там на ощупь телефона, он с тихим рыком приподнялся и с усилием открыл один глаз. Телефона перед ним не оказалось – Катсуки глянул вниз – на полу тоже нет. Значит, не упал. И куда бы он мог деться, если Бакуго точно клал его рядом с собой вечером?..       Киришима...       Прохрипев пару проклятий, Бакуго опустил ноги на пол, прямо на тёплые домашние тапочки, которые он не надевал... очень давно, скажем так. Он даже не мог припомнить, что брал их с собой из дома. Мистика прям через край.       Почесав живот под чёрной растянутой майкой и широко зевнув, Бакуго прошёл пару шагов, но тут же остановился, как только кинул взгляд на настенные часы, что висели прямо над дверью.       Ебаные панталоны! Сонливость сошла на нет, когда он точно убедился, что зрение его не подводит. На часах двенадцать дня, а он только проснулся! Не отошедшая ото сна голова лихорадочно пыталась собрать все короткие мысли в парочку больших. Стоило как можно скорее собраться и валить на учёбу – на третью пару он ещё успевает. Нервишки снова шалят, пальцы подрагивают от осознания того, что он прогулял уже две пары у классрука, который теперь уже точно впихнёт ему в глотку свёрнутые в трубку конспекты по Налогам.       Наспех умывшись, даже не завтракая, он надел первые попавшиеся шмотки, взял сумку, судорожно проверив тетради, – все на месте – и выскочил из дома, не имея желания и времени искать телефон.       Киришима очень расстроился. А чего он ожидал? Будильник-то не прозвонил, потому что призрак сам его отключил... Проебался.       Уже вечером, когда Киришима задолбался, откровенно говоря, спугивать с окна бакугиной квартиры голубей от нечего делать, вернулся хозяин – позже, чем обычно, отметил про себя Киришима, выползая в гостиную, чтоб встретить хозяина.       Дверь открылась, впуская блондина, который тащил, мать вашу за ногу, ту девку с короткой стрижкой! Эйджиро почти фыркнул, непроизвольно хмурясь.       Зазеркалье тоже погрузилось в полумрак.       Эта Урарака сильно упиралась, вереща, что передумала и вообще у неё есть парень. Но Катсуки упрямо затянул её в квартиру, молясь всем, чтобы соседи, если они дома, не вызвали ментов. Штраф платить очень не хотелось. И штраф был бы ещё лучшим вариантом, чем обезьянник.       - Блять, Очако, не беси меня нахуй. Я тебе говорю – посмотришь и свалишь, куда хочешь. Мне надо проверить кое-что...       - Да ты больной! Какие призраки, ты что, голову повредил себе?!       Киришима давил на девушку, заставляя её чувствовать себя максимально неуютно и некомфортно в квартире его любимого. Но, судя по всему, Катсуки был настроен очень решительно, а потому упрямо протащил по полу тело девчонки прямо в спальню и оставил в покое только перед зеркалом. Катсуки осмотрелся под шипение Урараки, которая бурчала на бессовестность её друга, потому как тот оставил ей синяк на запястье своей хваткой.       В зеркале не было видно его сожителя, что не могло не напрягать. В прошлый раз он чуть не сменил вынужденно цвет волос на седину.       - Выходи, черт тебя дери! Она только посмотрит и уйдёт. Это всё, я обещаю, - Катсуки говорил куда-то в пустоту, постоянно озираясь на зеркало. Урарака начала сомневаться в том, что её друг психически здоров.       - Бакуго, ты точно в порядке? С кем ты гово.. – договорить девушке не дали, нагло шикнув, тем самым закрывая рот. Это разозлило Очако, но ссориться с и без того сошедшим с ума парнем ей не хотелось совсем. Мало ли, чего учудит.       Она осмотрелась тоже. С последнего её визита тут ничего не изменилось. Только... мрачнее стало. Урарака поёжилась. Даже в тёплых джинсах и свитере ей было холодно находиться тут, в то время как одногруппник спокойно ходил вокруг в одной борцовке, не испытывая никакого дискомфорта. Она обратила внимание – тот даже не покрылся гусиной кожей. Может, это было от того, что он просто привык к температуре в своей квартире, а может, как многие говорят, был "очень горячим парнем", которому никакие низкие температуры нипочём.       - Ну так, что я должна увидеть? – кареглазая потёрла шею, снимая напряжение. Чем быстрее Бакуго отстанет от неё со своей паранойей, тем быстрее она уйдёт. Кажется, она начинает привыкать к гнетущей атмосфере.       Катсуки ничего ей не ответил, молча возвращаясь к зеркалу, в которое вошёл очень недовольный призрак. Ещё бы! Кто-то позволил себе находиться в спальне его краша, похер, что насильно. Бакуго отошёл спиной вперёд, чтобы не терять из вида сожителя и подтащил поближе девушку к себе, чтобы она тоже смотрела прямо в зеркало. От этого жеста Киришима явно ощутил нарастающее раздражение где-то, где у него раньше были рёбра, а эктоплазма собралась красными желейными каплями на фантомных ладонях. Но он не ушёл, в упор смотря на незваную «гостью», лишь бы та, как и обещал Бакуго, ушла после этого.       - Смотри в зеркало. Видишь его? – Бакуго не уточнял, что нужно увидеть и куда именно в зеркало смотреть. Однако, как только девушка собралась спросить, что она там должна нового увидеть, то от зеркала раздался тихий стук, на который та повернулась снова к нему, глотая несказанные слова. Сумасшествие её одногруппника уже не было таким явным для неё. На подкорке даже появилась мысль, что это сумасшествие передаётся по воздуху, и теперь она тоже им страдает.       Урарака сглотнула, цепляясь за низы своего свитера, не отрывая взгляда от них, её и Бакуго отражения, уже думая, что той просто показалось, или это Катсуки так её разыгрывает, что тот, кстати, никогда не делал даже на первое апреля, считая пустой тратой энергии и времени. Но, после того, как она моргнула, прикрывая глаза на доли секунды дольше, чем обычно, в стекло с той стороны со всей дури что-то влетело, создавая сильный звон, который срезонировал с громким визгом впечатлительной особы. Она отпрыгнула, плечом врезалась в стоящего позади неё Бакуго и свалилась под его грязные маты, продолжая по инерции отползать к стене, но не отрывая свой взгляд от того, что врезалось в зеркало.       - Что это такое, Бакуго?! Что за херня?! Новые спецэффекты для скримеров?.. – она упорно отказывалась вставать на ноги и на протянутую руку Бакуго мотала головой, но не сводила взгляда с того, что сидит по ту сторону и также наблюдает за ней. Но вот ОНО было далеко не напугано, а наоборот, враждебно настроено. Бакуго устало выдохнул с хрипами и вернулся к зеркалу, пальцами пару раз стукнув в стекло, где находился лоб этого... Этого. Оно отлипло от стекла, скрещивая руки, но продолжая наблюдать.       - Значит, ты тоже его видишь... Это хорошо. Вот он мне не даёт жить уже несколько месяцев. Я спрашивал его, но он не помнит ничего, кроме своего имени и момента его смерти. Надо найти тех, с кем он хоть как-то связан. В идеале – родственников и лучших друзей. Поможешь? Бакуго терпеть не мог просить кого-то о помощи, тем самым говоря, что он не способен сделать что-то самостоятельно и что хоть в чём-то, даже в малейшей мелочи, он профан, но тут он точно не сможет много сделать сам. Его предел – найти страничку в соц.сетях этого придурка, и то, это если её за столько лет простоя не удалили, и какие-то зацепки в статьях в интернете или газетных вырезках за то время. Как сам сказал этот Киришима, его убили. А убийство бесследно не может пройти, мол, убили и убили, с кем не бывает! На Урараку Катсуки хотел повесить поиск родственников и прочего сброда, и, если возможно, их контакты. А дальше он бы сам как-нибудь... И то, это если она согласится.       А она согласится! Она ж такая же, как этот придурок Деку. Тот поможет каждой хромой собаке. И Урарака, насколько помнил блондин, хорошо общается с ним и его компанией, потому что такая же.       Слишком долгое, на взгляд Катсуки, ожидание ответа свербело в носу неприятными мурашами, будто зараза, отчего неумолимо хотелось чихнуть. Киришима уже перестал так гневно сверлить девочку, ослабляя атмосферу. Кажется, это не осталось незамеченным Очако, благодаря чему она смогла подняться и ещё раз переспросить всё, что сейчас произошло и что говорил ей Бакуго, пока она приходила в себя. И он почти терпеливо ей повторил, сплёвывая в конце «пожалуйста», будто это было случайностью, и вообще он НИ-ЧЕ-ГО не говорил, а девке просто показалось. Облегчённо вздохнув и поняв, что Бакуго всё ещё Бакуго и с ума он, вроде как, не сошёл, решила дать согласие, про себя проговаривая, лишь бы не пожалеть.       А Киришима всё ещё был обижен на поступок Бакуго. Ну, как обижен... Ради галочки ждал хотя бы короткого «прости», сказанное так же сквозь зубы, и которое с силой бы придавило тяжёлым каменным обелиском гордость Катсуки. А тот, кажется, и вовсе забыл о происшествии, выпроваживая пока ещё не пострадавшую от теперь уже полтергейста девушку из квартиры.       Но телефон всё же нашёлся на тумбочке, где не было его с утра, когда Бакуго вернулся в спальню. А вот Киришима больше не показывался в тот вечер. «Наверное, оно и к лучшему» - подумал Бакуго, почёсывая солнечное сплетение и пытаясь избавить это место от щекочущего зуда под кожей. Плохое предчувствие совсем не нравилось студенту, что решил взяться за такое дело, как поиск чего-то почти восьмилетней давности. Но если он решил что-то, то не отступит, как какой-то трус. Он бросил взгляд на одинокий ноутбук, что чернел пятном на светлой столешнице в его комнате и понял, что его ждёт ещё одна бессонная ночь – чем раньше он начнёт, тем быстрее избавится от прилипалы, мешающего жить, как все нормальные люди.