Сожитель

      Серо ушёл, а Бакуго остался в квартире один. Настенные часы в гостиной слишком громко отстукивали секунды. Катсуки насчитал ровно семь стуков, пока стоял и просто пялился на закрытую дверь. Ну вот и всё? Он, как и мечтал, остался один в своей квартире. Разве не круто? Вот и Бакуго думает, что - да - это круто. Наконец-то тишина и спокойствие.       И первое, что студент сделал, это пошёл и принял ванну. Один, без всяких там призраков... Одному хорошо. Не лапает никто, и вообще теперь Катсуки ощущает себя самым нормальным человеком. Переносицу больше не щекотало неприятное чувство того, что к лицу что-то приблизилось, а в горячей воде не мёрзли облапанные бёдра. Бакуго так расслабился, что даже задремал. А вылез он только вечером из уже холодной воды, наспех натянул чистые трусы и футболку, чего не позволял себе при призраке, ибо опасно, и ушёл в спальню, усаживаясь за бук. Всё-таки надо уже начать реферат писать, а он ещё даже тему не выбрал.       За окном, наконец-то, было ясно. Солнце уступало место полумесяцу, который из окна был виден как никогда ясно - не зря же Бакуго раздвинул шторы.       Чтобы не сойти сума от одного только стука клавиш, Катсуки включил негромко свою музыку.       В квартире почему-то было прохладно, хотя до этого никакого дискомфорта от температур он не испытывал. Пришлось надеть кофту и только после этого сесть за реферат. Как назло в голову ничего не лезло - ни единой мысли, а поисковик выдаёт всякую хероботину, которая Бакуго и даром не нужна. Побившись немного головой о стол, он решил, что найдёт что-нибудь в тетрадях - зря столько писал, что ли?       - Киришима, подай мои консп... - Катсуки вздрогнул. Точно. Он ж сам спровадил призрака вместе с его другом - соевой харей. Поджав губы на собственный проёб, Бакуго с рыком сам встал с кресла, подходя к лежащей у двери сумке с тетрадками.       Молча он вытащил нужную тетрадь с конспектами и вернулся к рабочему месту, открывая собственные записи. Сраный реферат должен его хоть как-то отвлечь от... непонятно чего. Он жил так раньше, ещё до всратого призрака, так в чём проблема? Что изменилось-то?!       "А то, что ты - придурок."       Одному уже не так весело в пустой квартире, да?       Нет.       Эту ночь Катсуки спал беспокойно. ***       Эйджиро уже у самых дверей остановился, пока этот такой знакомый и приятный человек оденется. Ну и куда ему идти? Поселиться у кого-то ещё? Вряд ли его кто-то примет так же более-менее спокойно, как он. Возвращаться на кладбище ему ну очень не хотелось. Там тоскливо и все в основном упокоены. Ходили вокруг своих плит только такие же убитые или суицидники...       Киришима поднёс к своей шее руку, так и не почувствовав прикосновения.       Он же хочет остаться. Так почему не останется? Бакуго послал его нахер? Ничего страшного, Киришима может и не показываться. Решено было именно это - продолжать жить под боком у краша, тихо за ним наблюдать и страдать-страдать-страдать...       Шепнув Серо, чтоб тот уходил без него, ну и по возможности навестил его могилу, Киришима вернулся назад, в зеркало, даже не заметив, как крупно вздрогнул его друг и даже переспросил у хозяина квартиры, говорил ли тот что-то сейчас.       До самого вечера Эйджиро просидел в зеркале, за шкафом, чтоб его не видно было ни с какого угла обзора, просто слушая тихие звуки, которые издавал его любимый, шурша покрывалом на кровати, стуча пальцами по клавиатуре и негромко чертыхаясь каждые две минуты.       - Киришима, подай мои консп... - Эйджиро резко поднял голову, всматриваясь в сидящего рядом парня, и который, похоже, сам уже опомнился, и понял, что сказал. И сам взял тетрадь, опять выругиваясь себе под нос.       Нет. Катсуки никак не сожалеет о том, что сделал. Призрак достаточно провёл с ним времени, чтобы понять, что этот парень никогда не сожалеет ни о чём. А сказал скорее по привычке, да?       Киришима хотел уже заплакать, если бы мог - точно бы это сделал, от того, что Бакуго, даже думая, что избавился от своего соседа, всё равно вспоминает о нём и тем самым делает только хуже.       Взгляд медленно прошёлся по родным уже стенам и зацепился за красные желейные лужи на полу - его эктоплазма. Бакуго её не видит, ну и чёрт с ним.       Однако эта ночь была для призрака самой волшебной.       Несмотря на данное себе обещание - не показываться больше Бакуго на глаза и не трогать его - он не мог удержаться от того, чтобы не укрыть его пледом, который свалился на пол от того, что парень сильно ворочался во сне. Форточку он забыл закрыть, а на улице достаточно холодно, чтобы простудиться по неосторожности. И форточку Киришима прикрыл, но не закрывал до конца, чтоб не вызвать подозрений.       Кажется, Бакуго снился кошмар. И, чёрт возьми, Киришима с удовольствием опустился на пол у самой блондинистой головы, начиная поглаживать. Совсем легонько и невесомо - даже волосинки проходили сквозь ладонь, но этот момент казался таким восхитительно очаровательным, что призрак даже не сразу понял, что хозяин более-менее успокоился. Полтергейст ещё какое-то время смотрел на спящего парня, после чего, отговаривая себя всеми силами, какие у него были, и какие ему совсем не помогали, он всё же подтянулся и навис прямо над лицом спящего, явно ощущая, как сквозь его фантомное тело проходит тёплое дыхание. Очнулся Киришима, когда уже прижимался своими холодными губами к тёплым. Даже неосознанно собрал тончайший слой эктоплазмы на губах, чтобы почувствовать Бакуго, а не просто пройти насквозь. Хотя бы мельком, вот так, как сейчас. Вот так хорошо, но чертовски неправильно.       Зачем он делает это? Только себе хуже, но остановиться так сложно! И Киришима не может, снова и снова прикасаясь лёгкими морозными поцелуями к губам, щекам, кончику носа и лбу спящего, измазывая всё его лицо в эктоплазме, которую поспешно приходится убирать, а потом всё начиналось по новой.       Эйджиро не знал, сколько у живых прошло времени. Для него оно уже течёт по-другому... Но остановился он только тогда, когда Катсуки поморщился, пытаясь открыть глаза. Киришима испуганно стирает остатки красного "желе" с лица исцелованного парня и быстро прячется обратно в зеркало, а потом - за стенку шкафа.       Ему больше не нужно было довольствоваться "зеркальем", чтобы контактировать с Бакуго, как раньше. Отражение холодное, как и сам Киришима, а вот "настоящий" - тёплый, даже горячий. Он - то тепло, к которому призрак тянется и которое так жаждет заполучить. ***       У Бакуго день не задался с самого утра - он чувствовал себя каким-то выжатым, несмотря на хороший сон. Вернее, по времени хороший, а снился ему кошмар, который вспомнить он не смог. Да ещё и харя была будто опухшая, как будто он бухал, не просыхая, недели две, судя по ощущениям.       Отражение в зеркале в ванной его не очень обрадовало. Да ещё и спать ужасно хотелось... Идея продлить себе выходной хотя бы на денёчек прочно засела в не отрезвевшей ото сна голове. Ещё минуты полторы он пялился на себя в отражении, какой-то мыслью надеясь, что вот-вот из-за края зеркала выглянет Киришима, Бакуго разозлится и наконец-то проснётся, умоется и соберётся в шарагу, но, увы, чудес не бывает. Катсуки чётко выплюнул в зеркало смачное "нахуй" и ушёл обратно в спальню. Сегодня он проспит, придёт в себя, а завтра уже с новыми силами пойдёт глодать гранит науки.       Блондин проспал почти весь день. На СМСки и звонки он не отвечал вообще - пусть все пройдут нахер, а у Бакуго сегодня выходной. Тупо лежать на кровати, выспавшись, было неплохо. Бакуго смотрел в потолок, пытаясь понять, какого хера ему надо? В смысле, ну со вчерашнего дня он чувствует себя как-то неясно. Вроде, одному хорошо - никто не донимает, не канючит под локоть, он ничего не должен делать для кого-то, а только для себя. А вроде... скучно. Толком ему делать нечего. Спать - выспался, гулять - холодно и сыро, а друзей у него не было, чтобы просто потусить вместе. Да и нахуй надо. У Катсуки аллергия на людей. Особенно тупых.       А по факту-то Катсуки всё ещё скучно, как-то стрёмно и вообще паршиво.       Одна мысль - позвать Киришиму - и Бакуго будто осеняет. Ему одиноко без тупого полтергейста. Так его гнилые серые будни хоть как-то кто-то скрашивал, а теперь... "Ну, а теперь - нет" - отрезал Бакуго, поворачиваясь на бок. Будто ему было дело до тупого чувства одиночества после того, как он столько времени был с кем-то так близко.       "Пройдёт" - решил Катсуки, закрывая глаза. Не думать об этом - лучший вариант забыть. ***       День тянулся дичайше долго. Даже для призрака. Это было просто адски мучительно - ждать ночи, когда Бакуго снова уснёт, а полтергейст испытает те самые сладкие минуты или даже часы прикосновений его губ и рук к тёплому мягкому телу.       Нет, скорее всего, тогда ему просто повезло, что парень не проснулся, но вот в этот раз может же так и не повезти, да?...       Эйджиро это ничуть не остановило. Он едва выждал, когда Бакуго уснёт более-менее крепко, и вылез только в первом часу ночи. Ладони Эйджиро едва-едва держал при себе. По ним расползался фантомный зуд, от которого призрака нервно передёргивало, а желание касаться Бакуго росло с каждой секундой в геометрической прогрессии.       И когда тот перевернулся на другой бок и расслабленно выдохнул, а одна прядка блондинистых волос так мило спала на лоб, Киришима не выдержал.       Первый поцелуй в скулу был более смелый, чем вчера. Следующий, под подбородок, был более сдержанный, но не менее желанный призраком. Он не чувствовал вкуса, но мог со стопроцентной гарантией заявить, что кожа Бакуго сладкая. Руки от запястий и выше проходили сквозь одеяло и одежду, а вот ладони активно начали выделять эктоплазму, с помощью чего Киришима любовно оглаживал красивое и стройное тело, измазывая его в желейной субстанции.        Полтергейст уже и забыл об осторожности и о том, что его как бы больше нет в квартире студента. Желание сводило с ума влюблённого призрака. Сам Катсуки сводил его с ума!       Оторваться от невероятно мягких и горячих губ уже не было сил. Даже если Бакуго проснётся, всё поймёт и возненавидит Киришиму - всё равно. Он ведь тоже имеет право на свой кусочек счастья. Даже если это счастье, ни о чём не подозревая, спокойно спит. ***       Сон был сегодня такой приятный и мягкий, что Катсуки даже просыпаться не хотел. Он не особо запоминал, что видел, просто было приятно. Катсуки любит, когда ему хорошо, а ещё больше любит, когда приятность продолжается долго - и двигает губами навстречу.       На мгновение всё замирает, а Бакуго готовится открыть глаза, но не успевает - снова отвечает, получая дохуилион разрядов по телу, что волнами расползались по конечностям от рёбер. И это было потрясающе. Ему не жарко, совсем нет, даже в рот проникает что-то холодное и остужает его пыл, и Катсуки буквально поглощает это что-то, придавливая своим языком к нёбу, рассасывает, как мятный леденец, и проглатывает.       Киришима уже буквально плавится - Бакуго отвечает ему на поцелуй! Пусть неосознанно, но отвечает. Если призраки способны испытывать такое сильное счастье - это точно то самое, что сейчас сжирает призрачное тело красноволосого. Кажется, будто вся его эктоплазма выделяется во рту, лишь бы лучше ощутить и прочувствовать язык и гладкие зубки краша.       Впервые Эйджиро открывает глаза, чтобы взглянуть на бледное в свете луны личико, а видит, как Катсуки сам уже не спит и смотрит куда-то сквозь его голову. Призрака будто холодной водой обливают, желание угасает постепенно, а Киришима резко дёргается, отлипая от хозяина. Полтергейст мечется, но вовремя вспоминает, что Катсуки его не видит без зеркала, а потому отходит как можно дальше в тёмный угол, едва слышным шёпотом лепеча, что он не хотел, ему так жаль и обещает убраться немедленно.       Катсуки его не видит, но отчётливо слышит шелестящий холодный шёпот и смотрит именно в ту сторону. Он тяжело дышит - отходит от долго поцелуя - и нихера не понимает. Глаза слипаются, он с трудом давит зевоту, продолжая слушать постепенно стихающий нервный монолог где-то в углу, а в голову настойчиво стучит мысль - "нравится". Сам же студент даже не вспоминает, что буквально позавчера сам послал Киришиму нахуй, желая от него избавиться. Он разберётся с этим дерьмом утром. Все его эмоции оседают в желудке и сворачивают его в узел. Два узла. Второй, что побольше, плавной пульсацией сползает до низа живота и уже там опутывает собой все мышцы, доставляя почти колющую боль в мышцах.       - Эй, ты, говнюк, если ты блять что-то начал - будь добр, закончи. Я, блять, из-за тебя возбудился...       Киришима с ахреневанием смотрит из угла на сонного, растрёпанного и жаждущего парня, сглатывает свою же плазму чисто на рефлексах, оставшихся ещё от живого тела, и не верит. Катсуки не может так поступить - быть таким горячим, в то время, как холода Киришимы явно недостаточно, чтобы его остудить - против правил. Красивый, стройный и чертовски горячий - в Аду ледниковый период просто в сравнении с Бакуго. И остужать тут явно никого не надо. И попробуй кто сказать, что это не так - его разорвёт полтергейст пополам, как лист бумаги. И Киришима умирает второй раз, потому что на той земле, где он до сих пор бродит призраком, невозможно лицезреть такого великолепия. Он определённо попал в Рай. Ну или Ад, потому как эта горячая детка замучает его в сладостной пытке раньше, чем он успеет что-то понять.