Сожитель

      Бакуго открывает глаза резко так, что от яркого дневного света они даже заслезились. Пришлось зажмуриться, чтобы хоть немного стало полегче. Пока он отходил от яркой вспышки света, что ослепила его, он подумал, что, раз уж так светло, то он уже определённо опоздал на первую пару МДК, а во вторник у него... что там ещё?       - Киришима, подай телефон, а... - Бакуго откинул руку ладонью вверх, ожидая, когда призрак положит в неё мобильник. Но, почему-то, телефон в руке оказываться никак не хотел. - Ты чё, оглох, что ли? Телефон, говорю, дай мне.       Но даже после повторной просьбы его, кажется, никто не услышал. Рыкнув на тупого призрака, который ну совсем уже ахуел и страх потерял, Бакуго едва разлепил свои глаза, садясь на кровати. Потянувшись за телефоном, он схватил его с тумбочки, отцепляя от зарядки, и глянул первым делом на время.       10:33 29 октября. Понедельник       Катсуки перечитал дату ещё раз, полагая, что спросонья ошибся. Нет, всё ещё было утро, всё ещё ебаного понедельника, который он вчера почти весь проспал... Чего, блять? Бакуго дрожащими пальцами протёр глаза, после чего ввёл пароль на телефоне и тут же полез в браузер. Даже интернет говорит, что сегодня понедельник, а Катсуки, кажется, потерялся во времени и совсем немного в пространстве.       Но он же точно ставил вчера будильник на утро вторника, чтобы пойти на учёбу, а потом ночь и Киришима... Точно! Киришима же его...       Бакуго отбрасывает одеяло, осматривая себя, где только может. Футболка на нём, трусы - тоже. На ляжках нет укусов, хотя Киришима точно кусался. Наконец блондин поднимает взгляд на зеркало напротив, которое он поставил так чисто потому, что где-то когда-то услышал, что от этого люди становятся злее. На шее никаких следов. И Бакуго закусил губу. Приснилось, значит, блять? Бред! Катсуки соскакивает с кровати, несётся в ванную, по пути с отвращением ощущая, как там всё скользит. Блять, как же стыдно. Мокрые сны с призраком-пацаном в главной роли! - дожил ты, сука, Катсуки Бакуго до хорошей жизни. Тебе уже секс с призраками снится!       С призраком, которого уже даже нет в его квартире.       Даже перед Эйджиро как-то неудобно.       И вообще плевать, что вчера он послал призрака нахуй из своей берлоги. Бакуго после такого бы леща дал, и остался бы назло - пакостить. Но Киришима не такой. Когда это Бакуго понял, что Эйджиро не такой, он не может сказать и сам. Просто чувствует.       Студент яростно отмывает себя под душем, злясь собственных мыслей. Черт возьми, какого хера он думает об этом? Он в кой-то веке избавился от надоеды и теперь может завести девушку, а теперь тупо стоит и..?       Нет. Сегодня же выбросит всё из головы.       На вторую пару он уже опоздал, но на третью точно успеет. Хоть отвлечётся на занятиях. Может, даже согласится на предложение сраного Деку где-нибудь потусить со всеми.       И Катсуки реально добирается до шараги к третьей паре, ждёт перемены и заползает в пустой кабинет. Очень скоро он наполняется его одногруппниками, а заметившая его Урарака летит к нему на всех парах, падает на вечно пустое место рядом с парнем и с горящими от любопытства глазами спрашивает его про призрака.       Бакуго не знает, что ответить. Очако, одна из немногих, с кем Бакуго поддерживает более-менее дружеские отношения, несмотря на то, что они даже встречались, и ему бы не хотелось совсем оттолкнуть её. Но это всё пустяки. Он отвечает, как обычно грубо, резко, почти брызжа слюной от злости, которая, по-сути, просто защитный механизм.       - Не твоего ума дело, круглолицая! Я наконец-то избавился от него - только мешался, - парень скрещивает руки на груди, откидывается на спинку стула и отворачивается к окну.       - Бакуго, - подозрительно тянет гласные в его фамилии девушка, придвигаясь почти вплотную, перед этим мельком осмотревшись - не подслушивает ли кто, - а не врёшь ли ты мне? Насчёт "мешался" явная же ложь, ну!       - Ты блять имеешь ввиду, что я пиздабол?! - Катсуки вскидывается, резко поворачиваясь к неизменившейся в лице девушке. Она по-прежнему растягивала розовые губы в ехидной усмешке и смотрела на парня свысока, несмотря на то, что была ниже него.       - Ты понял, о чём я, Бакуго, не строй из себя дурачка, - её брови дёрнулись вверх, создавая почти надменное выражение лица. И Бакуго бы так его и расценил, если бы не знал эту девку так хорошо, чтобы понять, что это только маленькое ехидство. Совсем безобидное. - Я говорю о том, что ты прямо расцвёл в последние дни. До сегодняшнего, конечно. Мы уж подумали, что у тебя девушка появилась. Но и призрак подойдёт, раз уж ты запал...       - Да не запал я, дура, заткнись нахер! - студент перебивает одногруппницу своим почти лаем агрессивной собаки, раздувая от секундной вспышки злости ноздри. Он боковым зрением замечает, как некоторые из присутствующих обратили на них внимание и теперь перешёптываются. Больше оскорблений и подлизываний в свою сторону Бакуго ненавидит только сплетников. Они ж для него, как красная тряпка. И он рявкает в их сторону, чтобы прошли в долгое пешее эротическое, показывает два средних пальца, а потом откидывается обратно и продолжает сверлить девушку взглядом. - Ты ничего не знаешь.       - Я знаю тебя, - упрямо спорит кареглазая, незаметно надувая нарумяненные щёчки. - И я говорю тебе: Эйджиро - то, что тебе нужно!       - Не называй его по имени, блять!       - Вот видишь! Ты даже не разрешаешь мне называть его имени. Потому что я знаю, что ты настолько собственник, - Очако хихикает, и тут же раздаётся звонок. Она подскакивает с места, пока Бакуго ещё добрый и уносится к своей парте, петляя между рядов.       Катсуки так и не успевает ей огрызнуться в ответ - только фак показывает, на что она показывает ему язык и снова улыбается, а там уже и препод зашёл в кабинет, сходу говоря им открывать тетради.       Всю пару Бакуго только и думает над словами круглолицей. Он полностью уверен, что не влюбился в тупого зубастого призрака. Тогда с какого хера эта дура взяла это? Когда влюбляешься, хочется постоянно петь; "бабочки в животе"; хочется расчесать его, потому что причёска тупая; и в морду дать от смущения, потому что нехрен из пальцев сердечко делать, и целовать без разрешения тоже нехрен; а ещё разрешаешь ему жаться по ночам, хотя тому точно не холодно; без него одиноко; и, в конце-то концов, разрешаешь себя любить. А Бакуго точно не разрешал. И ему не одиноко...       Он представляет себе лицо Киришимы, как светятся его восковые глаза, когда он смотрит на студента, как он оживает; как целует зеркало, да и его самого перед сном...       Если учесть, что все вышеперечисленные пункты - правда, то единственный тут дебил - это Бакуго. И блондин с шоком для себя понимает, что всё перечисленное - правда. А Бакуго полный ушлёпок, и ему ничуть не стрёмно это признать.       Кажется, Бакуго проебался. В этот раз очень сильно. Сердце, чуть ли не в первый раз в жизни, делает опасный кульбит, а Катсуки едва не подскакивает на месте, чтоб выбежать из кабинета.       Вместе с осознанием того, что он нуждается в компании призрака и поступил, как уёбок, пришло и понимание того, что препод зовёт его уже секунд двадцать. Кто-то даже легонько толкнул его в плечо со спины, чтоб тот наконец в себя пришёл. Тихо ругнувшись на себя за такой промах и с зубным скрежетом выслушав ржач дибилов, что его окружают, он всё же вышел к доске. ***       Урарака, блять, просто дура. Взяла и нагрузила его всем этим дерьмом, а Бакуго теперь расхлёбывай. А когда она узнала, что Катсуки валит нахер с четвёртой пары, потому что едет в родной город, на ёбаное кладбище, то прямо там, в коридоре, где овер дохрена студентов и преподов, чуть не завизжала - успела зажать рот. Но по её красному лицу, что видно даже под слоем румян, она полностью поддерживает его. Даже пообещала написать за него заявление, чтобы пропуски были уважительными, а их староста до него не доёбывался сильно.       Катсуки мог только поблагодарить её взглядом и спуститься к гардеробу. Она только вслед показала ему большой палец, желая удачи. И даже не переживает за него ничуть - знает, что он со всем справится.       До вокзала пришлось буквально лететь на скорости света, потому что в понедельник ходили до его города очень редкие рейсы. И на пятичасовой он уже опаздывал, а ведь ещё билет нужно купить! А потом ждать только вечерний - последний. Он не заходил даже в квартиру, проезжая на такси прямо на вокзал.       И чего, собственно, он так переполошился? Из-за каких-то глупых слов какой-то глупой романтичной девчонки? Бред. Не то чтобы Бакуго сейчас реабилитирует Урараку в своих глазах, просто... пора бы признать, что будь на месте Киришимы кто-то другой, он бы прошёл нахуй в первую же неделю обитания в его квартире. А так... а так сам Бакуго едет туда, нахуй, к Киришиме, куда его сам и послал. И очень надеется, что он окажется на кладбище, потому что... потому что тогда искать его будет просто бесполезно.       В электричке, у ходившей туда-сюда женщины с баулами с товаром, как это часто бывает, он купил карманное простенькое зеркальце, чтобы хотя бы увидеть его. Был, конечно, шанс, что его видно и через камеру телефона, но это было только теорией, а экспериментировать у него нет ни желания, ни возможности.       Подумать только, сам Бакуго Катсуки сошёл с ума и теперь едет на ночь глядя в другой город на кладбище, чтоб найти могилу того, кто довольно длительное время у него проживал. И стал даже чуть ближе, чем просто сожитель. Понял бы он только это раньше... ***        На кладбище Бакуго приехал на последней маршрутке под пристальным взглядом водилы. Когда он вошёл в вечно открытые тут ворота, то заметно поёжился. Солнце уже садилось, а с наступлением вечера стало только холоднее. Но парень покрепче сжал руки в кулаки и смело прошёл по щебню вперёд. Сначала надо найти могилу его тётки, а рядом, наверняка и киришимина где-то. Ну или по пути встречается. Иначе бы как он его увидел?       Когда Бакуго дошёл до могилы тётки, то уже совсем стемнело, и ему пришлось включать на телефоне фонарик, чтобы вообще видеть, куда он идёт. Свет от луны помогал, но не особо сильно. Он обошёл ещё несколько рядов вокруг могилы родственницы, но не нашёл и намёка на фамилию Киришимы. Неужто ему придётся вернуться и обойти всё сначала?..       - Киришима? Эйджиро, ты тут? Ответь хотя бы, нам поговорить нужно! - Катсуки негромко позвал своего призрака, однако даже так его голос был очень громким в кладбищенской тишине.       За спиной хрустнула ветка и он в прыжке повернулся назад, светя фонариком на звук - ворона с дерева улетела... Конечно, Бакуго считал себя смелым парнем, но вот ночью на кладбище хочешь - не хочешь, а на любой шорох оборачиваться будешь. Зеркало стало бесполезным, когда солнце совсем скрылось за горизонтом. И Бакуго рискнул включить камеру, хотя заряда оставалось буквально двадцать-двадцать пять процентов.       Обойдя ещё несколько могил, он решил, что сейчас вернётся домой, пусть и пешком, как-то объяснит матери с отцом, что он тут забыл ночью, а утром снова пойдёт на кладбище. И когда он уже собрался выключить фонарик, чтоб хоть как-то сберечь оставшиеся девять процентов, то его камера зацепилась за человеческий силуэт недалеко, буквально шагах в двадцати. Он навёл камеру туда ещё раз и наконец с облегчением разглядел тусклую фигуру Киришимы, сидящего на каменной плите к нему спиной. Через него проходил свет вспышки - чудо, что камера вообще смогла его засечь.       - Киришима! Киришима... послушай, я...       - Уходи отсюда. Тебе тут не место, Бакуго, - призрак, даже не оборачиваясь, перебил его, тут же затыкая рот. Бакуго даже воздухом подавился от раздражения, но быстро отогнал его, продолжая смотреть на полупрозрачную спину Киришимы через камеру.       - А где мне место тогда? - Катсуки потёр тёплым пальцем замёрзший кончик носа, пытаясь подобрать более-менее нужные сейчас слова. Зря он что ли столько мелодрам с Ураракой пересмотрел? Хоть какая-то польза будет.       - Очевидно, что там, где меня нет, - Эйджиро ещё больше ссутулился, всё больше становясь похожим на горгулью.       - Тогда мне нигде нет места, - телефон провибрировал - пять процентов осталось, - а Киришима просто промолчал, никак не реагируя на слова своего краша. - Послушай, я повёл себя, как полный ублюдок. Я не должен был говорить так, и это меня ничуть не оправдывает... Ты вернёшься со мной?       Бакуго было абсолютно нечего сказать в своё оправдание. Только теперь, стоя перед Киришимой, студент понял, что ему дико стыдно за свои слова, а призрак в свою очередь имеет полное право послать его в ответ и будет прав.       Эйджиро слегка поворачивается назад, смотря сначала куда-то поверх, а потом точно в камеру телефона, и Бакуго встречается с ним взглядом. И в этот момент телефон отключается - села батарея, - и оставляет Бакуго посреди кладбища совершенно без света. Тут и днём заплутать - раз плюнуть, а теперь... Катсуки прячет разряженную мобилу в сумку с тетрадками, а тот стукается о лакированное покрытие футляра карманного зеркала. Он поднимает наугад глаза, пытаясь разглядеть в непривычной темноте хоть что-то, но не видит.       Ещё минуту он стоит перед Киришимой в кромешной темноте и тишине. На кладбище настолько тихо, что блондин слышит, как в его ушах шумит кровь. Бакуго опускает голову и разворачивается в сторону от Киришимы. Видимо, он это заслужил.       Что ж, он попытается завтра. И послезавтра. И потом - пока Эйджиро не передумает и не вернётся с ним в съёмную квартиру, а потом, когда он доучится, ещё куда-нибудь... Это неважно. Сейчас надо вернуться. Хотя бы к родителям. Может, повезёт выйти на свет фонаря у остановки на краю кладбища...       Едва он отходит на пару шагов, как медленно его обхватывают в районе груди и останавливают. Бакуго вздрагивает, но не сопротивляется.       - Я правда могу вернуться с тобой? - на тупой киришимин вопрос Бакуго только расслабленно фыркает и так же тихо отвечает, что можно. - Тогда позволь, я провожу тебя. Тут довольно темно и... мало ли какие сектанты ходят. Могу я считать это первым свиданием?       - Ну попробуй... - Катсуки немного ёжится от холода и небольшой неопределённости того, что он сейчас чувствует. По крайней мере, Киришима берёт его ладонь в свою, но ни один, ни второй даже не парится, что от такого жеста Катсуки только холоднее, да и в ответ он не может сжать руку - пальцы пройдут сквозь чужую ладонь, не покрытую эктоплазмой.       Эйджиро ведёт его плавно, не торопится, несмотря на холодную ночь. Глаза Бакуго давно уже привыкли к темноте, а в лунном свете как-никак, а видно дорогу, но руки они не расцепляют.       Бакуго даже не думает о том, как он будет встречаться с призраком, типа, насколько продлятся эти отношения... Бакуго же растёт и взрослеет, в отличие от Киришимы. И почти у самых ворот он решается задать этот вопрос. Красноволосый долго молчит, продолжает его вести, и блондину кажется, что призрак даже не расслышал его вопроса, а чуть позже и вовсе - что он его и не задавал.       - Не думай об этом, Катсуки. Всему своё время, - полтергейст отвечает неопределённо, но тем не менее студент легко выбрасывает это из головы.       "Придёт время, и я обязательно заберу тебя с собой. Постареть не успеешь" - Эйджиро усмехается сам себе, оборачиваясь на едва ли не вслепую идущего паренька. И всё-таки чудеса случаются, не так ли, Катсуки?       Ага.