Сожитель

      С момента возвращения Киришимы в квартиру прошёл ровно месяц. Ничего особенно и не изменилось даже, будто так и надо было. Только вот теперь Эйджиро мог по своему желанию уходить из квартиры, а ещё становиться видимым вне зеркала - не так, как до этого. Однако же отдыхал тот по-прежнему в зеркале.       Зато теперь Катсуки изо дня в день сопровождал этот настырный призрак. На лекциях он шатался по аудитории, шатал парты чужие от скуки, трепал парик лысоватого препода и тырил мел. Зачем ему мел, Киришима так и не сказал. А, ну и ещё периодически завывал о том, что сидеть тут - тоска смертная, разрисовывал маленьким карандашиком ему поля, пока никто не видит и торчал в карманном зеркале, когда сильно уставал.       Но это только лекции.       В магазин с ним ходить было вообще невозможно. Вечные "Ну купи это, Катсуки!" уже порядком заебали. И ведь проблема даже не в этом, а в том, что ему ничего из этого не нужно и тратить на это деньги не было совершенно никакого смысла. А то, что это не нужно и призраку, было понятно и подавно. Приходилось утаскивать силой. ***       Утро у этих двоих начиналось почти всегда одинаково. Бакуго не успевал даже глаза открыть, как тут же требовал телефон, а тот "волшебным" образом тут же падал в руку. Бакуго смотрел время, которое обычно говорило о том, что до будильника есть время, но спать он дальше не собирался. Ему бы тупо не давали.       В первые дни его будил удушливый запах гари, как будто в его квартире плавят пластмассу, воск и жгут трупы.       Это Киришима готовил завтрак.       Призрачные руки легко удерживали посуду, приборы и продукты, измазывая это всё в добротном слое эктоплазмы, не видимой живым, однако кулинарными способностями красноволосый не обладал от слова "совсем". Его потолком было просто что-то готовое поставить в микроволновку или заварить чай. А, ну и сэндвичи. Это всё.       Бакуго три утра подряд оттирал плиту от последствий кулинарных талантов Эйджиро, которые бы даже полудохлые собаки есть не стали. Разве что свиньи. Свиньи иногда грызут уголь.       Потом полтергейста очень настойчиво Бакуго попросил больше не прикасаться к плите и вообще всему, что может готовить. Тогда Киришима начал делать ему сэндвичи и чай по утрам и уносить в комнату. Даже если Катсуки злился и уносил всё это на кухню обратно и там съедал, всё равно.       Киришима безумно радовался, что парень ест его стряпню. Хоть какую-то.       К слову, даже их отношения особо не изменились, кроме, пожалуй, возросшей наглости призрака и лояльности к этому самого хозяина. Киришима по-прежнему пялился на Бакуго ото всюду, откуда мог. Даже проходил к Катсуки в душ, уже попросту нагло и без всякого стеснения лапая тело парня своими холодными лапами. Блондин сильно возмущается каждый, раз, но кто его слушает? Конечно никто.       Да и к тому же, трогать и чувствовать Бакуго - одно из самых любимых занятий Киришимы. Он его любит и проявляет свою любовь максимально частым контактом, времяпровождением вместе и, безусловно, милыми вещичками, на которые постоянно орёт Катсуки.       Киришима прижимается обычно со спины, заставляя вздрагивать парня от холода, и кладёт свои руки живому на грудь, измазывает в своей красной слизи и мацает долго, чувственно; дует Катсуки в загривок могильным холодом, а потом жмётся щекой.       И Бакуго не против, потому что приятно. Призрачный холод отрезвляет его, в то время как собственное сердце разгоняет кровь по венам и артериям настолько быстро, что впору уже плавиться от жары. И каждый раз Бакуго даже не замечает, как по коже начинают ползти ледяные поцелуи - от самого лба до кончиков пальцев ног. Блондин сползает вниз, чтоб не упасть случайно из-за подкосившихся ног, и ждёт ласк дальше.       Заканчивать всегда приходилось самому. И это дико бесит. Бакуго казался бы ещё раздражённее после такого, но нет. Он почти всем доволен. Особенно, когда это происходит в выходной и из душа можно не вылезать подольше.       А потом можно просто лениво разлечься на кровати, слушая мерное тиканье часов, вдыхать свежий запах порошка с постельного и медленно провалиться в дрёму, которая не длится дольше часа, как правило, потому что Эйджиро скучно. ***       В выходной, после небольшой дремоты, Катсуки вставал, дабы навести порядок, ибо это было одним из тех немногих занятий, которыми можно было бы занять полтергейста. Впрочем, ему даже нравилось быть мальчиком на побегушках у Бакуго. Всё время подай, принеси, унеси, подержи, убери туда... Киришима чувствовал себя самым нужным в этот момент призраком на свете и с радостью перетаскивал предметы с места на место. Даже иногда ловил Бакуго, когда тот спотыкался обо что-то и норовил расстелиться на полу под собственные громкие маты.       Под вечер, после утомительной уборки, когда Катсуки уже с ног валился и хотел только поужинать и упасть спать, Киришима молча уходил на кухню, заваривал ромашковый, так любимый Бакуго, чай без сахара и нёс в спальню, ставил прямо перед парнем. Сил уносить на кухню уже не было, а потому он обречённо прихлёбывал горячий чай прямо в кровати, в перерывах ворча, мол, только что ж всю квартиру вылизали.       Катсуки всё время думал - кто теперь они с Киришимой друг для друга? В смысле, студент прямо сильных чувств не испытывал, однако без дурацкой острозубой лыбы было одиноко. Да и сам Киришима явно привязался к Бакуго и был очевидно рад, что парень приехал за ним на грёбанное кладбище и забрал с собой.       Типа, красноволосый теперь относится к Катсуки, как к своему парню? Или нет? Спросить не позволяла гордость, небольшое смущение и страх отрицательного ответа. Получится тогда, что Бакуго себе всё навыдумывал и вообще проебался.       Приставания и долгие тоскливые взгляды призрака в сторону парня почему-то аргументом не были. ***       Ночью, когда Катсуки уже хотел заснуть, а потому поплотнее укутался в одеяло, Киришима снова залез на кровать за спину хозяину, обнимая того. Он знает, что Бакуго ещё не спит, но уже не может ждать, потому что вот же он, живой, тёплый и мягкий. Смотреть и не прикасаться очень тяжело, практически невозможно. Полтергейст немного ёрзает и носом задевает чужое ухо.       - Катсуки, ответь мне, я тебе нравлюсь? Как парень, - спрашивать было ужасно страшно, но даже глухой шёпот казался очень взволнованным.       У студента даже пропало желание спать. Он даже сначала подумал, что ему просто показалось, но последующее тихое "скажи мне" заставило сердце пропустить пару ударов. С чего его вдруг ночью на откровения-то потянуло? Бакуго сглатывает и закусывает щёку изнутри, совершенно не зная, что ответить. Да он и сам-то толком не разобрался!       - Я понимаю тебя. Можешь не говорить. Конечно же! Я ведь даже не человек уже. Сгусток жалких эмоций, цепляющихся за своё существование... - Киришима хочет всхлипнуть и заплакать. Прямо как семь с половиной лет назад, когда его вздёргивали на петле, а он не смог сдержаться. Но не может. У него нет слёз, а эктоплазма упорно не хотела выливаться ниоткуда, кроме как из рук, чтобы не проходить сквозь одеяло и тело Бакуго, а обнимать его.       - Закрой рот, тупой призрак. Может, ты не человек, но за "жалким сгустком эмоций" я бы никогда не пошёл на кладбище в другом городе, а тем более ночью. Так что блять просто дай мне поспать, - Бакуго пресекает начинающуюся бесовщину прямо на корню и замолкает. Он воспользовался нетерпеливостью Киришимы и сбежал от вопроса, как... трус. Ага, самый настоящий. Но в желудке что-то неприятно тянет, будто голод, когда призрак тычется носом в шею и сильнее сжимает кольцо рук вокруг тела Бакуго. - Слышь, ты можешь сделать так, чтобы я тебя мог трогать?       Киришима вздрагивает всем нутром от голоса студента и чуть ослабляет хватку. Он имеет ввиду эктоплазму? Чтоб покрыть ей всё тело?..       Эйджиро пробует, но получается плохо. Только отдельные куски его фантома. Но он ничего не успевает сказать, как студент поворачивается, локтём задевая плазму на его плече, а Катсуки только секунду медлит, после чего быстрее укладывается лицом к сожителю и протягивает руку, желая будто закинуть её на призрака.       И до него доходит.       Бакуго хочет обнять Киришиму.       Там, где ложатся тёплые руки блондина, на призрачном теле образуется слой слизи, и тогда Бакуго смело его обнимает.       На ощупь будто мягкая игрушка, такая упругая и прохладная. Хотя в отличие от ниток плазма нихрена не нагревается от тепла тела.       А Киришима не может поверить в то, что сейчас происходит. Катсуки сам его обнял. Добровольно. Он может расценить это как "да" на его вопрос или простое утешение? В любом случае от такого блондинчика и то и другое - что-то на уровне мечты.       А Бакуго кажется, что это всё покруче фантастики. Теперь всё будто встало на свои места, а обнимать полтергейста - самое обычное дело. Поток дурацких сонных мыслей прерывает мягкий ледяной поцелуй в ключицу, от которого идут мурашки по телу не то от холода, не то от неожиданности, после чего руки Бакуго перестают поддерживать и они просто падают на кровать.       "Видимо, устал" - думает Катсуки, немного поглаживая то место, где, скорее всего, до сих пор лежит призрак, и в подтверждение догадки его ладонь несильно сжимают.       Наверное, всё-таки Катсуки ответит ему "нравишься", но не сейчас. И не завтра. Студент полагает, что определённо настанет момент, идеальный такой, когда можно будет смело сказать ему, потому что, Бакуго знает наверняка, тогда он будет полностью уверен в своих чувствах.       Киришима же уже уверен в своей любви и теперь только упорно ждёт признания его возлюбленного, который послужит спусковым механизмом для того, чтобы заставить Катсуки умереть и стать полностью принадлежащим Эйджиро.