Мажоры.

      Я очнулась из-за того что рядом кто-то приглушённо разговаривал. Сжав в руке мягкую простыню, я медленно раскрыла глаза, и передо мной сразу же открылся белоснежный потолок. — Она очнулась! — послышался облегчённый голос матери, и я в одно мгновение увидела её лицо перед собой. —  Извините, но её лучше не беспокоить. Пусть ещё приходит в себя пару минут, — сказал незнакомый голос, и я невольно нахмурилась. — Что… Что происходит? — слабо спросила я и машинально попыталась пошевелиться, но меня будто бы разрезала вдоль и поперёк боль в зоне паха. — Мисс Мун, отдыхайте. Не делайте лишних движений, — опять заговорил незнакомый голос, а затем в помещении сделали более приглушённый свет. — Эва… доченька… ты в больнице, — из глаз мамы полились тихие слёзы, и я никак не могла понять, почему я здесь нахожусь и что вообще происходит. Из-за чего так расстроена моя мама? Я всегда старалась не огорчать её понапрасну. — П-почему? — заикаясь спросила я, и мама принялась гладить мои волосы, словно я снова стала той самой маленькой девочкой. — Милая… — она словно не знала с чего начать. — Дорогая… какие-то подонки… какие-то люди… тебя и Нуру кто-то изнасиловал, а затем напичкал наркотическими средствами. Моё сердце забилось быстрее, и тому было подтверждением сильный писк от пульсоксиметра. Я вдруг резко и отчётливо вспомнила образ большой чёрной машины и каких-то нереальных ярко-зелёных глаз. Имя… Я знала имя, но уже по какой-то причине не помнила. Был кто-то ещё. Их было двое… — Миссис Мун, вашей дочери нужен покой. Оставим её, — обеспокоено говорил врач под боком. — Ещё полиция должна приехать к вечеру. Ей нужен отдых. Мама вытерла свои слёзы: — Эва, отдыхай. Я позже вернусь. Обещаю. Она нехотя начала собираться, чтобы уйти, но я резко взяла её за запястье, и та снова посмотрела мне в лицо. — Где Нура? — мой голос звучал даже жёстко: я как будто не спрашивала, а требовала от неё эту информацию. Опешив, мама всё же ответила: — Нура в соседней палате. С ней всё… хорошо. У неё сейчас гинеколог. Я пришла в ужас. Гинеколог… Кто бы меня ни изнасиловал, он вряд ли пользовался контрацептивами и прочими средствами защиты. Только я подумала об этом, как вдруг вновь вспомнила этот вожделённый зеленоглазый взгляд. Неожиданно я вспомнила поцелуй в плечо, и меня словно передёрнуло от отвращения.

***

      Прошло два месяца. Два месяца лета. Как оказалось, Нура абсолютно также, как и я, не помнила о насильниках практически ничего. Мы сошлись лишь на одном воспоминании — большая чёрная машина. Наши семьи подавали в полицию заявление, но что бы служители законопорядка ни делали, всё вело в какой-то неопределённый тупик. Записи с камер наблюдения из торгового центра пропали необъяснимым образом, словно никто ничего не видел и не слышал. Позже Нура начала вспоминать комнату, где над ней надругались и стало очевидным, что это случилось точно не в отеле (опять тупик). Было ещё одно схожее мнение: за всем этим стоит кто-то очень богатый, и мы с Нурой твердили в один голос, что нужно проверять особняки на окраине Осло… Однако полиция сказала, что это бесполезно. Дело закрыли, и мы вошли в депрессию. Преступников не поймали, они остались безнаказанными. Ужасно. Отвратительно. Омерзительно. В какой-то момент я была на грани самоубийства. Но есть и ещё кое-что «хорошее» во всём этом аду: ни я, ни Нура не забеременели от этих отморозков. Сегодня начинается новый учебный год, и я очень надеюсь, что мне удастся забыть события ужасного летнего дня. Хотелось бы просто начать жизнь с чистого листа и надеяться на лучшее. Ведь это возможно? Я не прошу многого. Мы с Нурой стояли на входе у школы. Мы не шутили, не обменивались новыми сплетнями, мы просто молчали, что являлось уже практически обычным явлением. После того случая вести обычную беззаботную жизнь кажется чем-то запретным… Но ведь так хочется начать всё сначала. Мимо нас равнодушно проходили ученики Хартвиг Ниссен. Они не знали о том летнем дне. И это лучшее, что могло бы быть на данную минуту. Даже страшно представить, что было бы, если абсолютно каждый учащиеся из этой школы знал о нашем с Нурой изнасиловании. Взгляды, перешёптывания за спиной, осуждения — вот что было бы. — Может, не пойдём сегодня в школу? Не думаю, что я готова вынести всё это, — произнесла я и остановила свой взгляд на губах Сатре. Обычно на них всегда была помада, но теперь Нура категорически отказалась от неё. Это ещё одно напоминание о случившемся. — Нет. Нужно начать… — сухо сказала та, и я перевела взгляд на её светло-серые глаза. — Нужно начать жить заново. Пошли лучше к кабинету… Я уже достаточно надышалась воздухом. После её слов мы зашли в Хартвиг Ниссен и неспеша пошли вдоль школьного коридора к кабинету истории. — Как смотришь на то, чтобы сходить в кино после школы? — неловко предложила я и неожиданно поняла, что даже сама не хочу идти после школы куда-либо, кроме как собственного дома. Нура не успела ответить, так как к нам подбежала Вильде из какой-то среднестатистической невзрачной компании. — Привет, девчонки, — дружелюбно поздоровалась та и, остановив нас на одном месте, принялась обнимать и целовать в обе щеки. Зря. После того летнего дня и я, и Нура не терпим близость, и, кажется, что Вильде это заметила. Да в принципе, это сложно просто взять и не заметить. — Чего вы такие кислые, а? Я по вам двоим та-а-а-к скучала! Как лето провели? Рассказывайте! Вильде была такой живой и радостной… такой непринуждённой, что мне даже не хотелось думать о том, чтобы рассказывать ей о нашем времяпровождении в полицейским отделении. — Нормально, — сухо ответила Нура и неопределённо кивнула вверх и вниз. — А ты как, Эва? — с интересом спросила у меня Вильде, а затем положила руку мне на правое плечо. — Аналогично, — проговорила я и сжала губы в тонкую линию. — Ой-й… Какие-то вы уж очень угрюмые. Наверное, всё ещё не можете свыкнуться, что снова началась эта дурацкая учёба, — Вильде провела рукой по своим тоненьким светлым волосам и прерывисто засмеялась. — Ладно, пока вы это перевариваете, я расскажу вам ещё кое-что. В нашу школу переходят двое новеньких! Когда Вильде говорила всё это, то меня кто-то достаточно грубо толкнул в лопатку. Я пошатнулась, но увидела лишь удаляющиеся вдали две крепкие мужские фигуры. Я нахмурилась и провела рукой по теперь больному месту. — О, Боже! Это, похоже, были они! Новенькие! Такие красивые! — громко начала восхищаться Вильде и принялась, как юла, оборачиваться в их сторону. — Нура, ты видела их лица? Ну просто модели! Нура, ты видела? Скажи, видела? — Нет. Не видела. Но за то я прекрасно заметила, какие они «воспитанные», раз «извинились» перед Эвой за свою очевидную слепоту, — сказала Нура, и Вильде стало не по себе от её грубости. — Не нужно быть такой категоричной, — сказала та моей подруге, и я скинула со своего плеча её руку. — Не нужно быть такой глупой, — отозвалась Нура в ответ, и мы вдвоём продолжили путь к кабинету истории. У непримечательной светлой двери с надписью «история» уже стояло достаточное количество учеников. Они оживлённо болтали друг с другом. Я с Нурой остановилась у пустующей стены, и вот мы снова заметили двоих новеньких, которые вновь стояли к нам спиной. На них были дорогие габардиновые пальто с чёрным мехом на воротнике… И это их сильно выделяло. Даже слишком. Обычные школьники Хартвиг Ниссен носят что-то бесформенное и зачастую безвкусное, но это точно не про этих двоих. У обоих, помимо дорогой одежды, практически одинаковый каштановый цвет волос, только у одного они на один тон темнее, а у другого чуть посветлее. Вокруг них столпилось несколько девушек, и было видно, что они уже из кожи вон лезут, чтобы понравиться этим новеньким: то одна как бы невзначай дотронется до руки парня, то другая будто бы случайно всё время облизывает нижнюю губу и строит глазки. Да уж, то ещё представление. — Так наивно — проговорила Нура рядом со мной. — Неужели и мы были такими? — Были… — не сразу согласилась я, начиная всматриваться в затылок одного из парней. Прозвенел звонок, и образовавшиеся кучки учеников двинулись внутрь класса. Новенькие обернулись, и я случайно встретилась с одним из них взглядами. Зелёные глаза в золотистой радужке смотрели на меня прямо из-под длинных чёрных ресниц. Пронизывающий насквозь взгляд. Опытный. Необузданный. Такой знакомый… Неожиданно тот, словно мы были давно знакомы, учтиво кивнул мне, и моё дыхание предательски замерло. Я узнала его! УЗНАЛА!