3. Последняя стена

      Интегра, завёрнутая в махровое полотенце, вышла из душа и недовольно посмотрела на часы. Опять пришлось мыться под двенадцать ночи, так как она не успела справиться с документами. Их и так было много, а тут ещё и взъерошенное блондинистое недоразумение, не сумев достучаться до своего создателя, прибежало просить помощи и защиты от наглого и приставучего Бернадотте прямо у начальства. Хеллсинг, собрав всё своё терпение, сказала пару ласковых капитану, после чего тот предпочёл поскорей ретироваться из кабинета, а потом в максимально цензурной форме высказала Серас своё недоумение по поводу того, что та, будучи вампиром, не может постоять за себя. Леди требовалось немало усилий, чтобы терпеть эту парочку в своём доме. Серас нельзя было выкинуть, потому что даже за такой «кровопийцей», как она, нужен был присмотр, тем более лишних вампирских рук в работе не бывает. Да и уважать выбор Алукарда тоже стоило, раз он притащил эту девочку. А Бернадотте обеспечивал организацию солдатами. «Пушечным мясом», — с горечью поправляла себя Интегра, понимая, что так оно и есть.       Хеллсинг зашла в свою спальню и обнаружила сидящего на полу у кровати Алукарда, который пил кровь из пакетика. Интегра немного удивилась, потому что в течение месяца после их беседы в подвале вампир стал появляться реже и только в её кабинете. Носферату обратил внимание на леди, но не задержал на ней взгляда ради приличия. — Доброй ночи, Хозяйка. — Выйди. Через полчаса вернись, можешь на то же место, где сидишь сейчас. Мне нужно поговорить с тобой о твоей дракулине. — Как прикажешь, — вампир сжал уже пустой пакетик и вышел через дверь. Интегра вздохнула. Опять она не поспит нормально. И нужен был ей этот разговор про Серас? Можно было и завтра. Но раз уж он сам пришёл... Хеллсинг подошла к шкафу с одеждой и застыла. В голову так не вовремя ударила мысль. Вампир почти не приходил за этот месяц, и леди стало не хватать его присутствия и рук, но поняла она это только сейчас. А этой ночью Алукард пришёл... Стоит ли воспользоваться возможностью? Хеллсинг зацепилась взглядом за тот пеньюар, в котором угощала слугу своей кровью. «Может надеть его?.. Стоп! То есть я уже сама не сомневаюсь в том, что это произойдёт сегодня?», — Интегра резко захлопнула шкаф и уселась на кровать. У неё есть полчаса, чтобы подумать. Но ведь она уже взвесила всё год назад, осталось только решиться самой... Хочет ли она этого? Готова ли отдаться своему вампиру прямо сейчас? Хеллсинг стала нервно накручивать влажный локон на палец. Чёрт возьми, так она не волновалась даже перед первой встречей с Её Величеством! В конце-концов, можно ведь начать, и в любой момент леди может прекратить всё это, а вампир не посмеет ослушаться. Но стоит ли вообще начинать? «Я уверена в нём... Он нужен мне... Пришла ли пора?» Чем больше времени на раздумья, тем больше возникает сомнений.       Прошло полчаса, Интегра сидела на кровати в костюме, волосы уже успели высохнуть. Леди ничего не решила, а просто пустила всё на самотёк. Алукард без предупреждения зашёл в спальню и остановился напротив хозяйки, ожидая разрешения. Она сказала ему занять прежнее место, но оно было занято её ногами. — Садись, — разрешила Хеллсинг после недолгой паузы. Вампир сел на пол спиной к кровати так, что по бокам от него находились ноги хозяйки. Он сделал это без умысла, но вот на мысли Интегры невольно повлиял. — Итак, чем тебя не устраивает моя подопечная? — начал Носферату с усмешкой, так как сам понимал, что с ней не так. «Я хочу зарыть пальцы в этих волосах». — Во-первых, как ты правильно выразился, она твоя подопечная. И спасать её от приставаний капитана должен ты, а не я, как это произошло сегодня. Абсурдная ситуация, — Алукард хохотнул, и леди тоже не сдержала улыбки. — Во-вторых, может заставишь уже её регулярно пить кровь? «Он сидит прямо у меня в ногах, как верный пёс... Не могу заставить себя не смотреть на него. Чувствует ли он затылком мой взгляд?» — Я не собираюсь насильно вливать ей кровь в рот. Как она сама сделала выбор в пользу превращения в вампира, так и сама должна переступить через свою человеческую сторону, которая чересчур сильна в ней, и начать постоянно пить кровь. Рано или поздно ей придётся это сделать, — Носферату пожал плечами. «Невозможно не заслушаться его голосом... Очень надеюсь, что он сейчас не подло подслушивает мои мысли». — Меня беспокоит кое-что. Серас противится и морит себя голодом, пытается напичкать желудок людской пищей. Но рано или поздно наступит предел её терпению и голоду, и, когда она окажется среди людей на задании, вампирская жажда возьмёт верх над человеческим разумом. «Почему так тяжело сосредоточиться на разговоре? От него исходит холод, но мне становится душно и жарко в этом костюме...» — До такого состояния я уже не позволю ей дойти. Придётся как-то провоцировать, самому при ней пить кровь. Не хочется допустить такого исхода, что тебе придётся пристрелить мою дракулину. И ещё больше не хочется делать это своими руками. Алукард, несмотря на полную равнодушность к выходкам своей подопечной, которую он открыто демонстрировал, на самом деле не желал смерти этой наивной девочке, которая нашла в нём своего защитника и учителя. Она доверчиво, хоть и медленно, шла за ним по пути тьмы. Да и момент уничтожения дракулины никогда не был приятным для её создателя. — Очень надеюсь, что ты будешь исправно соблюдать обязанности «опекуна». — Непременно, — тихо рассмеялся вампир. А мысли леди он действительно не читал. «Чёрт. Его смех прокатывается по всему телу. И так хочется его обнять, прижать к себе, отдать тепло. Я...» — Это всё, что ты хотела со мной обсудить? — Пожалуй, да. «Если не решусь сейчас, то уже никогда». — В таком случае, спокойной ночи, Интегра. Алукард шевельнулся вперёд, чтобы подняться, но голени хозяйки надавили на плечи, прижимая его спиной к кровати. Тут же подбородка вампира властно коснулись пальцы и заставили задрать голову кверху, где он встретился взглядом со склонившейся к его лицу леди. В её глазах была неуверенность, но Хеллсинг мягко улыбнулась ему, словно говоря: «Мне тяжело нырнуть в этот неизведанный для меня омут, но я верю, что ты не дашь мне утонуть». — Моя Госпожа. Значит ли это, что сегодня мне позволено?.. — тихо спросил вампир. Он был готов оправдать доверие своей леди. «Да. Потому что этого желаю я». Вместо ответа Интегра потянула Носферату наверх, к себе на кровать. Алукард на ходу скинул плащ и пиджак на пол и сел рядом с девушкой, уже намереваясь подмять её под себя, но женская ладонь упёрлась ему в грудь и толкнула, заставляя откинуться на подушку. Хеллсинг тут же села на живот вампира, где находился ремень брюк. — Если Хозяйка, то даже в постели, да? — рассмеялся Носферату. — Ты меня дразнил, а теперь моя очередь, — ответила Интегра, развязывая красный галстук-бант. Алукард потянулся к пиджаку хозяйки. — Руками не трогать. — Может ты их ещё и свяжешь? — усмехнулся вампир. — Неплохая идея. Интегра развязала и свой галстук, из-за чего обнажились ключицы и шея, на которые тут же обратил внимание Носферату, желая немедленно впиться губами и клыками и не отпускать. Леди привязала галстуками запястья к изголовью кровати, по отдельности, и принялась расстёгивать рубашку вампира. — Я знаю, что ты можешь легко освободиться. Не рвать их... Это приказ, — добавила леди. — Повинуюсь, — Алукард всё с тем же покорно-ехидным видом расслабил руки и откинул голову на подушку. Интегра уже справилась с рубашкой и теперь рассматривала вампира. Крепкое тело, кожа без единого шрама и рельеф мышц, не такой вычерченный и выпуклый, какой накачивается в спортзале, но не менее красивый, даже выглядящий более натуральным и эстетичным. Хеллсинг легко провела ладонями от живота до ключиц и наклонилась к лицу Носферату, зарывая пальцы в его непослушные, мягкие и густые волосы. Холодные голубые глаза столкнулись с пылающими красными, и леди увидела в них истинное удовольствие. Алукард наслаждался этой игрой, ограничение собственных движений и властность хозяйки только ещё больше возбуждали его. И мужчина просто был рад тому, что его госпожа наконец-то доверила ему себя, и теперь он мог продемонстрировать, от какого удовольствия и безумия она отказывалась, и какие бессонные ночи ждут её впереди. — Я приятно удивлён такой инициативности со стороны невинной Хозяйки, — довольно усмехнулся Носферату. — Помолчи. «Я слышала, что у вампиров шея — наиболее чувствительная и интимная часть тела». Интегра почти невесомо коснулась губами холодной щеки и спустилась ниже, приникнув к шее. Судя по тому, что Алукард резко втянул воздух, не имея как таковой потребности в дыхании, ему понравилось. И ещё больше понравилось потому, что его шеи последний раз касались давно и только серебряным скальпелем, и руки были привязаны точно так же, но цепями — прочными, в отличие от галстуков. Как оказалось, Хеллсинги могут причинять не только боль. «Значит, правду говорят». Хеллсинг осмелела и начала уже оставлять засосы и кусать его, не боясь крепко сжимать зубы, одновременно гладя его живот и грудь ладонью, и Алукард прикрыл глаза, сильней откинув голову с блаженной полуулыбкой и насмешливой мыслью, что у него переняли прерогативу кусаться. Когда леди легонько цапнула вампира за кадык, тот не сдержался и тихо рыкнул, и вибрация от этого пробежалась по губам девушки. Интегра и сама получала удовольствие, видя и чувствуя, что её мужчине приятно. Нехотя оторвавшись от шеи — леди уже была готова часами целовать и кусать её, — Хеллсинг выпрямилась и полюбовалась довольным и расслабленным от неги лицом вампира. Неуверенность куда-то испарилась. Интегра усмехнулась и с хитрым прищуром начала медленно расстёгивать пиджак, а затем и рубашку, следом сняла брюки. Всего лишь на пару мгновений она сомневалась перед тем, как сбросить одежду. Леди осталась в одном чёрном нижнем белье и гордо расправила плечи. Алукард, пожирая глазами Интегру, невольно дёрнулся, натягивая галстуки, чтобы заключить её в клетку из своих рук. Какое же желанное до дрожи тело вечно скрывал под собой строгий, свободный костюм. И хорошо, что скрывал — вампир бы не потерпел, если б этой женщиной любовался кто-то ещё, да даже просто бросал бы взгляды. Ревнивый граф-собственник. — Не рвать, — с усмешкой напомнила Хеллсинг и заставила слугу лечь обратно. — Какая жестокая Хозяйка, — тихо рассмеялся Носферату. И осознал, что леди в чём-то копирует его самого. Невозможность коснуться прекрасного тела Интегры, которое теперь было скрыто тканью только в самых необходимых местах, в то время как его уже оседлали, наполовину раздели и по-хозяйски изучали тёплыми губами, раззадоривала вампира. Так даже лучше. Он готов исполнить любой её каприз. Предвкушение и ожидание всегда заставляют пламя страсти и желания разгораться ещё сильнее. Мужчина также чувствовал какое-то разливающееся по телу тепло от осознания того, что его леди, несмотря на неопытность, старается сделать ему приятно. — Не волнуйся. На всю ночь ты привязанным не окажешься. Хеллсинг перешла поцелуями на сильно выпирающие ключицы, касаясь груди Носферату чуть колющимся кружевом белья, тёплые губы согревали холодную кожу, а тот сжимал кулаки, чтобы не сорваться, ведь он мог сейчас не только вырвать руки из галстуков, но и выломать к чертям изголовье кровати, к которому они были привязаны. После этого леди поднесла указательный палец к губам слуги. Тот правильно понял этот жест, но не спешил получить предложенное угощение. Вампир начал медленно облизывать палец от ногтя до самого верха, удлиняя язык, который влажно обвивался змеёй вокруг пальца и дошёл до запястья, а потом начал возвращаться назад, щекотно лизнув середину ладони. Леди не могла оторвать взгляда от этого действа, которое показалось ей чересчур пошлым, её рука немного дрожала, а в голове мелькнула непрошенная мысль о том, что мужчина может сделать таким языком в другом, интимном месте. Девушка стыдливо отогнала этот вопрос, но Носферату, видимо, успел прочесть это в её глазах, если судить по его довольной усмешке и хитрому взгляду. Возможно, он и добивался этого, облизыванием пальца намекая на свои многообещающие возможности, которые он обязательно использует в близости с ней, если не сегодня, то в другой раз. И лишь насладившись хмуро-стыдливым выражением лица хозяйки, Алукард прикрыл глаза и укусил её за палец, начав высасывать кровь из маленького прокола. В моменты, когда Интегра поила своего слугу кровью, она в полной мере ощущала свою власть над ним, особенно сейчас, когда сидела на нём, а его руки были привязаны. Леди понимала, что может делать со своим мужчиной всё, что захочет, а в ответ позволит то же самое и ему. Они будут принадлежать друг другу целиком, и не только она будет его Хозяйкой, но и он станет её Хозяином. Хеллсинг чувствовала, что совсем не против на время отдать ему власть, роль обладателя, впервые побыть ведомой... Но на самом-то деле это будет сладкое взаимное обладание, да и не может быть никакой власти между ними, когда они будут одинаково с упоением получать и отдавать. «Служебные» отношения подождут за дверью, пока в спальне изголодавшиеся и влюблённые мужчина и женщина будут наслаждаться друг другом.       Когда Носферату, облизнувшись, отпрянул от пальца, Интегра вдруг поняла, что не продумала, как действовать дальше. Проще всего было бы уже освободить Алукарда и предоставить всё остальное ему, но хотелось ещё немного подразнить. Хеллсинг решила, что уже сейчас нельзя думать головой, а нужно прислушиваться к интуиции и телу... И она, проюлозив, сдвинулась с живота мужчины немного дальше, сначала на бёдра, а потом на колени, ощущая под собой дикое напряжение. Вампир вздрогнул и сжал зубы, что леди восприняла за подтверждение правильности своих действий. Она наклонилась и дразняще-медленно провела языком снизу вверх по животу Алукарда, а ладонью будто нечаянно задела его между ног и посмотрела на реакцию. Все его мышцы напряглись, а из горла донёсся сдавленный тихий рык. — Интегра... — в его голосе было то ли предупреждение, то ли просьба, но вслед за её именем послышался скрип — изголовье кровати могло не выдержать. Леди довольно улыбнулась. — Разрешаю. Не успела она шевельнуться, как уже оказалась в объятиях Алукарда, а порванные галстуки разлетелись в разные стороны. Хеллсинг на мгновение даже испугалась, что её сейчас раздавят или сразу грубо отымеют. Но нет. Они сидели между ног друга друга, и теперь лица были очень близко. Его кожи касалось её тёплое дыхание, а она ощущала исходящий от него холод... Небольшая пауза, которая была порогом, где можно остановиться и прервать всё, или, переступив, открыть для себя море удовольствия. Так близко друг к другу, но всё ещё по разные стороны от ничтожной преграды. Их взгляды встретились. Носферату смотрел со страстью, желанием, голодом и одновременно нежностью, и в глазах Интегры были почти все те же эмоции, но среди них было и немного испуга. До этого действовала только она, а сейчас уже совсем близко то, к чему она пыталась морально подготовиться, но, видимо, это просто невозможно. Вампир прочёл это в её взгляде и обнял крепче, прислоняясь своим лбом к её. — Мы можем прекратить, — тихо предложил Алукард. — Нет... Не надо. Кто я, по-твоему, чтобы сдаться? Я доверяю тебе, — ответила Интегра, зарывая пальцы в волосы вампира. Носферату чуть улыбнулся и приникнул к губам хозяйки, неторопливо изучая её рот и углубляя поцелуй. На этот раз она начала отвечать ему, но могла лишь поддаваться языку вампира, ведь это первый её опыт. Алукард заодно растворил рубашку, чем тут же воспользовалась леди, переместив руки на его сильную спину, под которой от каждого движения перекатывались мышцы. «Какое мощное тело... Настоящего воина». Вампир прервал поцелуй, когда хозяйке потребовался воздух, и приникнул к шее — слабому месту леди, как и у него. Но только Интегра могла ласкать её, не боясь навредить, а вот Носферату пришлось превратить клыки в человеческие. Вампир нежными, медленными и иногда почти невесомыми поцелуями начал ласкать бархатистую шею, заставляя леди чуть ли не мурчать. Чуть позже, убедившись, что хозяйка достаточно размякла, Носферату позволил себе стать менее сдержанным и принялся торопливо и порывисто с силой покусывать и оттягивать смугловатую кожу, оставляя на ней наливающиеся краской следы от зубов и засосов. Леди с прикрытыми глазами прижимала голову вампира к себе, иногда зажмуриваясь от слишком сильных укусов, но спустя пару минут упёрлась ему ладонью в грудь и отстранила от себя. — Не убирай клыки. Ты нужен мне таким, какой ты есть, — Интегра провела пальцем по губам вампира и оттянула верхнюю, чтобы убедиться, что слуга выполнил её просьбу. Теперь Носферату стал аккуратней, но острые кончики всё равно процарапывали кожу, и из-под неё выступали маленькие красные капельки, дразня вампира. Алукард слизал всю кровь с царапин и уложил Хеллсинг на живот, убрав её длинные волосы в сторону. Вампир одним движением расстегнул бюстгальтер, а леди вытянула руки, помогая его снять через верх. После этого она сразу же подложила согнутые руки под себя, а Носферату прикусил её ушко и облизнул за ним, тихо рыча, заставив хозяйку вжаться в плечи. «Специально ведь прям над ухом рычит. Больше похоже на урчание». Алукард прокладывал языком и губами влажную дорожку по всей спине Интегры, и той было настолько приятно, что она невольно сводила лопатки и сладко вздыхала. Вампир довольно улыбнулся и перевернул хозяйку на спину. Хеллсинг тут же прикрылась руками, с досадой отводя взгляд, ведь не хотела так делать, не хотела показывать смущение. Алукард мягко обхватил запястья Интегры и посмотрел на неё. Хеллсинг не отреагировала, сжав губы, но через минуту всё-таки расслабила руки, и вампир смог беспрепятственно развести их в стороны, прижимая к кровати. Леди покраснела, но не отвернулась, чтобы увидеть лицо Носферату. Одни из самых худших её опасений, к счастью, не оправдались — не было никакой похабной усмешки или похотливого взгляда, как она со страхом ожидала. Он будто знал, что его госпоже будет очень неприятно и унизительно его привычное выражение лица. В его глазах было только восхищение и желание доставить этому телу удовольствие. Вампир отпустил запястья хозяйки и провёл ладонями от живота до груди, несильно сминая её. Леди сжала кулаки и всё же отвела взгляд, но не могла отрицать, что ей было приятно. Всё тело покрылось мурашками, потому что разгорячённой кожи касались холодные пальцы, будто кубиками льда проводили. Алукард впился в губы Интегры более требовательно, царапая клыками её язык, и сжал между пальцев бусины сосков, помяв их. Хеллсинг тихо промычала сквозь поцелуй, и Носферату улыбнулся — было очень приятно услышать первые стоны от любимой женщины, но хотелось, чтобы они были громче. — Хозяйке нравится? Вампир ещё немного поигрался с чувствительной грудью пальцами, а потом принялся ласкать её ртом. Он поочерёдно обводил языком сначала одну, потом вторую, внимательно следя, как отзывается тело под ним на его ласки — леди уже не могла дышать ровно, а руки положила ему на плечо и голову, пытаясь то оттолкнуть из-за стыдливости, то наоборот прижать к себе сильнее. — Ты и сам видишь, — прошептала Хеллсинг с раздражением, ведь она не любила эту прихоть слуги — требование слов, а не мыслей и жестов. Есть в этом что-то извращённое — заставлять говорить, смотря в глаза. И вампир ведь прекрасно знал, что его госпоже гордость мешает признать удовольствие вслух. Но не в его характере ни разу не поглумиться над леди. Раз нельзя смущать её взглядом, то можно по-другому... — Скажи. Интегра понимала, что с него станется и прекратить всё, если она не сдастся и не доставит наслаждение его своеобразной, извращённой сущности. И когда Хеллсинг послала свою гордость к чёрту – ласки любимого мужчины важнее — и уже приоткрыла рот, чтобы заговорить, Алукард, словно подгадав момент, аккуратно зажал сосок меж зубами, оттягивая его вверх, а потом резко отпуская. И поэтому... — Дааа, — выдохнула Интегра, что больше было похоже на протяжный стон. Хеллсинг стало досадно — она думала, что пусть мужчина обойдётся и кратким, спокойным ответом, но в итоге получилось так пошло, словно в штампованных и одноразовых эротических фильмах, а всё из-за хитрого Носферату, который всегда всё продумывает и добивается своего. Алукард довольно, с чувством собственного превосходства над строптивостью хозяйки усмехнулся и проделал то же самое со вторым соском, и так несколько раз — Интегра закусывала губы, чтобы больше не давать слуге поводов для самодовольства. Носферату взглянул на раскрасневшееся лицо и растрепавшиеся волосы хозяйки и улыбнулся уголками губ. Румянец на всегда серьёзном и грозном лице главы организации «Хеллсинг» смотрелся непривычно, но мило. — Какой смысл продолжать, если ты сдерживаешься? Просто наслаждайся и будь со мной откровенна, Интегра. Носферату коротко поцеловал её и спустился к животу. Он провёл по нему языком и сразу же подул, чем вызвал щекотку и смешок Интегры. Когда вампир повёл языком ниже, леди невольно втянула живот и напряглась, ожидая... Но слуга остановился прямо у верхней каёмки белья и сразу перешёл на слишком чувствительную, внутреннюю часть бедра, где несдержанно оставил пару ярких засосов. Это отозвалось для леди Хеллсинг лёгкой болью, но нехилые прикусывания кожи зубами тут же сменились мягкими прикосновениями. Поцелуями вампир спускался ниже, поднимая ножку хозяйки на уровень своего лица, языком провёл под коленкой, по голени и остановился на щиколотке, поцеловав её. Мягко опустил ногу обратно на кровать... Наклонился, подцепил край трусиков зубами и принялся стаскивать их, смотря в глаза хозяйке. Хеллсинг напряглась, но всё же приподняла бёдра, помогая снять последнюю «защиту» от глаз и рук вампира. Откинув бельё в сторону, Алукард выпрямился, чтобы посмотреть на свою хозяйку. Она тут же свела ноги, но Носферату схватил её колени, заставив их развести. Теперь вампир мог разглядеть всю красоту своей леди. Раскиданные по подушке волосы, которые он когда-нибудь обязательно намотает на кулак, румянец на щеках, часто вздымающаяся грудь с затвердевшими и торчащими от возбуждения сосками, тонкие кисти и изящные пальцы, которые только и брать в свою ладонь и почтительно целовать, плавный изгиб талии, соблазнительные бёдра, пушок светлых волос между ног, не скрывающий нежного бутона, стройные ноги, которые хочется закидывать на себя, а потом припадать к ним же, стоя на коленях и склоняя голову. От его пожирающего, тяжёлого взгляда, который бесстыдно рассматривал каждый сантиметр её тела, Интегра ещё больше зарделась и отвернулась, чувствуя себя абсолютно уязвлённой. Вампир всё же не удержался и усмехнулся, глядя на выражение лица хозяйки, и наклонился к ней. — Тебе нечего стесняться. Ты прекрасна. Алукард коснулся пальцами шеи и пробежался ими до самого низа... От первого же почти невесомого прикосновения по всему телу Хеллсинг прошла дрожь. — Смотри на меня, — требовательно прошептал вампир. Интегра с трудом, но заставила себя стойко смотреть Носферату в глаза, когда он вытворяет с ней такое. Потому что она — Хеллсинг. Алукард начал поглаживать и раздвигать пальцами нежные складочки, заставляя хозяйку трепетать и тихо постанывать. Вампир кружащим движением пальцев, постепенно сужая круг, дошёл до самого чувствительного места — клитора. Он с нажимом провёл по нему, и Интегра всхлипнула громче, сжав пальцами простынь, но всё ещё сдерживаясь. Алукард двинул палец вниз и осторожно просунул его глубже, не повреждая девственной плевы. Леди чувствовала, как скручивается внизу живота, требуя уже большего, и её слуга знал об этом, но специально продолжал дразнить, чтобы заставить хозяйку не сдерживаться. Вампир обхватил под коленями ноги Интегры, разведя их шире, и пристроился головой между ними, ближе рассматривая все выставленные напоказ прелести леди, и особенно две уже поблёскивающие от влаги дырочки, снова заставляя её краснеть и желать свести ноги. — Ты уже такая возбуждённая... Тяжело сдерживаться, да? — и стал ласкать клитор языком, теребя и посасывая его. Носферату всё-таки добился своего — Хеллсинг задрожала и простонала уже по-настоящему, хватая слугу за волосы. Этим неосознанным жестом она просила большего. И теперь, когда леди стала открыта в выражении своих ощущений, Алукард мог исполнить её немую просьбу. Вампир поцелуями поднялся наверх, к самому лицу хозяйки, щекоча чёрными прядями, и растворил оставшуюся на себе одежду. Он вопросительно посмотрел Интегре в глаза, и она без слов провела по холодным щекам, волосам и оставила руки на спине мужчины. Носферату медленно потёрся членом поверх половых губ хозяйки, то ли дразня, то ли оттягивая момент, и по её телу прошлась дрожь, которую она тут же попыталась унять, расслабляясь. Через пару мгновений вампир резко подался вперёд, тут же накрывая губы девушки поцелуем, заглушая этим самым вырвавшийся из её горла вскрик. Алукард мгновенно почувствовал запах крови и оторвался от губ Интегры, чтобы не поранить их удлинившимися клыками хотя бы сейчас. Он ощущал, как сильно сжались мышцы ещё пару мгновений назад девственницы вокруг его члена, мужчине было сложно подавить в себе голодного до крови и тела зверя, не разорвать нежную бархатистую шею и не начать двигаться в бешеном ритме — вампир проткнул когтями подушку, в которую вцепился. Но зажмурившееся от боли лицо под ним и судорожно сжавшиеся на спине пальцы очень хорошо отрезвляли и напоминали, что нужно быть бережным. Носферату замер, только целуя щёки хозяйки. Интегра приоткрыла глаза и встретилась со своим слугой взглядом. Его глаза хищно пылали — с этим он ничего не мог поделать, — но смотрел он успокаивающе, словно говоря: «Сейчас пройдёт. Я не шелохнусь, пока ты не разрешишь». Хеллсинг подождала ещё немного, привыкая к боли и присутствию чего-то внутри себя, чувствуя, как растягиваются её мышцы, пока Алукард целовал её и гладил по волосам, и посмотрела на него. Сейчас хозяйка и слуга понимали друг друга без слов, обходясь взглядами. Носферату начал медленно и осторожно двигаться, постепенно проталкиваясь глубже и внимательно следя за Интегрой. Поначалу она ещё жмурилась, тихо шипя, и мужчина терпеливо ждал, толкаясь очень сдержанно и аккуратно, позволяя телу под ним привыкнуть. Потом неприятные ощущения исчезли, и Хеллсинг сама двинула бёдрами навстречу движениям вампира. Алукард закинул ноги хозяйки себе на плечи, попутно поцеловав их, и начал двигаться быстрей, нависая и сминая одной рукой упругую грудь. Хеллсинг стискивала в пальцах одеяло, постанывая от каждого толчка. Носферату было мало этого. Он полностью вышел, пережидая несколько мгновений, чтобы подразнить леди, а потом резко вошёл до самого основания. Хозяйка выгнулась под ним дугой и судорожно всхлипнула, тут же блаженно выдыхая. Алукард довольно хмыкнул и продолжил двигаться в изматывающе-спокойном ритме, что не устроило Интегру, и она спустила ноги с плеч мужчины, пяткой шлёпая по его ягодицам. Вампир тихо и даже возмущённо рыкнул и пристально посмотрел в глаза усмехнувшейся хозяйке, увидев в них бушующий шторм желания. Леди обняла ногами его талию и требовательно притянула к себе. Алукард хищно оскалился, алые глаза полыхнули безумием, и он начал входить резче и быстрее, затягивая и себя, и Интегру в водоворот неудержимой страсти. Вампир, тихо рыча, блуждал рукой по всему телу девушки, сначала мягко поглаживая бархатную кожу, а потом сжимая до синяков, языком облизывал шею и покусывал грудь осторожно, а затем сильнее, до царапин, до красных пятен, не жалея и чувствительных сосков. Хеллсинг перестала сдерживаться окончательно и теперь радовала слугу громкими, частыми, иногда болезненными стонами, она водила руками по спине и шее Носферату, царапая кожу, когда он не рассчитывал силу, но не собиралась его останавливать — сочетание боли и удовольствия пришлось ей очень даже по душе. И как вообще может быть иначе, если ты в постели с вампиром? Алукард оторвался от груди хозяйки, на которой не осталось места без ярких пятен и впился в губы леди, требовательно переплетаясь с её языком, царапая его клыками, а затем стал двигаться ещё быстрее. Интегре оставалось только хватать слугу за волосы, извиваться под ним и стонать сквозь этот яростный поцелуй с привкусом крови. Носферату отпустил Хеллсинг, только когда та начала задыхаться, и принялся судорожно целовать и сильно покусывать нежные плечи и шею, будто у него могли в любой момент отобрать это прекрасное, тёплое, уже покрытое капельками пота тело. Алукард застыл над бьющейся жилкой. Уже невозможно было удержать в себе голодного зверя, когда с головой поглощён почти животной страстью, когда обладаешь женщиной, чей запах окружает со всех сторон и сводит с ума. — Хозяйка... — прохрипел вампир. — Разрешаю, — прошептала леди в ответ, понимая Носферату без слов. Алукард благодарно поцеловал шею и тут же вцепился в неё клыками, не прекращая двигаться в Интегре, но замедляясь. Горячая кровь хлынула в рот, и Носферату рыкнул от удовольствия. А Хеллсинг едва смогла сдержать вскрик — в этот раз было намного больнее, чем когда она впервые «поила» слугу из шеи, а всё потому, что сейчас он был несдержанным из-за безумного вожделения. Несмотря на боль, леди зарыла пальцы в мягкую густую шевелюру и сильней прижала к себе голову вампира, а сам он, словно извиняясь, мягко поглаживал её бока и живот. Носферату, не насытившись — даже осушив хозяйку полностью, он бы не утолил жажду её крови, — но сделав около трёх глотков, с рычанием оторвался от бархатистой шеи, залечивая её языком. Алукард посмотрел на Интегру, желая убедиться, что с ней всё в порядке. Она с полуулыбкой вытерла пальцем кровь с его подбородка, а потом толкнула его коленом в бок так, что у человека определённо остался бы синяк, но иначе вампира было не свалить. Леди соскользнула с члена слуги, когда тот перевернулся на спину, и снова села ему на бёдра, а потом, пользуясь возможностью, с интересом взглянула на мужское достоинство. Тем временем Носферату огладил ягодицы Интегры и сжал их и затем переместил руки на бёдра Хеллсинг. — Присаживайся, — усмехнулся вампир. Леди упёрлась руками в живот слуги и приподнялась, а Алукард с силой надавил на её бёдра, насаживая на себя. Наверняка через час появятся синяки. Интегра громко и чуть болезненно ахнула, ведь таким образом проникновение было самым глубоким, но мужские руки не позволили хоть немного подняться, лишь сильнее и беспощаднее прижимая женские бёдра к своим и стискивая в когтистых пальцах нежную кожу. Весьма грубый способ сказать: «Терпи» и показать, что именно он сейчас главный и распоряжается своей женщиной, как пожелает. «И как в этом вампире могут сочетаться покорность и доминирование?» Хеллсинг зажмурилась, но совсем скоро Носферату почувствовал, как хозяйка расслабилась внутри, и отпустил её, позволяя двигаться самой, как захочется. И Интегра тут же воспользовалась этим, то двигая бёдрами вперёд-назад, изгибаясь в пояснице, то приподнимаясь и снова насаживаясь. И теперь уже она сама контролировала глубину проникновения, то дразняще скользя по головке, то резко опускаясь до упора, чем вызывала у слуги судорожные вдохи. Её грудь плавно покачивалась в такт движениям, так и призывая вампира схватить её, что он и сделал. Теперь в унисон со стонами леди стали раздаваться стоны Носферату. Хеллсинг невольно улыбнулась такой разнице: когда Алукард был сверху, то от удовольствия рычал, как поймавший жертву зверь, и явно чувствовал себя хозяином положения. Когда оказывался снизу, то в глазах сначала читалась насмешка, что было неудивительно, особенно для того, кто жил и воспитывался по правилам Средневековья: как же это — слабый пол подмял под себя сильный — какой абсурд. Но смешинки в алых омутах пропадали очень скоро и тут же застилались мутной пеленой наслаждения и желания, а возмущённая мужская сущность уступала покорному перед ласками любимой хозяйки слуге. Он прикрывал глаза и постанывал, совсем как человек. Интегра начала двигаться интенсивнее и игриво ущипнула мужчину за соски, усмехнувшись, когда Носферату дёрнулся и простонал громче. Он окинул свою хозяйку пылающим взглядом. Отсюда она выглядела ещё прекрасней — можно было рассмотреть всё тело, на котором поблёскивали от лунного света капельки пота, длинные светлые волосы обрамляли её плечи и спадали на его живот, когда она наклонялась, плавно покачивалась упругая и окрашенная в красно-фиолетовые пятна от его же стараний грудь, соблазнительные изгибы тела, измученная от укусов и поцелуев шея, приоткрытые и припухшие от яростных поцелуев губы, из которых прекрасной музыкой для ушей доносились стоны, и выражение лица, которое показывало неописуемое удовольствие и вместе с тем по-настоящему хозяйский взгляд, который не исчезал, даже когда она лежала и извивалась под ним. Носферату понял, что Хеллсинг ни за что не согласилась бы отдаться ему, если б не была уверена в том, что он не станет «давить» её своей властью, когда овладеет ею. Но взгляд этот совершенно не унизительный, а мягкий и обволакивающий, даёт понять, что и хозяйка, и слуга здесь на равных получают удовольствие и доставляют его друг другу. Здесь нет иерархии и печатей, что символично доказывает и то, что она разрешает, даже требует, чтобы он был без перчаток. Здесь только взаимное желание, страсть и любовь, не похожая ни на одну другую. — Тебе нельзя быть сверху, — выдохнул Алукард с полуулыбкой-полуусмешкой. — Ты заставляешь грозного и бесчувственного Короля Немёртвых, хищника и завоевателя быть...таким. — Так это же хорошо, — с улыбкой наклонилась леди к лицу слуги, жарко дыша. — Ты тоже должен быть со мной откровенным. Хеллсинг требовательно поцеловала Носферату, и ему оставалось только водить руками по спине и ягодицам хозяйки, прижимать её к себе, постанывать и с усмешкой думать: «А она быстро учится. И кто кого поимел?» А Интегре так нравилось видеть совершенно другого слугу. Не того вечно скалящегося, язвительного и своенравного наглеца, а изнывающего и откидывающего голову от близости с любимой женщиной мужчину. Хеллсинг теперь была готова хоть всегда сидеть на нём сверху — только бы видеть приоткрытые губы, из-под которых видны кончики клыков, прикрытые густыми ресницами алые и мутные или, наоборот, почерневшие глаза, только бы слышать его тяжёлое дыхание и рычащие стоны, только бы видеть его растрёпанным, возбуждённым и тающим от ласки. Алукард почувствовал, что и он, и его госпожа скоро достигнет пика наслаждения и прервал поцелуй. Не выходя из Интегры, вампир сел, и теперь они находились так же, как и после освобождения рук Носферату из галстуков. Хеллсинг поняла намерение своего мужчины — быть на равных, ни один на другом, быть как можно ближе друг к другу. Вампир подхватил хозяйку под ягодицами, сжимая их, и начал приподнимать и опускать её на себя, а леди, опираясь на бледные плечи или держась за спину, сама поднималась и насаживалась, помогая мужчине. Таким образом, он мог даже не держать её руками, а найти им лучшее применение. Алукард начал массировать пальцем узкую, никем ещё не тронутую дырочку, но не стал посягать на неё — в другой раз. Они стали двигаться одновременно, в постепенно нарастающем бешеном ритме. Их руки суетливо гладили и мяли тело партнёра, до синяков на нежной коже и до царапин от ногтей на сильной спине. Они тёрлись, прижимались друг к другу со всей силы, почти до хруста костей, словно пытаясь слиться в единое целое и поглотить целиком. Пылающее женское тело передало своё тепло холодному вампиру. Смешались их запахи: крови, табачного дыма, пороха, шампуня и почти неуловимые для человека нотки естественного природного запаха. Слились в единую мелодию их стоны: его полустоны-полурычание, и её жаркие стоны, иногда почти вскрики, а также судорожное и громкое биение сердца... Их охватило настоящее безумие, и прекратилось оно, только когда Интегра задрожала, сжалась внутри, а потом резко обмякла, томно выдыхая и запрокидывая голову, а Алукард следом с рычанием излился прямо в неё, стискивая хрупкое тело в руках и утыкаясь лбом в женские ключицы. Он «снял» с себя леди, и они посмотрели друг на друга. Хеллсинг тяжело дышала, обхватив шею вампира, и всё ещё подрагивала, но устало и благодарно улыбнулась ему. Носферату в ответ мягко усмехнулся и поцеловал её в лоб, а потом повис с ней на руках в воздухе, отодвинул одеяло, опустился на кровать и уложил хозяйку на подушки, обнимая и утыкаясь лицом между грудей. Требующий внимания и тепла ребёнок ростом выше двух метров и возрастом больше пятиста шестидесяти лет. Интегра с улыбкой посмотрела на макушку прижавшегося к ней вампира, вид которого тоже был помятый, уставший и довольный, хоть он этого не показывал. Леди одной рукой стала поглаживать его спину, а второй не спеша перебирать чёрные, мягкие волосы. Хеллсинг чувствовала, как по телу разливается нега, а усталость от совершившегося этой ночью заменяется сонливостью. «Завтра... Сегодня я не встану по будильнику. К чёрту его». Так они пролежали ещё минут десять, и леди отстранила от себя слугу. — Прогоняешь? — нотки притворной обиды и удивления в голосе были такими убедительными, что девушка почти поверила в их искренность. — Одинокому Графу так не хочется возвращаться в мрачный подвал, где пахнет не его Графиней, а сыростью, так не хочется ложиться в холодный гроб, слыша не биение сердца, а копошение крыс. Не обрекай меня на такую жестокую участь, я и так за всю жизнь и не-жизнь настрадался, — мужчина изобразил мученический и умоляющий взгляд и приложил ладонь к груди. «А не участвовал ли он в свободное от политики время в творческой самодеятельности?» — хохотнула в мыслях Хеллсинг. — Я и не планировала прогонять. Графиня не настолько жестока, — усмехнулась Интегра. — Я просто собиралась спать. Алукард перекатился на спину, вытащил из-под себя одеяло и укрыл им хозяйку, а сам остался просто лежать на кровати. — Чего ждём? — спросила Хеллсинг. — Разгорячённая и вспотевшая, ты можешь простудиться от холода моего тела. — Быстро ко мне под одеяло, — голосом, не терпящим возражений. — Как прикажешь, — тихо рассмеялся Носферату. Он укрылся одеялом и прижал леди к своей груди спиной, обнимая рукой поперёк живота, а носом утыкаясь в шею. — А ведь нас могли услышать. — Серас точно услышала, но она уже взрослая девочка, всё понимает и никому не расскажет. Уверен, всё это время, слыша стоны и скрип, она краснела ещё больше, чем ты, — усмехнулся мужчина. — Ведь я для неё, как отец и учитель, а ты, Хозяйка Хозяина, в её представлении была просто святой и неприкосновенной женщиной. И вдруг бесстыдно сотворила такое. А если услышали люди... Да какая разница? Пусть завидуют чужому удовольствию молча, — Хеллсинг была уверена, что Алукард довольно щурится и скалится, как вдоволь наевшийся кот. В его словах можно было услышать нотки хвастовства. «Так приятно слышать его бархатный, с глуховато-урчащими и расслабленными нотками голос прямо рядом с ухом и ощущать шеей воздух, который вырывается из его горла вместе с тихими словами». — Из-за этого удовольствия я завтра ходить не смогу, — с улыбкой пробурчала Интегра, признавая, что похвастаться действительно есть чем. — Готовься к тому, что часто будешь не спать по ночам и будить всех своими криками — а я ведь заставлю тебя кричать от удовольствия, в том числе и моё имя —, а после пробуждения будешь не в состоянии подняться на подкашивающиеся ноги. И я буду нести тебя на руках, — многообещающе и с усмешкой прошептал Носферату. — А теперь засыпай. И уже только днём, после пробуждения и позднего завтрака, когда они пойдут в душ вдвоём, леди вдруг поймёт, что её укусили уже после потери девственности, да ещё и кончили прямо в неё. Но тут же зарождающуюся панику остановит Алукард, обняв и успокоив, что у высших вампиров обращение исключительно девственниц — лишь прихоть, и превращение в упыря хозяйке не грозит, а вот возможность стать Носферату остаётся. И что вампиры не могут иметь детей. Хеллсинг улыбнулась и закрыла глаза, чувствуя спиной тело своего мужчины, так тесно прижимающегося к ней. Она никогда и представить себе не могла, что будет спать обнажённая и уставшая, но довольная рядом с собственным слугой. И плевать, что скажет потом шокированный Уолтер, когда не найдёт её с утра в кабинете и заглянет в спальню. Интегра знает, что, когда проснётся ближе к полудню, закроет шторы, чтобы в лицо мужчины не светило ненавистное вампиру солнце, а потом снова ляжет рядом с ним и будет любоваться его спящим лицом.