Пленники этого мира.

– Люсьен, дорогой, может, останешься у нас на ночь? – Нет, извините, мне нужно бежать. Я зайду к брату в комнату ненадолго и сразу же пойду домой. Кажется, в этот момент мое сердце танцевало сумбурную румбу. Лю не приходит ко мне домой просто так. Если он пришел, то обязательно с новостями. И в последнюю неделю новостей не было вовсе. Видимо, послушникам трудно выуживать хоть что-то о местоположении «террористов». Мать, еще некоторое время уговаривала Люсьена остаться, а после позволила ему пройти в мою комнату. Знакомое лицо заставило меня кубарем скатиться с массивной дубовой кровати и лихо закрыть дверь. – Ну, что там? Принес что-нибудь? Лю одарил меня подзатыльником и неспешно направился к кровати. Его и без того осунувшееся лицо, стало еще более бледным. Кажется, столь измученного вида у него не было уже давно. Широкие штаны грязно-морковного цвета и такого же оттенка рубашка скрывали его телосложение, но нетрудно догадаться, что мой сердечный друг исхудал, как побитый во дворах пес. В конце концов, мне пришлось подавить свою взбудораженность. Видимо, дела совсем плохи, раз послушники выглядят таким образом. – Я принес полотно,- Люсьен произнес эти слова так просто, словно эта вещь вообще ничего не стоила. Он удобно устроился у изголовья кровати, прокашлявшись. Глаза, цвета застарелого болота, застыли в каком-то полуживом состоянии. Меня невольно пробила дрожь. В моем сознании образ всегда веселого и жизнерадостного Люсьена рассыпался в мгновение ока. Но разве это важно сейчас? Безусловно, я поступаю эгоистично, но сейчас мной полностью завладело полотно. Оно охватило меня полностью, заняв все мысли. Я позабочусь о Люсьене позже. Сейчас у него за пазухой находится наш пропуск в мир, который мы в состоянии обустроить самостоятельно. Люсьен вытащил из множества складок своей рубахи ярко-алую тряпку. Я не заметил, как мои ноги подошли к нему. В каком-то неведомом мне ранее благоговении, я взял ткань из его рук. Прохладный шелк приятно струился по ладоням, завлекая мой лихорадочно бегающий взгляд. – Пару дней назад она покоилась на грудях Марии, теперь она наша. Голос друга хоть и был осипшим, звучал по-прежнему самоуверенно. Это никак не вязалось с его внешним видом, но меня это не сильно беспокоило. – Как ты её достал? Откуда, Лю? Она же из центрально храма Магдалены, да? Это невероятно. Ты невероятен!- голос звучал столь жадно, что мне невольно сделалось тошно от происходящего. Несмотря на то, что мой вопрос был риторическим, Люсьен поспешил ответить на него, чтобы в будущем я не приставал к нему с расспросами. Он слишком хорошо меня знает. – Если я скажу, тебе явно не понравится. Он подвинулся ближе к краю кровати, который соприкасался со стеной и выдохнул, устало прикрывая глаза. Его худое лицо было и без того не особо радостного вида, но сейчас оно стало выражать что-то вроде отвращения к своим собственным словам. Моя тревога лишь усилилась, но то, что было у меня в руках, не давало должным образом расспросить у друга о его состоянии, да и вряд ли он мне что-нибудь ответил. Я поспешил сменить тему и перейти к тому, зачем, собственно, была нужна эта вещичка. – Лю, ты ведь знаешь, что с этим мы сможем узнать, куда сможем попасть, и кто может оказаться в наших союзниках? – я расправил ткань у себя на руке, рассматривая и любуясь, в неком смысле. Меня ворожило не само полотно, а возможности, на которые теперь мы были способны. Это не просто ворожило, это даже в уме не укладывалось. Настолько это было невообразимым. – Нам нужно решить, что с ней делать уже в ближайшее время. Действовать надо быстро, но осторожно,– кусок ткани мягко повторял форму ладони, слегка свисая с неё. Люсьен стал массировать переносицу, слегка сдвинув светлые брови к ней. Видимо, он обдумывал что-то связанное с моими словами, а после послышался его голос. – Авангард, – он назвал мое полное имя, кажется, сейчас будут нотации, – сколько раз я тебе говорил не бежать впереди мира всего и думать более тщательно? Знаешь, это ведь не я вляпываюсь во всевозможные неприятности, как раз таки из-за твоих поспешных решений, – его пальцы скользнули вниз, а после расползались в разные стороны, останавливаясь на верхней части щек. Я вздохнул, сложив руки на груди и проходя к столу, присаживаясь на его край. – Ну и что тогда предлагаешь ты сделать? По-моему мнению, от этой вещички нужно получить максимум пользы, а так как скоро "тот самый день", на неё большинство людей в нашем городе будет плевать. Они сами попытаются достать такое же полотно,– я пристально смотрел на Люсьена, ожидая от него ответа на свои слова. Он как-то весь выпрямился и вновь сел на краю кровати, будто стараясь быть ближе ко мне, чтобы я не упустил не единого его слова. Именно такой вид он сейчас подавал: чуть напряжённое тело, сосредоточенный на моем лице взгляд и его решимость, которая чувствовалась в воздухе, заставляя выслушать. – Нет, ну ты подумай хорошенько, когда спрос на эту вещь больше всего? В обычное время на неё небольшой спрос. Работа, и все прочие бытовые дела полностью поглощают свободное время, но после освящения, начинается пик того, когда люди больше всего сосредоточенны на получении этой тряпки,– он специально выделил последнее слово, как бы стараясь показать, что это полотно для него не более чем кусок мяса для верблюда. По нему было видно, что все эти фанатики вызывают у него приступы отвращения и гнева. Он даже как-то сам говорил: « Принятие этой религии не более чем потеря рассудка и передача всех своих прав правительству» И, как ни странно, этой точки зрения начинают придерживаться все больше людей. Сделав небольшую паузу, Люсьен продолжил. – Да и больших успехов мы не достигнем, как ты мог уже понять, сливки общества ещё в самые первые разы освящения заграбастали себе чуть не целые рулоны этих тряпок. Так что на многое не надейся. Максимум, что нам удастся узнать, это небольшие секреты местонахождения отрядов "неверных" или обмен на некоторые редкие вещи… – А знаешь что, Люсьен, тебе хотя бы иногда следует мыслить более позитивно на счёт нашей затеи. – А знаешь, что трезво оценивать ситуацию намного важнее позитивных мыслей? И когда только он успел стать таким пессимистом? Всё-таки, нужно будет расспросить, отчего в нем происходят такие перемены. – Ладно, мне уже пора идти, а то опоздаю на службу. Не хотелось бы получить нагоняя. Люсьен поднялся с нагретого места и вышел из комнаты, напоследок бросив что-то о более продуманном плане действий, который я должен буду предоставить ему, при следующей нашей встрече. Было слышно, как на первом этаже мать вновь уговаривает остаться его ночевать, но мой друг поспешно отказывается и слышится хлопок двери с причитанием матери ему вслед. Иногда это даже забавно, что она так заботится о нём. Возможно, это вынуждал делать его измученный вид, который в последнее время лишь ухудшался. Я прыжком оказался в кровати, из-за чего она жалобно скрипнула. Оказавшись в объятьях мягкой ткани, перевернулся на спину и на вытянутой вверх руке вновь стал расправлять шелковистое полотно. Перед глазами начали всплывать картинки того, что произойдет, если наш план удастся, а на лице непроизвольно растянулась счастливая, но слегка нервная улыбка, предвещающая перемены.