Пленники этого мира.

Пожалуй, таким счастливым я не чувствовал себя уже давно. Сейчас, когда мы с Люсьеном ехали вместе в кузове грузовика, а Табрия сидела за рулем, что-то напевая достаточно громко, чтобы ее голос можно было услышать на улице. Да, девушку звали именно так. И честно говоря, она уже слегка пугала меня. Хотя бы по той причине, что город, в котором она раньше жила был – Грозный. Это вполне соответствовало ее характеру, я думаю. Я почти ничего не знаю об этом городе, но Табрия уверила меня, что такой девушке, как она уже давно бы сломали хребет где-нибудь в подворотне или же продали в какой-нибудь аул. Не знаю, верить ее словам или нет. Это звучит, как мрачная сказка, но, с другой стороны, наш мир ей и является. -Как же спина болит,- раздался из темноты сонный голос Люсьена. По-видимому, те царапины давали о себе знать. Я немного переживаю, как бы, не началось воспаление. -Утра доброго, лопух. Мог спать еще дольше? Я чуть не умер со скуки. -Я между прочим больной. Мог бы и пожалеть своего приятеля. -Разве что на голову,- устраивать сцены, вымогающие мои объятия, кажется, стало его любимейшим занятием последние два года,- иди сюда уже. Стоило мне произнести это, как на меня плюхнулась ленивая тушка. Кажется, он обладает способностью видеть в кромешной тьме, так как разглядеть в этом пространстве что-либо было просто невозможно. Из них там точно монахов воспитывали? По ощущениям, это чертов ассасин. Ладно, я в любом случае рад, что мы опять вместе. Обняв этот размякший вареник, я потрепал его по волосам. Они стали более жесткими. Как, впрочем, и сам Люсьен. Нет, я не говорю, что он стал озлобленным или что-то вроде. Он очень сильно похудел. Настолько, что я, буквально, чувствовал его ребра. Я знаю, таких как он сажают на особые диеты. А некоторых заставляют спать вместе с погибшими настоятелями монастырей без еды, около недели. Они отдали себя в услужение Богу, зачем так издеваться над ними? Думаю, если Магдалена и вправду есть, она бы не хотела чтобы из-за нее с детьми обращались как со скотом. Хотя бы потому, что ни одной женщине на планете это не пришлось бы по вкусу. Но мне абсолютно не интересно, чем они там занимались помимо этих вещей. Хотя бы потому что мы уже выехали из нашего городка и сейчас едем, черт знает куда. Табрия утверждает, что все под контролем, но я очень сомневаюсь в этом. Безоговорочно доверять девице из борделя – сомнительное решение. Но Люсьен верит ей, а значит, я не должен так сильно волноваться из-за этого. -Хей, раз уж мы наедине, может, расскажешь, что у тебя за царапины на спине? -Я…скажем, немного разозлил Отца. -Каким образом? Не прочитал ему стишок? Не поцеловал белые рученьки? -Не хочу об этом говорить, Авангард. Мы сбежали оттуда. Разве остальное так важно для тебя? Больше ничего подобного не произойдет. -Если ты продолжишь отлынивать от вопросов, то я лично выцарапаю твои мощи, - он довольно резко выбрался из моих объятий, отползая куда-то в противоположную от меня, сторону. Ну, не больно и хотелось. Пусть сидит себе, может в его извилинах промелькнет мысль, что за его драную шкуру переживают. Не знаю, сколько мы ехали. По ощущениям больше суток. Я уже испробовал все возможные способы развлечений в этой темноте. Занялся йогой, правда, из-за кочек на пути это было весьма затруднительно. Сделал себя массаж ступень, головы, поясницы. Подумал, каково это жить слепым, изобрел новую технику ударов, похожих на бой шаолиньских монахов. Приходилось заниматься этим сидя, так как подниматься было очень плохой идеей. Наш личный водитель вел так, будто везет мешки с картофелем, а не пару обаятельных юношей. Еще пару часов и я сошел бы с ума. Ненавижу сидеть в полной тишине и не чувствовать рядом ничего живого. Эх, сейчас хотя бы мышонка погладить или маленького котеночка с розовым носиком. А еще было бы здорово съесть огромную порцию… Что-то осторожно коснулось моей шеи, тут же разрывая соприкосновение, услышав мой истеричный выкрик. Сказать, что я завизжал, как раненая свинья - ничего не сказать. Это был Люсьен, так как я услышал его возню рядом и знакомое сопение, которое, наверное, должно было быть смехом, если бы этот гаденыш все еще на меня не дулся. А что я сделаю, если интересно? Да и вообще, раньше у нас друг от друга секретов не было. - Пить будешь? - Люсьен милостиво протягивает мне какую-то фляжку. Я несколько секунд молчу, после решительно беру протянутый предмет, - неужели наша принцесса соизволила разговаривать с грязным холопом? - меня смачно шлепнули по затылку, от чего я чуть не пролил содержимое сосуда. - Пей, иначе заберу обратно,- слышится недовольный голос друга. Все таки я рад, что он вновь со мной заговорил. Теперь будет не так скучно. Я поднес фляжку ко рту и ,тут до моего носа донесся весьма неприятный запах каких-то трав, отчего я рефлекторно отодвинул руку. - Лю, что это? - покосившись на друга, я хотел было найти его лицо в темноте, но снова было безрезультатно. - Отвар, который я прихватил из церкви, - я почувствовал, как его тушка подвинулась ближе, - если не хочешь, не пей и верни фляжку на базу, - он протянул руку ко мне, но я лишь посмотрел на нее и, чуть отвернувшись, наконец сделал большой глоток. Это была какая-то адская смесь, способная убить все вкусовые рецепторы. Что-то горькое растеклось у меня во рту, проникая в глотку, обжигая ее и неприятным осадком оставаясь где-то в кишках. Я бы рад был выплюнуть это, но потом вляпаться в свои же слюни радости не представляло. Я сунул Люсьену обратно его отвар, морщась и проклиная товарища. Как они пьют это? Я бы давно уже сдох, если бы пил это каждый день, ну, или заработал заворот кишок. - Все таки ты такая дрянь, Лю, - с его стороны послышался смешок, наверное, это первый раз за последнее время, когда он смеется. Где-то внутри у меня разлилось тепло от осознания того, что я могу слышать его смех, как раньше. Как же я рад, что Люсьен наконец покинул церковь и теперь полностью волен делать то, что хочет. - Слушай, Лю, как ты думаешь, что нас ждет дальше? - я прикрыл глаза и откинул голову на стенку грузовика. - С чего это ты вдруг? - вновь со стороны друга послышался шорох, и к моему плечу прильнула его голова. - Просто, я до сих пор не могу представить, что с нами будет в будущем, - было горько ощущать то, что в голову лезут только плохие мысли, которые, подобно червям, проедающим дыры в яблоке, портят весь настрой, что у меня был. - Тебе нужно думать лишь о том, что происходит сейчас. Все эти ненужные мысли о будущем лишь мешают. Ты только подумай, мы скоро окажемся свободны, - он резко подскочил и приблизился к моему лицу, переходя на шепот, - свободны, ты понимаешь это? Никаких больше молитв, никаких правил, установленных государством. Не об этом ли мы мечтали последние два года? И теперь, когда у нас все получилось, ты начал сомневаться. Не думай так много, тебе это совсем не идет, Авангард, - Люсьен вновь положил голову мне на плечо, а спустя некоторое время, тихо засопел. Я не смог ему ничего ответить. Он слишком прав. Прав всегда, чего бы это не касалось. Несколькими словами Люсьен вернул мне веру не только в самого себя, но и в то, что чтобы мы не сделали, у нас все получится. Этот парень выудил всех червей из яблока, подобно мессии. Дальше мы ехали в полной тишине. Лю тихо посапывал у меня под ухом, а я старался не шевелиться, дабы его не разбудить. Но тут грузовик резко подпрыгнул, а после его начало шатать в разные стороны, как неваляшку, вдобавок еще и потряхивая. Мы кубарем катались по кузову, то сталкиваясь лбами, то зацыпаясь руками за одежду друг друга, стараясь схватиться за что-то для опоры. Машина резко затормозила, а после послышалась ругань Табрии и хлопок двери. Похоже, что-то случилось с грузовиком. - Вылезайте, это, похоже, конечная, - раздался голос девушки снаружи. Я первый бросился на улицу, чтобы наконец увидеть, что случилось. Моя тушка плашмя упала на землю прежде, чем я успел сообразить, что от кузова до земли большое расстояние, но быстро поднявшись, сразу стал искать причину нашей остановки. Табрия, видимо, увидев мое замешательство, решила озвучить проблему: - Колесо проколото, запасного нет. Придется дальше идти пешком. К нам подошел Люсьен, со сложенными руками на груди: - Нужно собрать припасы из кузова и выдвигаться, но, конечно, это лучше сделать утром. Это было вполне логичным, так как на улице стояла тьма кромешная, вряд ли мы сможем нормально передвигаться. Угодим ещё в какое-нибудь болото и конец нашим мечтам. Меня совсем не радовала поломка машины, но делать нечего. Мы с Табрией согласились с Люсьеном и направились обратно в кузов. - Люсьен, ты на шухере,- бросил я и провалился в сон.