Единое целое

— Чего ты так на меня смотришь? — Барнс умывался, стоя к Броку спиной, и от него фонило любопытством и легким раздражением. Несмотря на солидные возраст и послужной список, бывший Зимний Солдат (если Зимние Солдаты могут быть бывшими, конечно) был любопытен, как щенок. В этом он в корне отличался от Роджерса, который вообще не интересовался чужими делами. Зимнему было интересно все и обо всех, но интересовался он обычно с такой каменной рожей, что никто не мог его даже заподозрить в праздном любопытстве. — Всегда пялюсь на красивых мужиков с охуенными задницами. Люблю красивых. Зимний стянул с сушилки полотенце и медленно развернулся к Броку, вытирая руки и промокая лицо. — Это единственное, пожалуй, в чем мы с тобой похожи, — ровно ответил он, и Брок почувствовал, что любопытство сменилось настороженностью. Тут были и отголоски ревности, едва ощутимые, но острые, как случайно затесавшееся в песок стекло. — Нет. Единственное, в чем мы с тобой похожи — интерес к совершенно конкретному красивому мужику. Ну это если не считать темного прошлого и прочих мелочей, не стоящих внимания. На лице Зимнего не дрогнул ни один мускул, но изнутри его будто выстудило. Эмоции пропали совсем, как отрезало. — Я не знаю, что в тебе нашел Стив, Рамлоу. Но я уважаю его выбор. — Если бы Роджерс был в состоянии выбрать, а не выносил мне мозг своими нереализованными порнофантазиями, я бы с тобой сейчас не говорил. — Он рассказывает тебе… — Ему не нужно. Я чувствую это все на своей шкуре. Единственный недостаток Связи — он же ее главное достоинство — что у нас с Роджерсом ничего не выходит скрыть друг от друга. И обоюдный интерес к твоей заднице в том числе. — Где он сейчас? Брок склонил голову, прислушиваясь к туго натянутой струне внутри себя, прочному поводку, связывавшему его со Стивом, и ухмыльнулся. — Достаточно далеко, чтобы помешать мне. — Брок подошел к Зимнему почти вплотную, пристально глядя в льдисто-серые глаза. — Так что? Порезвимся? Зимний облизал пухлые губы, по-блядски прекрасные, будто вырезанные из розового камня, и схватил Брока за горло металлической рукой. — Я помню тебя, — тихо сказал он. — Ты был командиром одного из отрядов. — Был, — спокойно ответил Брок. — Правда, тогда ты был посимпатичней. — Издержки профессии наемника — нельзя иметь сразу все. Но к этому надо стремиться, — он схватил Барнса за задницу и притянул к себе, вжимая пахом в пах, давая почувствовать свое возбуждение. — Вот я и хочу иметь полный комплект из двух супров. Договоримся? — Я буду снизу только со Стивом. — Если у тебя на меня встанет — я парень не жадный. Но Роджерса целиком не отдам. — Я могу тебя убить. Только сожму покрепче. — Можешь. Но будь готов потерять и Роджерса. Он без меня жить не станет даже ради тебя. Как и я без него. Барнс переместил металлическую ладонь с горла на затылок и впился Броку в губы: жадно, собственнически, почти наказывая, — так, как никогда не делал Стив. Что ж, Брок тоже умел быть грубым. Кусаясь и толкаясь, до боли прихватывая друг друга за всякие нежные и не очень места, они ввалились из смежной душевой в апартаменты Стива и едва не снесли с петель дверь в спальню. Брок чувствовал, как Роджерс с беспокойством прислушивается к происходящему, и собирался транслировать ему их с Зимним хоум-порно прямо на брифинг, посвященный Земо и его провалившемуся коварному плану. Он мог заблокировать связь, приглушить спецэффекты, но зачем? Его часто обвиняли в себялюбии, эгоизме и излишней любвеобильности — придется оправдывать, потому что, как известно, лучше быть, чем слыть. Зимний по сравнению с Роджерсом был жестче, прошареннее и опытнее. Если в тридцатые и сороковые у кого и были проблемы с сексом, то явно не у него. Не в Румынии же, скрываясь и пряча свою охуенную роборуку, он наблатыкался так сосать, что мозги отказывали? — Погоди, — прохрипел Брок, чувствуя, как внутренний огонь, подпитанный страстью горячего любовника, вот-вот рванет из него. — Погоди ты, черт бешеный, дорвался. Дай отдышаться, пока я не спалил тут все к хуям. Барнс еще раз глубоко заглотил его член, глядя снизу вверх, облизал его по всей длине, пососал головку и, причмокнув своими блядскими губами, выпустил. — То есть и это правда, — облизавшись, спросил он и сдернул с Брока узкие форменные штаны нового костюма. — Что? — Брок расстегнул на нем ремень и обхватил ладонью крепкий ствол. Чуть меньше, чем у Роджерса, но тоже неприлично большой. — Что ты феникс. Брок рассмеялся. Утка, придуманная газетчиками, оказалась удивительно живучей. — Нет. Мне не вредит только свой собственный огонь. Мне и Стиву. На тебе проверять не рискну. Во всяком случае до того, как трахну. — Вроде, я тебя? — Зимний без особой нежности растолкал его ноги в стороны и щелкнул крышкой тюбика, выловленного из-под подушки. — Не суть, — Брок жарко выдохнул, чувствуя, как нагревается кожа, когда Зимний натянул его сразу на два пальца и, не давая особо прийти в себя, принялся трахать ими, безошибочно делая просто охуенно правильно, и отсасывать. Роджерс несся сюда. Брок понял это по ожесточенной сосредоточенности, с которой тот обычно водил мотоцикл в экстренных ситуациях. Надо было поторопиться, потому что если дать этому зануде выбор, он еще полгода будет капать на Барнса слюной и стыдиться своей развращенности, вину за которую привычно возлагал на Брока. — Давай, давай, Зимний, шевелись. Вставь мне. — Стив тебя не трахает, что ли? — глаза у Зимнего стали темными и жадными, даже движения поменялись, став тягучими и плавными, как у одалиски. Брок чувствовал его нетерпение, желание и совсем каплю раскаяния за то, что собирался трахнуть его без разрешения Стива. Предварительно с ним не поговорив. Зимний толкнулся сильно, но бережно, глуша стон и кусая губу до крови. — Эй, давай, покричи для меня. Я знаю, что у меня охуенная задница, — поощрил его Брок, надавливая пятками на поясницу. — Потому что я молчать не собираюсь. Что ж, орали они оба. Зимний драл с таким упоением, какого Брок у него в тире не замечал, хотя именно там тот проводил большую часть времени в течение последних двух месяцев, пока шло разбирательство по делу Земо. Стив почти не появлялся «дома», то есть на базе, дрался в кровь со всякими там бюрократами, выискивал со Старком Земо, потом успокаивал самого Старка, когда всплыла запись с убийством его родителей, потом Зимний пошел к Старку сам, вернулся оттуда с фингалом под глазом и сломанными ребрами, но вопрос его вины больше не поднимался. Брок был склонен считать, что руку к этому делу приложила Романова, доставшая архивные записи того, как «делали» Зимнего Солдата, так что Старк теперь обходил их компашку по широкой дуге, контактируя только со Стивом и называя его воспитателем в колонии. И все эти два месяца Стив облизывался на своего Баки, доводя Брока до мигрени. Никакие «Ты думаешь о том же, о чем и я?» не помогали. Ебливость Роджерса с Зимним давала сбой. Сам Зимний старался быть тише воды, ниже травы, ну, насколько такое вообще возможно при его габаритах расчехленного танка. Габаритным тот был, как оказалось, везде. Они уже пошли на второй заход, почти без передышки, и теперь Зимний трахал его сзади, схватив за волосы и нежно целуя шрамы на шее. Роджерс тоже так делал, и от этой схожести двух совершенно разных людей Брока вело еще больше. Впрочем, он всегда был за любые действия в горизонтальной плоскости, совершаемые добровольно и с удовольствием. — Что здесь… — Роджерс, появившийся на пороге спальни, выглядел взмыленным, будто пробежал десяток километров, скомканные пиджак и галстук он держал в руке, рубашка на нем была расстегнута едва не до пупа. Красавец, в общем. Когда тебя трахают с таким упоением, тяжело оценить чей-то эмоциональный фон, поэтому соображать Брок начал, когда Зимний перестал его долбить и сел на пятки, глядя виновато, будто соблазнил несовершеннолетнюю девственную дочь Роджерса. — Давай без драм, — предупредил Брок. — Раздевайся. Роджерс посмотрел на него, потом на Зимнего, и тот поднялся: голый, с блестевшим от смазки членом наперевес и подошел к нему. Медленно поднял живую руку и нежно, будто боясь повредить, коснулся его скулы, виска, уголка губ. — Стив? — тихо позвал он, будто не стоял перед ним без единой нитки, только что на его глазах оттрахавший его любовника. Столько нежной мольбы и просьбы было в том, как он это произнес. Роджерс не подкачал. Обхватил его ладонь и прижал к губам, а потом рванул на себя, целуя так жадно и голодно, что Брок не заметил, как начал насвистывать марш Мендельсона. — Он всегда такой? — оторвавшись от Роджерса, спросил Зимний. Или уже Барнс? — Обычно он еще хуже. Но я его не выбирал, так что претензии к Ванде. Барнс ухмыльнулся, оттаивая на глазах, и снова потянулся к Роджерсу, сорвал с него рубашку и толкнул к Броку на кровать. — Привет, — решил проявить вежливость Брок. — Как брифинг? — Закончился раньше, чем планировалось, — Роджерс рванул на себе ремень и выпутался из штанов. Туфли и носки с него стянул Барнс. — Мне нездоровилось. Барнс впервые на памяти Брока заржал и упал сверху. — Так, диверсионный батальон, — Брок столкнул Зимнего с Роджерса и показал на свой стояк. — Я все понимаю — долгожданное воссоединение, осуществление юношеских порнофантазий и прочие радости взрослой жизни. Но пока я тут все не сжег — нечаянно, разумеется — думаю, стоит обо мне позаботиться. Потом я уйду разорять общую кухню в поисках съестного, если нужно, завалю какого-нибудь не очень крупного мамонта, чтобы накормить свой гарем. Но для начала… — О, господи, Стив, есть способ его заткнуть? — Зимний притянул Брока к себе и обхватил ладонью его член. — Только один, — Роджерс устроился сзади и выдавил смазку на пальцы. — Дать ему то, чего он хочет. Следующие полчаса Брок активно пожинал плоды своих щедрости, широты души и — не в последнюю очередь — ебливости. Потому что когда с него слезли, на кухню он уже пойти не смог. Лежал, лениво курил и наблюдал за тем, как Роджерс нежно ебет Барнса. Жизнь была прекрасна, с какой стороны ни посмотри: не казнили, не посадили, подлатали. Любовников он себе сам захапал под стать аппетитам. При работе, даже по профилю, и вслед почти никто не плюет, потому что боятся, что он вспыхнет (разумеется, нечаянно) и спалит все к хуям. Барнс тонко заскулил, подтверждая первоначально пришедшее на ум сходство со щенком, и Брок, загасив сигарету, смилостивился и взял у него в рот. Похоже, Ванде таки придется открывать брачное агентство. А что? Назвать его как-нибудь «Ебись или умри», или там «На свободу со Стивом Роджерсом». Нет, Роджерса они с Барнсом, конечно, не отдадут, но идея-то хорошая. О! «Последний шанс». Отличное название. Если ведьма смогла спаять их с Роджерсом так, что не отодрать, да еще попутно наградила Роджерса эмпатией, а его пирокинезом (пусть и слабеньким), то удивительно, как к ней еще очередь не стоит. — Я передумал, — кончив, произнес Барнс, еле ворочая языком — Роджерс в койке иногда укатывал похлеще асфальтоукладчика, — я не только со Стивом снизу. Потому что трахаться еще хочется, а сил уже нет. Брок только ухмыльнулся и прикурил для него сигарету — Барнса он чувствовал лучше, чем всех остальных, наверное, из-за особого отношения к нему Роджерса. — Успеешь, — хмыкнул он, откидываясь на спину. — Если никого из нас не казнят и не закроют в лабораториях, у нас на это будет вся жизнь. — Они могут только попытаться, — спокойно ответил Стив и погладил напрягшегося Барнса по животу. — Баки, Брок так шутит. За его показным спокойствием Брок чувствовал нежность, облегчение, благодарность и еще что-то — теплое, кроваво-красное, как пелена безумия. Брок не хотел искать этой эмоции название взамен затертого слова на букву «л», давно утратившего первоначальный смысл. Достаточно было того, что он знал о том, что эта эмоция есть. И Стив знал, что он знает. А Барнсу они как-нибудь расскажут. Позже. Когда все утрясется. Ведь впереди у них целая жизнь.