Другая Третья Эпоха

- Договариваться поедет Сантьяга. У него костюм как раз подходящий для этого мероприятия. Shatris Lerran "Навы в Средиземье"

«М-да, – подумал комиссар Темного Двора, увидев за окном гарцующего на благородном лосе эльфа в короне из ветвей. – Если они тут все пользуются такими средствами передвижения, не удивительно, что их Белый Совет собирался столько времени. Нет, Гэндальф, кажется, на огромных птицах летает… Разумно, если здешние маги до сих пор не додумались до порталов». Сантьяга в самом белоснежном из своих костюмов находился по совету Элронда в небольшой комнатке, примыкавшей к залу, где Мудрые собирались решать, жить им с Навью в мире или пойти на нее войной. И с помощью не очень сложного заклинания мог слышать всё, что скажет здешняя интеллектуальная элита, прежде чем будет готова его выслушать. Естественно, на всеобщем языке Средиземья они говорить не станут – но зря он разве в последние дни перед визитом в Ривенделл общался на языке эльфов даже с ближайшим помощником? Какие цветистые конструкции приходилось употреблять, чтобы выразить на этом высоком языке свои простые желания… «Так, хватит лирических отступлений – там уже, похоже, заканчивают с приветствиями». – Надеюсь, все знают, для чего мы здесь собрались, – начал Элронд на правах хозяина. – Гэндальф всем написал об этом, – тут же забрал слово Саруман, чтобы не забывали, кто здесь главный. – Итак, Завеса Тьмы снова нависла над Средиземьем, и мы должны решить, как противостоять ей. – Я не уверен, что мы имеем дело с той же Тьмой, – возразил Гэндальф. – Эти пришельцы утверждают, что не знают никакого Черного Властелина и знать не хотят, а повинуются только своему князю. – А ведомо ли тебе, – недобро уставился на него Саруман, – что один из титулов этого князя – «повелитель мрака?» Или ты думаешь, я знаю только о том, о чем ты счел нужным сообщить в письме? – Я не сомневаюсь в твоей мудрости, Саруман Белый, и надеюсь, что она поможет всем нам принять верное решение, – тон Гэндальфа показался бы доброжелательным кому угодно, кроме многоопытного комиссара. «Так, а вот и главные соперники за влияние в этом Совете». – Кое-кто из моих подданных, – произнес мелодичный женский голос, – встречал этих… навов. Мне рассказывали, что характер у них не самый добрый и покладистый, но в них не удалось почувствовать прислужников Всеобщего Врага, да не будет он назван. – Не всем дано распознать хитрость и коварство слуг Врага. – Дозорные на границах Лотлориэна – не дети и не простодушные поселяне, Саруман. – А вот я слышал… – встрял новый голос, но его тут же заглушил хорошо поставленный саруманов. – Мы должны собирать армии, а не слухи, если по праву хотим носить звание Мудрейших из Мудрых! «Что-то мне кажется, этот мудрец очень хочет отвлечь внимание остальных от чего-то. А тут мы, как нельзя кстати». – Чтобы принять решение взвешенно и обдуманно, доверяясь не слухам, а сердцу, – вставил Элронд, – предлагаю выслушать посланника Нави, прибывшего вчера в Имладрис. Я не сомневаюсь, что у Белого Совета и его главы хватит мудрости разгадать любое коварство. Времена, когда хитрости Врага были для нас в диковину, давно миновали. «Не зря я вчера устроил Элронду обмен опытом с отцом Динамусом и полночи, еле сдерживая зевоту, слушал их высокоученую беседу». Когда комиссар появился в зале, оказалось, что мантия Сарумана уступает в белизне его костюму, на который глава Совета смотрел с плохо скрываемым раздражением. «Надо было надеть светло-серый. Так откуда было знать, что у них технологии отбеливания тканей хуже, чем у нас». – Позвольте представиться, господа: меня зовут Сантьяга, и я наделен правом говорить от имени князя Темного Двора. Рад познакомиться с величайшими умами Средиземья, да хранят их Элберет и прекрасная Лутиэнь – как видите, я могу произнести эти сакральные слова, не корчась в судорогах. – Это еще ничего не значит, – заметил Гэндальф. – Врагу служат не только орки и тролли. – Кстати, об орках. Они недавно спускались с гор большой бандой в надежде пограбить шасов. Я приказал своим воинам позволить парочке сбежать живыми, чтобы отсоветовали другим повторять их подвиги. – Шасы – жулики, – пробурчал эльф с ветвями над головой. – И накрутки у них грабительские. – Как я понимаю, со мной сейчас говорит уважаемый Трандуил. Осмелюсь ему напомнить, что шасы продают вам товары, которые отказались продавать гномы. И не Темный Двор поссорил гномов с эльфами. – Я не с тобой говорил, нав. Я сообщал Совету свое мнение о шасах. – Ничего, они привычные. О них все так отзываются, но торговать всё же предпочитают с ними. Хочу сообщить, что они делают хорошие скидки постоянным клиентам. – Белый Совет не интересуют купцы! – возвысил голос Саруман. – Мы собрались, чтобы обсудить войну с силами Тьмы! – Я не о том хотел, – смешался Трандуил, – Но тут шасов вспомнили, и я… Саруман принял горделивую позу и произнес речь – о коварстве Черного Властелина, о предательствах, жертвами которых становились и эльфы, и люди, о беспечности Светлых Сил, о великой ответственности и о способности истинно прозорливого ума разглядеть у некоторых белоснежных одежд темную подкладку. – Извините, почтеннейший Саруман, но я не понимаю, чем я заслужил упрек в таком вопиющем отсутствии вкуса, – Сантьяга распахнул пиджак. – Взгляните, белый шелк отменного качества. Если же вы изволили говорить иносказательно, то я понимаю еще меньше. Тьму, которая живет в каждом из нас, мы никогда и ни от кого не скрывали. Я немного ознакомился с вашей историей и знаю, что с местной Тьмой у вас сложные отношения, но, простите, при чем здесь Навь? Мы традиционно миролюбивая раса, если нас не трогать. Мы готовы к взаимовыгодному обмену. Я, к примеру, до Имладриса добирался две минуты, из которых полторы проверял перед зеркалом, всё ли в порядке с костюмом и прической. И наш Источник – это не Кольцо Всевластья, он не меняет психику тех, кто из него черпает. Вы, конечно, черпать не сможете, но Торговая Гильдия продает множество удобных и полезных артефактов, которые не требуют никаких жертв, кроме регулярной подзарядки за умеренную плату. – Ты слишком многое успел узнать, – покосился Гэндальф на нава. – Исключительно из легенд, хранящихся в свободном доступе. Мы свои хроники читать тоже никому не запрещаем. – Потому что там нет того, что вы хотите скрыть, – вымолвила Галадриэль. – Как и в рукописях эльфов, уважаемая. Владычица долго и пристально глядела на нава, прежде чем продолжить. – Я чувствую заполняющую тебя Тьму. Но в ней нет ненависти Врага. Она просто другая. Я видела тебя в Зеркале, и оно не показало мне дурных знаков. Я не хочу, чтобы эльфы Лориэна сражались с вами. – Полностью с вами солидарен – нам с эльфами Лориэна нечего делить в этом мире, раз уж в том небольшом инциденте на границе никто серьезно не пострадал, и мы согласились его забыть. «Зато пятый арнат кое-что запомнил надолго и крепко. Больше там спьяну под чьи попало стрелы никто не подставится. Всё, Галадриэль сказала свое слово, и Гэндальфа можно больше не опасаться, он ее поддержит во всем. Любовь там, может, и платоническая, но очень давняя». – Неужели лучники Лориэна останутся в стороне, когда силы Света… – патетически начал Саруман, но магия его голоса, которую явственно чувствовал Сантьяга, действовала определенно не на всех. – Что за польза силам Света от лучников, чьи стрелы не могут убить противника, попав ему в сердце? – Я так и знал! Навы – это Нежить! – Нежить наши стрелы как раз отправляют обратно во мрак, из которого она выползла. – Я тоже думаю, что нам следует договориться, – сказал Гэндальф. – Свободного места в Средиземье еще хватает, а мы получим сильного союзника, если Враг всё же вернется. – Тьма не станет сражаться сама с собой! – Сама с собой – нет, – заверил комиссар. – А с посторонней Тьмой, из которой всякая дрянь вылезает – пожалуйста. Нам тут лишних Черных Властелинов даром не надо. Такими громкими прозвищами, знаете ли, себя обычно любят всякие маньяки и психопаты награждать. Саруман оглянулся на Элронда в поисках поддержки. – Торговля и возможный союз против Врага – это, конечно, хорошо, – задумчиво произнес владыка Ривенделла. – Но я обязан думать и о спокойствии подданных. Хорошо, допустим, королева мне обещала, что красавицы Зеленого Дома больше не будут соблазнять моих эльфов, если не готовы хранить верность. А вот что Линдарэль после знакомства с вашим Богой за Море ушла в тоске и печали… – Я сожалею, но готов поклясться чем угодно, что другим бессмертным девам опасаться нечего. Бога скорее согласится отрезать себе мужское достоинство, чем подойти к красавице, ожидающей от него пожизненной верности. «Достоинство-то отрастет, а с красавицей потом разведись попробуй…» – Что ж… если ты обещаешь… – Я всегда выполняю свои обещания, это вам любая Красная Шапка подтвердит. Элронд кивнул, и двое эльфов и двое магов приступили к обсуждению практических деталей под проникновенную речь Сарумана о глупцах и отступниках. Некоторое время его еще слушал Трандуил, пока не сообразил, что ему подворачивается случай вставить слово. – Я вот все хотел вам рассказать, к чему один нав моего Леголаса склонял. Но я не могу при Владычице… – Не надо, я понял, – быстро сказал Сантьяга. – Но если ваш сын ответил твердое «нет», никто не станет его принуждать. – Он думает над ответом. И, на мой взгляд, подозрительно долго. Значит, мысль об ЭТОМ не вызывает у него отвращения! Откуда такое в нормальном эльфе? Я ему сказал: только через мой труп… – Иногда Зеркало открывает картины грядущего, – заметила Галадриэль. – Скажи, Трандуил, как ты посмотришь на дружбу своего сына с гномом? – Только через мой труп! Сегодня же отправлю письмо, чтобы соглашался на нава!