Ошибаешься

      В эту ночь Беллами так и не смог заснуть. Слишком много всего произошло в последние дни. Скучная, размеренная жизнь на кольце разбаловала его. Так просто отвыкнуть от суеты и так прекрасно отвыкнуть от войны. Но, Господи, до чего сложно вернуться обратно. Как не хочется снова куда-то бежать и снова, и снова, и снова бороться... за выживание, за право быть услышанным, за близких людей... за то, чтобы быть счастливым... Хотя кого он обманывает? Последний пункт кажется настолько нереальным, глупым и как-то не к месту? Да, именно так - не к месту. Но именно к этому пункту, сегодня ночью, возвращались все мысли Блейка. Он вспоминал жизнь на кольце, моменты с Эхо, вот только сознание все чаще рисовало на её месте совсем другого человека. И сил с этим бороться уже не было...а может желания...        Именно сейчас, лёжа на жёсткой подстилке, в небольшой палатке, что ему где-то раздобыл Миллер, Беллами Блейк думал о том, какой он Идиот. С большой буквы. Впрочем, он всегда им был, но сейчас это значило так много, как только можно. 6 лет он оплакивал Кларк. 6 лет, каждую ночь его съедало чувство вины, хоть днём он и убеждал себя, что ничего не мог сделать. 6 гребаных лет он видел сны о том, что она жива и что в итоге? Вместо того, чтобы пойти за ней - он струсил. Просто остался у костра и жалел себя. А потом.. потом момент был упущен. Не мог же он ворваться в её с Мэдди палатку и требовать разговора. Конечно нет... Хотя почему нет?!       Беллами широко распахнул глаза и рывком сел. Пора было расставить все точки над " i". Брюнет вылетел из палатки и замер. Вдали занимался рассвет. На мгновение мелькнула мысль, что Кларк уже спит и не обрадуется его визиту. Но, к черту все! Слишком много времени упущено и кто знает, сколько его, вообще, осталось.       Блейк снова посмотрел на палатку напротив. В ней было темно, от чего, решимость мужчины стремительно таяла. Глубокий вдох, пять шагов и лишь тонкая ткань отделяет его от будущего. Бесшумно проникнув в палатку, Беллами уже набрал воздуха, чтобы тихонько разбудить Кларк...но не смог.       Она тихо сопела в углу, свернувшись калачиком. Такая милая и домашняя Кларк. Он мог бы пересчитать по пальцам одной руки, те моменты, когда ее лицо было таким спокойным. Да, он помнил их все.       Еще раз скользнув по блондинке взглядом, молодой человек собрался уйти, но на глаза попался блокнот и карандаш на нем. Ее блокнот, он уверен. Беллами осторожно, чтобы не разбудить Кларк и Мэдди, что спала в другом углу, взял чёрную потрепаную тетрадку и выскользнул из палатки. Что двигало им в тот момент, не смог бы сказать никто. Блейк просто почувствовал, что должен его взять. На       улице уже стало достаточно светло чтобы разглядеть содержимое блокнота. На первых страницах были ребята из сотни, Линкольн, Анья, Финн... Как всегда со взглядом побитого щенка. Лёгкая искра ревности зажглась где-то внутри Беллами и тут же потухла. На следующей странице была Лекса. И на следующей. И на следующей. Теперь уже целая волна ревности разлилась по телу Блейка. Даже спустя все эти годы она продолжала рисовать её, и она скучала. На что он, вообще, надеялся? Она все ещё любит Лексу, что он себе придумал? Беллами догадывался, что остальная часть блокнота посвящена бывшей командующей. Он не собирался больше листать эти зарисовки, но, все же ему стало интересно, рисовала ли она его. Вдруг он найдет и свой портрет здесь. И он нашел. Все оставшиеся страницы были именно о нем, а не о землянке. Портреты, моменты, что он разделил с Кларк и моменты, которые уже позабыл. В этой маленькой тетрадке были все моменты что их связали. Вот Беллами спасает Кларк от падения в яму с кольями. Сейчас Блейк видел этот момент ее глазами и, надо признать, он отличался от того, что видел он сам. Замешательство и внутренняя борьба, вот, что читалась тогда на его лице. А он-то, наивный, думал, что Кларк не заметила этого. Но она замечала все. Именно тогда, в глубине его души, впервые, что-то щелкнуло. На следующей странице он учил её стрелять. Довольно схематичный набросок, без особых деталей, но именно в тот момент, в старом бункере, его сердце впервые пропустило удар от простого прикосновения. На другом рисунке Кларк обнимала его, когда сбежала с горы Везер. Какое счастье он тогда испытал! Следующим был момент, когда они вместе опускали рычаг. На рисунке были лишь руки на рычаге. Его рука накрывала ее руку. Тогда, хоть и не к месту и всего на мгновенье, он впервые подумал, что так и должно быть всегда. Её рука в его и это так правильно. Потом было еще много моментов: как она уходила после горы и как они встретились в Полисе после долгой разлуки, как он держал её за руку, пока она принимала пламя, как спас её от чокнутого землянина, что угнал грузовик вместе с топливом и их прощание в лаборатории. А в самом конце был его портрет, удивительно реалистичный. Он сильно отличался от остальных зарисовок, да и всего, что было в этом блокноте. Было видно, что Кларк потратила ни один час на этот рисунок. Но не это поразило Блейка больше всего. Следы капель, слез - как он догадался, заставили сердце сжаться от новой волны боли, а ещё, едва уловимый след, будто кто-то провел пальцами по рисунку. Беллами       поднял глаза к небу, хватая ртом воздух. Он позволил себе представить, как она скучала о нем. Он представил себя на её месте и это было так больно. Глаза предательски защепало. Блейк покачал головой и захлопнул тетрадку. Что дальше? Неподалеку послышалась возня. Беллами быстро вернул блокнот в палатку и решил, что теперь Кларк точно не удастся уйти от разговора. А о блокноте он пока умолчит.