Глава 10
30 июня 2018 г., 22:30
Настал великий день!
…великий день не только для Эрики Фридман и ее будущего супруга Стэнли Маклафлина, но и для моей карьеры. Даже имея стальные нервы (кои я ни разу не встречал и у других), будешь как на иголках, если вся твоя будущая жизнь зависит от всего-навсего одного дня. Сегодня…
Кивнув смазливому молоденькому бармену в благодарность, я опрокинул чистый мартини и вернул глубокий фужер на стойку. В просторнейший зал с мраморным полом и высокими белоснежными колоннами вбежала моя помощница — Стефани, невысокая огненноволосая дьяволица в пастельно-оранжевом платье, компенсирующая отвратный характер мягким, дружелюбным макияжем.
— Кирен, невеста подъехала к особняку! Где жених, черт его дери?!
— Где-то здесь был еще пять минут назад. Быть может, уже надевает смокинг, — пожал я плечами, пересекаясь со Стеф по пути к тяжелым двойным дверям. — Только не врывайся, как в прошлый раз! И не предлагай «расслабиться» — оставь будущим молодоженам хоть что-то на медовый месяц!
— Ну не мог же он с колом в штанах стоять у алтаря! — огрызнулась Стефани и скрылась за поворотом.
Ну прекрасно. Если никто не «отстрочит» жениху, все пройдет как нельзя лучше…
В открытые двери пролился многозвучный женский смех, и раньше, чем я покинул холл, мне навстречу ввалилась стайка хищных девушек, окружающая взволнованно-веселую невесту. Бледная, как скатерти, которые она выбрала, Эрика прижимала пухлый сверток с платьем к сбивающемуся с ритма сердцу. Ее влажные от слезинок нерешительности глаза в тот же миг нашли меня, и невеста кратко рассмеялась. Голос ее сорвался, и вместо смешка получился крик подстреленной птицы.
— Кирен… Я так взволнованна! Подскажите, что мне делать, куда идти — я ничего не знаю! — чуть не плача, пожаловалась она. Подружки невесты разлаженным хором заворковали вокруг нее, и слияние четырех звенящих голосов отрезонировали прямо в мою голову острой болью.
— Дамы! — торжественно-зло выкрикнул я, и гомон умолк. — Как насчет того, чтобы немного пофлиртовать с нашим красавчиком-барменом и опрокинуть пару коктейлей?
Предложение было воспринято на ура, и немноголюдная процессия выдвинулась в сторону барной стойки в следующую же секунду. Удачи, барышни, наш бармен — гей… Ведомая подружками, Эрика пошла за воодушевленными девушками, но я бережно схватил ее под руку и развернул по направлению к широкой мраморной лестнице.
— Не волнуйтесь, мы обязательно немного выпьем для хорошего настроения, но несколько позже. А пока — давайте-ка я покажу, где Вы сможете переодеться и отдохнуть…
***
Долго возиться с Эрикой мне, слава Богу, не пришлось: через десять минут к особняку подъехали ее родители, и я смог со спокойным сердцем оставить нервную, сомневающуюся невесту на ее заботливую матушку. У дверей выделенной для Эрики комнаты Мистер Фридман выкуривал одну сигару за другой с миной обреченного на скорую смерть человека. В ответ на мое тактичную заботу он лишь неоднозначно покачал головой и отвернулся к окну, разглядывая не то фонтан перед особняком, не то курящих возле него девушек из персонала. По дороге на кухню меня чуть не сбила с ног Стефани, — увлеченный бесконечными волнениями, я не услышал скорого стука ее каблуков, обычно предупреждающего меня заранее о приближении бестии. — Я нигде не могу найти этого ебанного жениха! — выдохнула она, эмоционально взмахивая черным клатчем. — Стеф, язык!.. — Хорошо, «я нигде не могу найти таинственного и мистического жениха»! — съерничала она и поправила бюст, слегка скривившийся после забега по особняку. — Он в здании — когда-то да объявится. Займись пока гостями: они уже прибывают. И не сквернословь на работе! — Ох, и сколько ты мне платишь за все это?.. — оглянулась она, когда я уже схватился за дверную ручку. — Много. А если все пройдет хорошо, то будешь получать вдвое больше. — Втрое! — услышал я, уже прикрывая за собой дверь. На кухне царил ад, но ожидать иного не приходилось… Повара перекрикивались, раздавая друг другу указания, напоминания и просто весьма «лестные» послания через шкварчание масла, бурление воды и шум десятка вытяжек. Звенели хрусталь и фарфор; туда-сюда сновали официанты, заранее накрывающие столы — перед глазами начинало рябить от такого чудовищного количества сверкающих тарелок и фужеров. Шумный «шеф» с острым языком быстро отчитался по столу и свадебному торту, и я наконец смог покинуть это сосредоточение противоречивых запахов и звуков. Голова просто раскалывалась. В холле я изловил Стеф и, пока она — чисто из желания не потерять работу — поддерживала беседу с богатой родственницей невесты, откопал в ее клатче «Викодин». В любой другой день чужое имя на наклейке выдаваемого по рецепту препарата меня бы насторожило, но сейчас я был счастлив просто оттого, что сумел найти хоть какое-то обезболивающее. Головная боль угасла, что позволило мне продолжить обход. Зал, выделенный для церемонии бракосочетания, утопал в снежных и солнечных цветах: пышные букеты обрамляли середину помещения, где с двух сторон от белоснежной тканевой дорожки тянулись ряды десятков белых стульев; простирались широкой рекой за алтарем — до стены, занятой огромным витражным окном, что роняло красочные отсветы на весь зал. С одной из колонн мне на плечо плавно опустился конец ленты цвета морской волны, и я взметнул раздраженный взгляд на парнишку, завершающего украшательство с высоты стремянки. — Или ты сейчас же намертво прикрепишь эту ленту, или будешь держать ее всю свадебную церемонию, одетый в амура для атмосферности. — Простите, мистер Адлер, я все исправлю… Юноша тут же принялся за дело. Меня тянуло сунуть ему в карман униформы купюру, но такое извинение только бы унизило его, вероятно… Соседний зал был уставлен круглыми столами, замершими в выверенном, синхронном вальсе вокруг танцпола. Устало плюхнувшись на стул, я достал лазурный платок из кармана черного костюма в тонкую серебряную полоску. Нежная ткань покрыла мои глаза, и я окаменел в позе мученика. Хотел бы я в уши что-нибудь вставить, чтобы отделаться от навязчивого перезвона посуды, расставляемой на столах кругом. …Сорвался на мальчишку, зарабатывающего на жизнь не самым легким способом: он ведь не только ленточки развешивает — и столы десятками будет двигать, если прикажут, и разладившуюся дверь ремонтировать… Обычно я вполне мил с окружающими, но цейтнот превращает меня в… в Стеф… Разумеется, нехватка времени и нервотрепка, вызванная ею, не оправдание… Ледяное стекло коснулось правой кисти, и я вздрогнул. Платок опавшим листом соскользнул на колени. — Шампанского? — спросил ненавистно приятный голос. Практически силой всунув бокал в мои пальцы, Клаус, вырядившийся на этот раз в весьма потертый черный смокинг, присел на соседний стул. — Бесполезно спрашивать, кто Вас сюда пустил? — приподнял я брови. — Ну конечно, — усмехнулся он и отпил из своего бокала, не спуская с меня выразительных темных глаз. — Даже и не предполагал, что у Вас такая напряженная работа. А где же наш обожаемый Уильям Даррелл Дорси? — На сегодня пришлось отказаться от его сопровождения, чтобы не нервировать гостей и брачующихся. Я понадеялся, что Вы не будете пытаться сорвать свадьбу. Глупо? — Нет, — отстраненно ответил Клаус и опустошил бокал. — Я не стремлюсь сорвать свадьбу: это слишком важное событие для Вас, Кирен, судьбоносное, я бы даже сказал… — Его взгляд вернулся к моим рукам, и по губам пробежала холодная улыбка. — Почему не пьете? — Боюсь отключиться от «Рогипнола» посреди церемонии. — Кирен… я не так вульгарен… Он уже открыл было рот, чтобы что-то добавить, но я успел его перебить: — Для чего Вы здесь? Его глаза с болезненной двойственностью устремились на меня. Позаимствовав мой платок, Клаус тщательно вытер свой бокал и сунул лазурь в карман своего пиджака. — Постираю и верну. — Оставьте на память. — Какая щедр… — Для чего Вы здесь? — устало повторился я. Клаус молчал. Он не игнорировал вопрос — сказанное мною крутилось волчком внутри его головы. Это было видно по блуждающему взгляду, по пальцам, сжимающим друг друга, по истончившимся от напряжения губам. Пустота в его мыслях неведомым образом проникала в мое горло, сжимая его сильнее с каждой секундой этой относительной тишины. Водрузив ногу на ногу, Клаус расслабленно откинулся на спинку стула, но его поза никак не сходилась с печальным тихим голосом: — Я не знаю… — Так может, стоит перестать преследовать меня?.. Его проницательный тяжелый взор вгрызся в прореху в моей психологической защите. О, как же я был глуп, допустив хоть на миг, что веду в этой беседе… Не я раскрыл его уязвимость — он увидел сожаление и страх в моих глазах… опасение, что я услышу «да», разбивающее все немыслимые зеркала внутри моей души… Бокал в моей руке накренился, и медовые капли пролились на пол. Позади с шумом распахнулась дверь, загрохотали каблуки Стеф. Я обернулся всего на секунду. Когда же вернул взгляд, стул уже пустовал. Головная боль, стресс, исчезающий Клаус — я бы списал его визит на галлюцинацию, но на скатерти поблескивал в свете солнечных лучей вытертый начисто бокал. Бокал… Я медленно приподнял свой… На прозрачной поверхности красовались четкие отпечатки — не мои, ведь я не сдвигал пальцы после того, как Клаус всучил мне шампанское. Он забыл протереть мой бокал… — Стеф, мне нужен полиэтиленовый пакет, — бросил я и влил игристое вино в рот, не касаясь губами бокала. Раздобыть пакет, способный сохранить драгоценные отпечатки в целости, удалось чрезвычайно быстро. Не имея ничего, куда можно было бы сунуть бокал, я отдал его Стеф, и вместительный клатч поглотил мою единственную возможность узнать правду о Клаусе. Щелкнула застежка — с грохотом распахнулись двери, и в зал вбежал перепуганный не на шутку бармен. — Мистер Адлер, там беда! Мое сердце споткнулось, а голову пронзила возвратившаяся боль. Втроем — я, Стефани и бармен — мы ворвались в холл, где все гости, подружки невесты и друзья жениха с ужасом следили за разыгравшейся драмой. Из-за стойки то и дело вылетали бутылки и разлетались о пол и стены вдребезги, жених чудом успевал увернуться. Его дорогущие ботинки и брюки были сплошь забрызганы алкоголем, а в волосах красовались листья и лепестки — остатки букета, которым его что было мочи приложила Эрика. — Мер…завец! — кричала невеста, замахиваясь оранжевой бутылкой. Потекшая тушь превратила ее лицо в маску мстительного духа. Покинувшая ее пальцы текила пролетела в считанных сантиметрах от головы Стэнли. Не похоже, что жених был ловок — ему, скорее, просто везло. Но вечно-то везти не будет, и если не вмешаться, свадьба превратится в похороны… — Скотина!.. Гадина подколодная!.. Ирландская шваль!.. Я сделал шаг к стойке. Отвлекшись, Эрика случайно изменила направление руки, но не смогла удержать бутылку. Толстое стекло задело меня по предплечью и расплескало мартини по стене. — Эрика, Боже правый! Пожалуйста! — воскликнул я, приближаясь к зареванной невесте. — Меня не убивайте! Всхлипнув, она уронила бутылку абсента где-то подле себя, и подвенечное платье окрасилось в светло-зеленый. Я беспрепятственно смог пройти за стойку и, недолго думая, притянул Эрику к себе. Ее пальцы до боли сжали мою спину, и невеста продолжила рыдать у меня на груди. Справа цокала каблуками Стеф, с пренебрежением переступая через особенно большие скопления разноцветного стекла. — Эрика… — начал было жених, но покрытый рыжим лаком коготь Стеф лег поверх его губ. — Сейчас лучше помолчать, мистер Маклафлин. — Ее тон как всегда был однозначен: «или Вы сделаете так, как я говорю, или Вашу жизнь постигнет крах». — Представление окончено, разойдитесь по предоставленным вам всем покоям, — повелительно озвучил я, и толпа родственников и знакомых постепенно начала рассасываться. При помощи всего пары слов получилось уговорить Эрику выйти наружу, и вместе мы покинули холл. Испорченное платье шелестело по дорожке, выложенной фигурными камнями; впереди шумел фонтан. За нашими спинами распахнулась дверь — на воздух вышли также Стэнли и Стеф. Последней, благо, хватало сообразительности и силы, чтобы удерживать жениха подальше от морально уничтоженной Эрики. Только через пять минут беспрерывного плача девушка смогла успокоиться. Лишившийся платка, я снял пиджак и предложил его невесте в качестве салфетки. Эрика рассмеялась сквозь слезы, и день словно бы стал чуточку светлее. — Вы серьезно? — спросила она, сминая край пиджака. — Вполне. Он из прошлогодней коллекции — хлам! — Спасибо… Папенька пришлет Вам новый… — проговорила она после того, как не без смущения испортила пиджак. Мы присели на прогретый солнцем бортик фонтана. Журчание воды окончательно успокоило Эрику, и о громкой истерике напоминали только подтеки туши на щеках. Мне не требовалось спрашивать у нее, что случилось. Я был рядом — этого хватило с лихвой… — Стэнли изменил мне… Я пошла искать его… и нашла… в кладовой… Что мне делать, Кирен? Вы ведь умный. Подскажите мне… Папенька столько денег потратил на эту свадьбу, напряг стольких людей! Все гости и… — Нагрянувшие рыдания заглушили ее голос, и Эрика уткнулась лицом в чистую сторону пиджака. Внутри меня пробуждались змеи. Длинные чешуйчатые гады двигались, сворачиваясь во все новые кольца, задевали совесть, звенящую разрушающимся колокольчиком… Что, блять, я могу ей ответить?!.. Эта свадьба определит всю мою последующую жизнь, откроет дверь к элите, невероятно сильно расширит клиентскую базу! Это бракосочетание — мое богатство, мое положение в обществе, моя удовлетворенность собственной карьерой! Больше такого шанса не будет! Эрика — самое настоящее чудо, ведь птицы ее полета не приглашают малоизвестных организаторов!.. — Мне кажется, Вы должны бросить Стэнли. Она подняла глаза, внимая каждому моему слову точно истине, единственной в своем роде. — Не так давно мне тоже изменили. Так что, полагаю, я могу в некотором смысле понять Ваши чувства. Хотя, конечно, люди разные и чувствуют иначе… Он предал Вас, без прикрас. Не «ошибся», не «оступился», а предал. И раз способен на предательство сейчас, останется таким навсегда. К сожалению, люди редко меняются, Эрика… — А как же… папенька?.. Его деньги и… гости… — Думаете, Ваш отец будет счастлив, если на всю жизнь станете несчастной Вы? — Нет… — с призраком улыбки молвила она. — Вы правы… и пусть будет нелегко… наверное, это самое правильное решение… Мы встали с теплого камня, и, не проронив ни слова, Эрика направилась к парковке. Уверенность несостоявшейся невесты крепчала с каждым шагом; теперь она вела меня, а не я ее. Окликая ее по имени, нас преследовал Стэнли. За ним торопилась Стеф, бормоча нечто бранное себе под нос. На полпути к своей машине Эрика остановилась и позволила жениху ее нагнать. — Эрика… я… — Не надо ничего говорить, Стэнли, — с зачатками зрелости во взгляде осекла она его. — Ты предал меня. Да и когда — в день свадьбы. За считанные часы до свадьбы, Боже!.. Я не хочу оставлять такого человека в своей жиз… Апокалипсический грохот заложил уши. Взрывная волна сбила нас с ног; никто ничего не успел толком понять. К моей головной боли присоединился монотонный писк — настолько громкий, что, кажется, кровь скоро польется из ушей… Я приподнялся на локтях и увидел пылающую машину Эрики. Слева от меня Стэнли всем телом прижимал невесту к асфальту: очевидно, при падении он умудрился закрыть ее собой. Справа постанывала Стефани, но и она отделалась сильным испугом. — Стэнли… — произнесла Эрика, заглядывая в его глаза. — Ты… хотел защитить меня?.. — Ну конечно… — Тебя же могло… пришибить отлетевшей шиной или дверцей… — Я знаю… Мне плевать… — Стэнли!.. — На ее глаза наворачивались слезы. Крепче сжав сплетенные вокруг его шеи руки, Эрика притянула жениха к себе. В отличие от нас со Стеф, влюбленные не торопились подниматься. От особняка доносились взволнованные крики, кто-то в вопле доложил, что пожарная уже едет. Хищные когти Стефани впились в мою руку. — Блять, каблук сломала… — Язык, Стеф… — едва слышно одернул ее я. — Нас чуть не взорвали, Кирен. В пизду цензуру… Хочу курить… Удаляясь вместе со Стеф в качестве ее костыля, я слышал слезные любовные признания и чувственные клятвы пожениться сегодня же… От внимательных глаз помощницы не ускользнуло мое посуровевшее лицо, и она, хромая в одной целой туфле, боднула меня головой в плечо. — Он прикрыл ее от взрыва, — сказала она. — Не важно, что все мы были… в безопасности, — отпустила Стеф нервный смешок. — Театральное самопожертвование перекрыло измену. Потому что этот склонный к блядству идиот был искренен, бросаясь на Эрику. — И что, из-за одного хорошего поступка забывать все скотство, принесенную боль?.. Преодолев стену из шушукающихся гостей, я усадил Стеф на бортик фонтана, и девушка со злостью запульнула поломанную туфлю в воду. — Каждый сам решает, Кирен. Этой дурехе рыцарского жеста достаточно. И нам это на руку! Свадьба состоится! Вспомни, что на кону… Я обернулся. Эрика и Стэнли страстно целовались на фоне догорающей машины… Отец Эрики неимоверно богат. Чем больше денег и власти, тем больше врагов. Кто угодно мог устроить этот взрыв… Кряхтение Стефани, разминающей стопу, сбило с меня розовые очки. Нет, не кто угодно… Никто не мог предположить, что Эрика решит уехать сегодня, тем более сейчас. Невозможно было предугадать, что она застанет Стэнли за изменой и захочет сбежать. Да и машина взорвалась, когда мы были на безопасном расстоянии от нее. Я не верю в подобные случайности. Может быть, это новый приступ паранойи… Я не поверил бы внутреннему голосу, твердящему это, если бы не встретил сегодня Клауса… Он просто не может быть непричастным к взрыву… И тогда я против своей воли тянусь к самому настоящему… террористу…
