3.
24 апреля 2019 г., 15:19
Мир вокруг размыт, а взгляд сам сфокусировался на его глазах — широко распахнутых и установленных в ответ.
Луи схватился за собственную толстовку, сжимая ткань в кулаке и опираясь на кресло, чтобы не рухнуть. Из его рта донёсся странный, болезненный звук: то ли стон, то ли хрип. Тем не менее, он не отводил взгляд от глаз напротив, что топили его в себе, и не в самом романтичном смысле, в болезненном. Лицо владельца глаз напротив мгновенно побелело, глаза широко распахнуты, рот приоткрыт. Он похож на труп человека, застывшего в агонии.
— Луи, ты.? — Лиам моментально отреагировал на резкую смену эмоций своего товарища.
Томлинсон выровнялся и правой рукой сначала потеряно ощупал правую сторону своего лица, а затем провел ею по взлахмаченным волосам.
— Лиам, кажется, ты нашёл причину моей вечно ноющей боли в груди, — с улыбкой усмехнулся он, возвращаясь в реальность, но не теряя зрительный контакт с замеревшим Гарри.
Лиам не сразу осознал, что имел ввиду Луи, но после, сразу расцвел, глядя на умиротворённое лицо друга. Но когда его взгляд нашёл полное тревоги лицо Гарри, Пейн стер улыбку. Он почувствовал себя неловко, так, словно нарушает личные границы людей и лезет не в свое дело, сидя здесь и наблюдая за судьбоносной встречей. Понимая, что никто его ответа не ждет, он привстал и развернул кресло немного в сторону, чтобы присоединиться к другому разговору шумной компании, которая изначально играла в настольную игру, но все игральные карты намокли, фишки растерялись,
а правила так никто и не узнал.
— Что происходит? Эта режущая боль в моей груди… Тебя снова кто-то избил? — С неподдельной тревогой спросил Луи и немного отошёл от кресла, где сидел Лиам. И непонятно, о ком он заботится: о надоевшем дискомфорте или о здоровье Гарри.
Но последний молча уставился на своего соулмейта, боясь даже пошевелиться. Луи медленно двинулся к Стайлсу, присаживаясь рядом, но тот, словно коснувшись кипятка, вздрогнул, вскакивая с дивана на ноги и стараясь смотреть куда угодно, лишь не на Луи.
— Эй, что такое? Ты так сильно волнуешься, что перед тобой капитан футбольной команды да еще и победителей, и плюс к этому, он связан с тобой? — С нервным смехом спросил футболист, вскидывая руками. Он достаточно аккуратен в движениях и интонации перед новым человеком, хотя волнуется и ведёт себя как бестактный идиот, и для Гарри он всё же кажется слишком напористым и неожиданным. Настолько, что слова застревают где-то в горле, поэтому просто приходится строить из себя выбившуюся на берег, испуганную рыбу.
Парень опустил голову и кратко выругался себе под нос, но даже это Луи не смог бы расслышать из-за шума вокруг. Пряди кудрявых волос выбились из-за ушей и прикрыли, если не полностью лицо, то хотя бы глаза, как будто специально спасали Стайлса от непонимающего взгляда Луи. Блять, это его соулмейт. Этот взлохмаченный футболист та самая часть от души Гарри, и, конечно, он знал, что тот вообще существует, но почему так сложно принять это?
Медленно развернувшись, Стайлс на слабых ногах зашагал на выход из помещения, которое скопило слишком много его эмоций. Может, поэтому Гарри уже начинало тошнить здесь.
— Подожди, — донеслось до ушей Стайлса, и он ощутил, с какой мольбой произнес это футболист, поэтому
всё же остановился в пяти шагах от дивана. — Черт, я… просто можешь… Ты можешь подойти?
Хорошо, теперь Гарри почему-то чувствовал себя идиотом. Точнее, потому что он так импульсивно принял решение слинять отсюда и снова потерять этого человека. И вся эта ситуация ужасно давила на него. Поэтому ему резко захотелось просто сесть на пол, сжаться и качаться из стороны в сторону. Он пожалел, что решил прийти сюда и что вообще согласился на этот матч, который предложил Найл.
Он рвано выдохнул, закричал внутри, живо развернулся и сделал пару шагов обратно к дивану, где сидел Луи. Который, кстати, теперь тоже выглядел не менее нервно и глупо. На его носу красовалась ссадина после матча, и это снова напомнило Гарри, зачем он здесь.
— Отлично, — сказал Луи, а Гарри просто моргнул. — Ты можешь сесть?
«Ты можешь подойти? Ты можешь сесть?» Черт, Стайлс чувствовал себя неловким дураком, потому что он был уязвим, и Луи просто вертит им в этой ситуации, словно волчком, туда-сюда и с каждой минутой проведенной здесь он хотел испариться. Но он сел.
— Хорошо… Хорошо, — зачем-то повторил футболист, пожевал нижнюю губу и уставился на всё еще потерянного Гарри своими голубыми глазами. — Так как тебя зовут? К сожалению, я успел лишь к концу вашего знакомства с Лиамом.
— Гарри, — хриплым голосом проговорил парень и тут же прокашлялся.
Когда Луи упомянул Лиама, Стайлс отвел взгляд в поиске парня и нашёл его в паре метров в компании смеющихся ребят. Весело им, должно быть. Они прямо сейчас не пытаются неловко установить хоть какой-нибудь контакт с соулмейтом.
— Прости, что я вот так, ты, наверное, хотел уйти. Но, я думаю, ты можешь понять мои действия? Хотя, стой, нет, я веду себя как бестактный идиот, — в точку. Он набрал воздуха. — В общем, я учусь в старшей школе Холл Кросс, и наши тренировки проходят практически каждый день, кроме среды и воскресенья, — Луи сделал паузу, затем усмехнулся самому себе и уточнил. — Ну, если вдруг захочешь меня найти?
Гарри живо кивнул, сидя со сложенными руками на коленях. Эта информация действительно очень пригодится ему, однако в данный момент он предпочтет считать, что нет, не пригодится, и он теперь вообще в жизни не собирается снова увидеть эту слегка взлахмаченную чёлку.
Не так он представлял их первую встречу. И всё казалось проще, когда он — решительный, имеющий точную цель — размеренно шагал по надоевшему асфальту возле дома. Но когда тот самый человек, та самая частичка его души, с которой ему просто предначертано провести жизнь, сидит здесь, напротив, он не может собраться, а чётко отрептированные речь и жесты перед зеркалом совсем
забылись.
Они сидели в неловком молчании и Гарри буквально ощущал, как Луи подбирает слова для очередной реплики, а это напрягало, теперь ситуация давила полным весом на Гарри. Желание сжаться до размера крошек, рассыпанных по кофейному столу, только возросло.
— До встречи, — За всё время Гарри впервые посмотрел на него дольше, чем три секунды. Он снова обратил внимание на те ссадины и на тот факт, что Луи не брился около двух дней, отчего в сочетании с этим всем он выглядел просто… дерьмово, мягко говоря. Но его поведение говорит об обратном — он полон энергии.
— «До встречи»? Так это значит, следующая встреча всё же будет? — пошутил Луи, но Гарри предпочел бы заткнуть уши на секунды ранее, чтобы не слышать эту реплику.
И всё же, как только Гарри убеждается, что находится вне зоны видимости его Луи, он тут же достает телефон из заднего кармана джинс, путаясь в приложениях, всё же скоро находит заметки, и с опечатками печатает название школы Луи.
***
Прошло несколько дней с «судьбоносной» встречи, которая добавила Гарри лишнюю суету в жизнь, а не какие-то бабочки в живот или вроде того. Он нашёл в интернете сайт школы Луи, где на доске объявлений красовалось пара фотографий полного состава футбольной команды донкастеров. Он сохранил их два раза: один, чтобы было, а второй, чтоб наверняка. Он приближал лицо Луи и разглядывал его, но пускай качество фотографий и было вполне себе нормальным, а лицо все равно нельзя было увидеть отчётливо. Однако на другой фотографии у Луи было такое тупое выражение лица, что его и при плохом качестве можно было уловить, а при каждом увеличении Гарри не мог сдержать смешок. Также он, чувствуя себя уже сталкером, узнал, что Лиам — это и есть тот футболист, который на поле унял разгоряченного Луи. Он предполагал такое, но сейчас точно убедился. Лиам тоже оказался интересен, и Гарри не знал, почему он заостряет внимание и на нём. Наверное, ответом является харизма парня? Или Гарри просто было интересно, в каких именно отношениях они с Луи. Ну, знаете, иногда люди идут наперекор судьбе, и может это тот случай у Лиама и Луи. Точно так же Гарри всегда мечтал быть одним из тех одиноких людей, которые никогда не повстречали своих родственных душ. Таких людей половина от всего человечества, если не больше. Однако проявление такого рода связи — соулмейтов — тоже не было чем-то редким. Одна половина людей восклицали о том, как же они завидуют, и как же это всё-таки невероятно, а другая не понимала, соглашаться с этим или доказывать обратное. А Стайлс словно был в стороне от этого всего, он предпочитал вовсе ничего не думать об этом. Гарри прочел множество статей о соулмейтах: что зрительный или телесный контакт может послужить началом связи, что боль чувствуется лишь когда она не ниже среднего, и что возможности обрывать связь без значительных потерей не существует. Во всех статьях обычно было одно и то же, единственное различие — написано другими словами. Поэтому он больше не читал их, но сейчас, когда всё это словно вернуло его в самое дальнее прошлое, прямиком на футбольное поле, он снова перечитывал те статьи, иногда даже те, что уже прежде видел. Конечно, ничего нового он не нашёл и понимал, что не найдёт, это скорее нужно было ему для какого-то успокоения. Чтобы одна из этих статей словно бессловесно передала ему: «Эй, чувак, я знаю ты в замешательстве, но послушай сюда, то, что с тобой происходит — нормально, не бойся так панически своего партнёра в судьбе». Но он не чувствовал, чтобы какая-то страница в интернете оказала ему поддержку, и он подумал, что возможно, просто нуждается в таких словах от какого-нибудь настоящего человека. Эти мысли он живо разогнал, представляя, что делает это, как в мультиках — махая руками над головой, рассеивая облачко надоедливых мыслей. Гарри никогда не нужны были чужие ободрения и чувство, что кто-то крепко ведёт его за руку, потому что он всегда был в состоянии справиться сам, даже когда был ребенком. А все краткие пожелания вроде «удачи» или «надеюсь, тебе станет лучше» от людей в школе он вовсе не брал во внимание, как и напутствия Найла. Хотя он и благодарил их, и им казалось, искренне.***
Гарри предпочел бы умолчать о том, в какой панике прошли его выходные с самого утра субботы. Он никогда не любил выходные, ведь это означало провести целый день дома с матерью наедине, поэтому по возможности старался выбираться. В субботу днем быстро собравшись и крикнув матери «я ушел», Гарри отправился в кафе, что было расположено недалеко от его школы. Самый большой плюс этого заведения — там не выгоняют сразу же, если видят, что человек сидит без заказа, а значит Гарри мог не тратить все свои деньги на обед, десерт и напиток. Он заказывал только самый обычный капучино и оставался наедине с приволоченными учебниками. Если не залезать в голову к Стайлсу, то можно сказать, что всё проходило чудесно. Однако, при выходе из дома Гарри почувствовал себя ещё более паршиво, а сидя в кафе, он каждый раз вздрагивал вместе с колокольчиками над дверью, которые оповещали о новом посетителе. Почему-то он каждый раз думал, что это, не дай боже, окажется его родственная душа — Луи, а когда его опасения были напрасны, то он снова выпрямлял плечи и расслаблял пальцы, которыми сжимал учебник. Создавались ощущения, что по улицам ходить стало гораздо тяжелее, и об этом стоило сказать отдельное спасибо тревожности. Дома Гарри с большой тоской ждала мама, а он не торопился возвращаться, но каков шанс, что прямо сейчас перед его носом не окажется Луи? Снова то чувство, прямо как дома у Зейна. Хочется остановить время и сказать самому себе стоп, грубо хватая за плечи. Первый рабочий день после вечеринки Гарри вёл себя несколько растерянно: думал о постороннем, а не о материале урока. Он хотел тысячу раз ударить себе по лицу за то, как всё неловко произошло, и как глупо он себя вёл. А поспешно набранное название школы в заметках Гарри зачем-то открывал и закрывал тысячу раз, так же как и с фотографиями команды Луи — заходил он в галерею телефона с какой-то целью, а раздел «недавние» сбивал его с толку. Весь понедельник Стайлс проходил в стороне от всех, забывая даже поприветствовать людей, игнорируя дружелюбные интонации и жесты, поскольку он отвлекался на неловкие воспоминания о встрече с родственной душой при виде знакомых лиц с вечеринки. И от этого хотелось прибавить ещё тысячу к прошлой тысячи ударов по лицу самому себе. И Гарри не беспокоился бы об этом всём так сильно, если бы не едва ли ежедневные напоминания с другого конца города в виде болезненных ощущений по лицу. Это, должно быть, Луи обрабатывал разбитую губу и ушибленный нос. Честно говоря, Гарри хотелось и себе разбить нос, но лишь для сообщения Луи о том, как он его, бля, достал с самого того момента на детском игровом поле. Каждый день в промежутке между апатией и тревожностью ощущаются адом, а взлохмаченный парень в футбольной форме — это чёрт. В четверг после уроков Гарри не торопится пойти домой. Он пишет маме смс, где говорит, что задержится в библиотеке из-за поиска материала для проекта. Сам же он просто сидит в самом дальнем углу библиотеки, тупо пялясь в ближайшее окно на нахмурившееся небо. Пару минут назад в его голове самые различные мысли жужжали роем ос, а сейчас, глядя на затянувшееся небо, голова словно пуста, а грудная клетка наполнена холодным воздухом. Стайлс вздыхает своим характерным грустным, резко содрогающимся вздохом, потирает переносицу двумя пальцами и жмурит глаза. Он тихо и аккуратно собирает свои вещи в портфель, стараясь не создавать много возни, и покидает школьную библиотеку. Гарри выходит из школы и спускается с крыльца вприпрыжку, глядя себе под ноги. Действительно холодный воздух на улице теперь по-настоящему заполняет легкие Гарри, теперь это ощущается не просто как тоска и грусть. Внутри что-то предательски ломается, Гарри достает телефон, включает карты и вводит название школы в строку поиска: «Холл Кросс».
