Ты другая по ночам

У нее цепкий взгляд. Грубоватые движения. Она упрямо игнорирует стулья и предпочитает садиться на барные стойки, подоконники, прислоняться спиной к холодному стеклу и едва слышно выдыхать весенний воздух. Макс наблюдала за ней каждый раз, когда Хлоя переступала порог закусочной, но сама Хлоя никогда не смотрела на нее. Особенный ритуал, не имеющий никакой предыстории, кроме той, что Макс очень нужна была работа. Закусочная стала хорошим местом, где ей не приходилось сильно напрягаться, где начальница — Джойс — давняя знакомая ее родителей, относилась к Макс с тем теплом, которое не нужно было ее собственной дочери. Колфилд мало говорит и много думает, у Хлои Прайс же язык без костей, а в голове — перекати-поле. И она, черт возьми, на Макс даже не смотрит. Колфилд тяжело вздыхает. Угораздило же. После работы, когда Аркадию Бэй накрыли сумерки, Уоррен забирает Макс, на пассажирском сидении умастилась Кейт. Они встречают ее улыбками и будничными историями. Макс прикрывает глаза, чувствуя, как подрагивает на кочках машина, и улыбается, потому что Кейт и Уоррен такие беззаботные, по-детски просто относящиеся ко всему на свете, что хочется закрыть лицо руками и то ли смеяться, то ли плакать. Макс хотела бы, чтобы и она умела так со смехом смотреть в лицо миру. Но сейчас не время думать об этом, прямо сейчас она дома, она среди семьи. Макс кажется, что именно сюда, к ним, она всю жизнь стремилась, когда убегала с мечтой обрести дом. И сейчас, когда стопы стерты в кровь, когда за плечами нет ничего, кроме неиспользованных возможностей, потерь и километров, она готова сказать, что устала бежать. Не первый раз в принципе, но первый раз из-за Хлои, когда Макс почувствовала себя крайне неловко, случился парой дней позже. Кейт и Уоррен уже прощались и вставали из-за столика, их перерыв заканчивался. В голове Макс крутился ворох мыслей от А до Я, о не политом цветке в общажной комнате, о дрожащем голосе матери из динамика, о поджидающих экзаменах, и по обыкновению уйдя в свои мысли слишком глубоко, она попросту не поняла, откуда идет звук. «У тебя ключи?» Макс тупо хлопнула глазами, не отрывая взгляда от стола закусочной, который натерла до блеска. Она смотрела на отражение Хлои вместо того, чтобы просто повернуть к ней голову, и ей просто не хватало то ли воздуха, то ли времени, чтобы вернуться в реальность. «Какие ключи?» Сухо сглатывает, и смотрит в карие глаза напротив. Хлоя переступает с ноги на ногу и лишь слегка приподнимает брови, медленно проговаривая слова, как для дошкольницы. «От склада. Мама… Джойс сказала, они у тебя» «Оу» Макс как в трансе засовывает руку в карман фартука, забывая что там ищет, потому что прямо сейчас на расстоянии вытянутой руки, так раздражающе близко и так раздражающе далеко, стоит Хлоя Прайс с ее синим ворохом на голове и цепким взглядом. Макс молча отдает ключи, и Хлоя звонко перехватывает их, прокручивая на пальце, после чего ухмыляется и уходит. Для Макс эта ухмылка как пощечина. За Хлоей хлопает дверь склада, за Уорреном, мигом позже — дверь закусочной. Макс чуть ли не светится (причиной тому не внеплановый отгул), Уоррен — мрачнее тучи (причиной тому внеплановая Хлоя Прайс). Кейт в недоумении выгибает брови, размышляя, аккуратно спросить или пустить все на самотек. Кейт решается, а вот Макс все с радостью пускает на самотек. Кейт с мягкой улыбкой спрашивает, что происходит, и по виду друзей делает выводы, что сказать есть что каждому. Макс моментально широко улыбается, чувствуя себя до омерзения счастливой, что в один момент у нее в голове столкнулись мысли о том, как она рада в кои-то веки иметь семью, и что дальше — только лучше, потому что за окном светит солнышко, и Хлоя заговорила с ней. На щеках Колфилд вырисовываются ямочки. «Знаете, это все происходило на подкорке сознания. Я не думала, что настолько заинтересована в ней, пока не столкнулась лицом к лицу» «Ты ее совсем не знаешь» «Я хочу» «Будь осторожна в своих желаниях, Макс»