Ты другая по ночам

Передо мной пустая строка гугла. Я не знаю, к кому я могла бы обратиться со своей историей, потому что такой запутанный сценарий мало где найдешь. Люди любят читать про взаимную любовь и смотреть про это же фильмы, а про то, что случилось со мной, ничего не пишут и не снимают. Никому не интересны девочки, которых жизнь ставит перед выбором — либо у тебя перспективная карьера, о которой ты мечтаешь, либо ты с человеком, которого искренне любишь. Но я — та самая девочка, и мне с этим жить. За окном автобуса мелькают родные пейзажи, и Макс странно осознавать, что это был ее последний день в Аркадии Бэй. Кейт и Уоррен желали ей счастья, и на секунду Макс снова почувствовала себя частью компании, частью чего-то хорошего. Все-таки их двоих она запомнит, как людей, которые спасли ее однажды. Дана старалась не плакать, говорила, что Макс обязательно ее заберет с собой чуть позже, когда купит клевую квартиру и рэндж ровер. А потом разревелась на ее плече как ребенок, и Макс стало настолько тошно, что она зарыдала сама. Сэмюель долго смотрел на нее, загадочно улыбаясь, и только сказал, что все в этой жизни идет как надо. Макс никогда не было так грустно, как когда она сдавала ключи от своей комнаты, в которой она провела два года и где так много всего случилось. И впереди оставалось самое сложное прощание — с Хлоей. На часах восемь, и у них есть одиннадцать часов. Макс едет к Хлое, с тупой верой в то, что все будет хорошо, добровольно обманывая себя, чтобы оттянуть момент, когда реальность накроет волной и размажет по асфальту. Макс подъезжает к нужной остановке, и поднимается. Она замечает в окнах синюю макушку и Макс отчего-то улыбается. «Ничего не забыла?» Хлоя забирает у Макс чемодан и уверенно ведет их к нужному дому. «Перестань, я этого уже от мамы наслушалась» Прайс коротко смеется и толкает дверь в красивый двухэтажный дом. Макс тут же чувствует запах оладий и слышит возню на кухне. Она и забыла, что такое — жить с семьей, есть домашнюю еду и смотреть всем вместе телевизор по вечерам. «Мам, мы дома» Джойс выглядывает из кухни и улыбается, увидев Макс. Они здороваются, и Джойс зовет их выпить чаю. Хлоя разводит руками, мол, решай, малышка Колфилд. Макс соглашается, буквально тая от атмосферы семьи. Мы дома. Она рассказывает Джойс, что улетает завтра в Сан-Франциско, и миссис Прайс обнимает ее, поздравляя. Макс обнимает ее в ответ и ловит взгляд Хлои — потухший и до невозможности грустный. Макс хочет обнять ее, сказать, что все будет хорошо, но еще больше она не хочет врать. «Это моя комната» Макс заходит в комнату с миллионом плакатов на стенах и скейтом в углу. На улице почти темно, и Макс садится на кровать. «Хлоя… ты не могла бы дать мне футболку? Я не хочу открывать чемодан» Прайс бросает в Макс сразу несколько и Колфилд долго думает, прежде чем взять темно-зеленую с рисунком чайного пакетика. Макс поджимает колени к груди и смотрит на Хлою, которая убирает все в шкаф. Макс хорошо в ее комнате, ей хорошо рядом с Хлоей, и никакие обиды не изменят того факта, что Макс видит в глазах напротив любовь и чувствует то же самое. «Ты в порядке?» Хлоя садится рядом и упирается лбом ей в плечо. Макс целует ее в макушку. «Ты же знаешь, что нет» «Мне нравится видеть тебя в своих вещах» «Мне просто нравится тебя видеть» Хлоя поднимает голову и смотрит на Макс, выжигая все ее внутренности, заставляя голову идти кругом. Макс подается чуть вперед и целует Хлою. Она чувствует, как перехватывает дыхание, как замирает организм, и Макс готова отдать все за это чувство. Один невинный поцелуй выбивает почву из-под ног и так не должно быть. Нельзя чувствовать столько всего, их слишком мало для этих чувств. Она тянет Хлою на себя и ложится на спину, и совсем скоро недавно надетая футболка летит на пол. Хлоя выцеловывает на ключицах Макс созвездия, а Макс мягко перебирает пряди на ее затылке. Хлоя целует ее глубоко и горячо, и Макс выдыхает в ее рот, когда пальцы Хлои едва ощутимо ведут кончиками пальцев по ее бедру. «Я была подавлена, когда моя подруга детства уехала. У меня умирает отец, потом она уезжает, и в доме появляется сраный Дэвид. Мне было так плохо, Макс, я была совсем одна, и тогда появилась Рейчел. У нее одной получилось вытянуть меня из этой апатии, хотя я бы не сказала, что много кто пытался. Она просто была рядом, поддерживала меня» «Ты ее любишь?» «Нет. Когда я тебя встретила, я убеждала себя, что все мои чувства к ней. Но это оказалось не так, эти чувства были только к тебе» У Хлои мелко дрожали пальцы, когда она снимала с Макс шорты, и Колфилд переплетала их руки, прижимая ладони Хлои к простыням, пока медленно и жарко целовала ее живот. Она чувствовала, как передергивает Хлою, она чувствовала, как Прайс рвано дышит под ней и Макс прижималась к ней, кожа к коже, тело к телу. Макс едва касалась ее губами, а Хлою трясло, как в огне, и каждую секунду им казалось, что еще немного — и чувства разорвут их изнутри. Макс тихо задыхалась, пока Хлоя вела языком по внутренней стороне бедра, останавливаясь у сгиба. Она обхватывала лицо Хлои руками и тянула на себя, целуя ее так отчаянно, как только она могла. «Я бы не справилась так дальше» «В смысле?» «Знать, что у тебя отношения с Рейчел и постоянно просматривать ее профиль, ища там тебя» «Все было бы совсем по-другому, если бы ты не уезжала» Хлоя убирает Макс волосы и прижимается лбом к ее виску. Макс чувствует руку Хлои между своих ног, ее дыхание на лице, и Колфилд тонет в этом моменте. Дышать с Хлоей в унисон, двигаться с ней в одном ритме, беспорядочно хвататься за простынь, за ее спину, не находить себя и в то же время понимать, что каждая ее клеточка хотела оказаться здесь. Макс выгибает дугой и Хлоя мажет губами по ее щеке. Прайс медленно ведет влажными пальцами по мягкому животу, пока Макс восстанавливает дыхание, по ее ребрам, по ключицам и, мягко обхватывая ее шею, приподнимается и целует свою самую прекрасную, самую красивую в мире девочку. Макс доверчиво жмется к ней, ластится под каждое прикосновение, и каждое касание наполнено безмерной нежностью, каждый выдох сделан только ради друг друга. Хлоя сжимает Макс в своих руках так сильно, что Колфилд больно, но Прайс только говорит: «Терпи. Это — любовь». Они лежат лицом друг к другу и молча смотрят. Сейчас слова не нужны. Макс знает все, о чем думает Хлоя, а Хлоя знает все, о чем думает Макс. Если бы только все было по-другому. Если бы не было никакого Сан-Франциско, каждая ночь была бы похожа на эту. Они бы не боялись друг друга, не боялись бы поломать, думая, что этого можно не допустить, если не подпускать к себе слишком близко. Они бы не молчали о своих чувствах, потому что сказать эти слова — принять на себя большую ответственность. Любить человека — значит заботиться о нем, а в тех обстоятельствах, в которых они были, заботой было бы забыть друг друга. Макс смотрит на Хлою и чувствует миллиард ебаных бабочек внутри. Она чувствует, как слезы подкатывают глазам от осознания, что это последняя ночь, когда они лежат вот так. Когда Хлоя — другая, когда ей не нужно притворяться и прятаться, когда ей не нужно скрывать свои чувства, даже если у нее не получается, чтобы не навредить. Хлоя другая по ночам — нежная, аккуратная, смотрящая с такой любовью, что грудную клетку рвет от чувств. И Макс лежит, поглаживая Хлою по спине, ребрам, спускаясь к рукам. Хлоя чувствует, как в один момент ладошка Макс замирает, а ее дыхание становится размеренным и глубоким. Она трогательно улыбается, глядя, как ее девочка заснула у нее в руках.

***

Макс стоит в аэропорту уже час. Она мнет в руках билет и смотрит в одну точку. «Мне нужно идти, Хлоя» «Да…» Прайс прижимает к себе темно-зеленую футболку, как будто она исчезнет вместе с Макс прямо сейчас. Колфилд не хочет уходить, она не хочет сжимать ручку чемодана до белых костяшек, просто потому что смотреть на такую разбитую Хлою без слез невозможно. «Значит ли это, если ты вернешься, мы не встретимся?» «Если я вернусь, то только к тебе» Макс целует ее в последний раз, и последний становится предпоследним, а предпоследний предпредпоследним. Она не хочет оставлять Прайс вот так, но… Макс думает, что бы у них ни происходило, они бы справились с этим. Они бы встречали каждое утро вместе, Макс училась бы дальше, как будут учиться Кейт и Уоррен, Дана и Нейтан. И в жизни Макс и Хлои не было бы никакой Рейчел, никакого Циклона. Макс бы продолжила работать в «Двух Китах», и Джойс стала бы ей как мать, в которой она очень нуждалась. Макс смотрит на табло, на котором бегущей строкой выделен ее рейс. Самолет, который отправит Макс в ее счастливое будущее, где она прославится как талантливая фотографка, где на ее выставки будут приходить тысячи. Мимо снуют люди в разных направлениях, а время регистрации на рейс постепенно подходит к концу. Макс сжимает билеты, смотрит то на табло, то на выход. И делает шаг.