Красный лёд

      — Ты же переговорщик, — Хэнк снисходительно сощурился, глядя на своего горе-напарника.       Коннор впервые понял, что не мог и предположения сделать о том, какие действия станут следствием из этого вывода лейтенанта. Андроид неопределенно повел окружность по канту монетки большим пальцем и спрятал ее в карман пиджака. Калибровка — основа бесперебойной работы, а уж андроиду-переговорщику, андроиду-детективу никак нельзя было ошибаться.       — Да, это одна из моих основных функций, — лаконично отозвался Коннор, чуть приподнимая брови; Хэнк хмыкнул.       — Ну, так говори. Ты же должен понимать, что эти остолопы, — лейтенант осмотрелся кругом, подразумевая всех прибывших на вызов полицейских, — не оставят тут камня на камне. А дело-то плевое: девчонка-девиант с малолетней заложницей. Думаю, даже ты справишься.       Хэнк перекрестил руки под грудью, ожидая, что его распоряжение будет незамедлительно выполняться, и Коннору ничего не оставалось, как подчиниться программе, зажевав в памяти последнюю фразу лейтенанта. Какие-то смазанные слуховым датчиком приказы раздавались за спиной андроида, когда он поднимался по лестнице к номеру. Занавески на окнах не были глухо закрыты, и Коннор уловил движение за ними, моментально переключив ритм ходьбы на более ускоренный.       Этот мотель не пользовался особым спросом, большинство номеров попросту пустовало, а после прибытия нескольких нарядов полиции даже самые отчаянные жильцы поторопились скрыться. Так почему же эта девиант не ушла? Из разговора с Хэнком, произошедшего еще в участке, Коннору стало известно только ее имя, в то время, как база данных предоставила информацию о покупателе и функциях модели. Купленная по дешевке, она выполняла свою работу по дому и уходу за ребенком, как нормальный андроид, но что вынудило ее так просто пойти против программы? Подчинение казалось простой задачей.       Коннор занес руку над ручкой и, легко повернув ее против часовой стрелки, вошел в номер, моментально натыкаясь на дуло наставленного на него пистолета и взгляд, полный решимости. «Переговорщик в точке», — донеслось до его слуха, а потом все стихло, оставив его наедине с огромной проблемой, желавшей пустить пулю прямо ему в лоб. Он поднял руки, закрыв дверь за своей спиной ногой. Всевозможные ветки постройки диалога замельтешили осенней листвой перед его глазами, но все результаты живо стирались в порошок, едва сталь серо-голубых глаз врезалась в его сознание.       — Кара, — дуло приблизилось к нему с характерным щелчком, когда напряжение загустело до состояния бетона, — ты этим ничего не добьешься.       Как и любая нормальная машина, он не испытывал ничего, вися на волоске от смерти. Почти ничего. Но Кара оказалась за пределами программы, ее алый барьер рухнул, когда ублюдок Тодд угрожал жизни беззащитного дитя, заботе о котором была посвящена ее мехажизнь.       — Тебе уже и имя мое известно? Значит, отступать нет никакого смысла, — ее голос дрогнул и затих.       — Кара, пожалуйста, подумай о девочке.       Коннор бросил короткий взгляд на ребенка, забившегося к изголовью кровати, и даже осторожно улыбнулся, пытаясь снять напряжение. Кара поджала губы, но на мгновение отвлеклась, что позволило Коннору опустить руки и спрятать их за спину. Ему совсем не хотелось сорваться с тонкого каната, по которому он шел вместе с Карой, и не хотелось утянуть ее за собой. Он видел ее профиль, и что-то резко смешалось в нем, словно голубая кровь ударила в глотку, которой не подразумевалось.       — Ты вооружен? — с опаской уточнила девиант, делая неловкий полушаг к переговорщику и удивляясь тому, что он не оказывает ей никакого сопротивления.       — Моим единственным оружием против тебя будет диалог, если ты позволишь. Но в любом случае, за этой дверью порядка десятка копов, которые окажут сопротивление в случае, если ты попытаешься совершить глупость.       — Кара, — Алиса прижала колени к подбородку, а затем спрятала свое лицо, боясь, что именно из-за нее здесь принимаются все решения.       Кара решила подчиниться и на сей раз, и пистолет безвольным грузом повис в ее опущенной руке. Этот андроид хотел с ней говорить, а у нее не было даже никаких особенных волеизъявлений, потому что она еще не умела пользоваться своей жизнью, как положено. Он не мог понять ее, не мог понять сломанную пластиковую куклу, потому что сам являлся совершенной моделью, в то время, как она сама оставалась лишь роботом-домохозяйкой. Своевольной машиной с новыми сторонами личности и интеллекта.       Коннор хотел выдвинуть требование отпустить заложницу, но что-то выдавало в Каре решимость поступать правильно. У нее уже была установка посильнее программы, и он хотел узнать, чем эта машина так дорожит, что не пытается угрожать, требовать или применять насилие. И когда его пальцы обхватили ее предплечье, переговорщик впервые почувствовал слабость перед повисшим между ним и кем-то посторонним тонким моментом. Моментом прежде, чем в его голову ударила волна воспоминаний Кары. Он получил от этой машины все, что было необходимо для дела, и даже больше, и тем она надломила его. Удары Тодда сыпались на него каменным градом, истязания не прекращались, гремя проклятьями в ушах и молниями замыканий в черепной коробке, кожа рвалась под плотно сжатыми на шее пальцами, и скелет хрустел, но в процессор плотно въелась только одна цель: защитить ребенка.       Кара отскочила от Коннора, как от огня. Если бы у нее была потребность в воздухе, то она бы уже умерла от разрыва легких. На ее синтетической коже сияли настоящие эмоции, пролившиеся почти человеческими слезами, и Коннор вдруг почувствовал сильный удар по своей обороне. Ошибка змеей закралась в его код и начала медленно расти.       — Ты не отпустишь ее, Кара, — вопрос, внезапно, не прозвучал, как вопрос; Кара покачала головой, глядя на переговорщика исподлобья. Вся ее стальная сила обрушилась на него вновь. — Тогда, полагаю, тебе нужно уйти.       Девиант застыла, как оглушенная. Коннор смотрел на нее в упор, ожидая ответных речей или действий. Недоверие было легко определить, как и замешательство: Кара потопала носком ботинка по полу, размяла пальцы.       — Мы подставим тебя, — подытожила девиант, вызывая у Коннора незнакомую тревогу: она действительно думала о дальнейшей судьбе робота? — Как ты объяснишь своему начальству наше исчезновение прямо из комнаты, где были только ты, я и Алиса?       Коннор незнакомо для себя усмехнулся уголком губ столь логичному умозаключению. На миг он даже забыл, что Кара — робот, как и он.       — Я выстрелю в тебя, ты можешь нанести мне вред. Это будет похоже на сопротивление при задержании, в котором я проиграю. Полагаю, здесь есть пути отхода, они всегда имеются. Все, что тебе нужно — довериться мне.       Но именно проблемы с доверием так, или же иначе, воссоздавали барьер между девиантами, людьми и андроидами. Ошибки системы, которые грозились вылиться в череду разрушительных последствий. Роботов презирали, ненавидели, их душили, как неугодный народ — Кара ясно осознавала это теперь, Коннор был по-прежнему слеп, но благодаря Каре получил системный сбой, открывший ему кусочек реальности.       — Богом клянусь, Коннор, если ты попытаешься помочь своему сородичу дернуть отсюда — я тебя на запчасти самолично разберу! — пригрозил Хэнк, постучав по двери. О чем он думал? Если бы переговоры все еще велись с пушкой у виска ребенка, то, вероятно, заложницы бы уже не было в живых.       — Хэнк, мне требуется еще некоторое время, — откликнулся Коннор, завороженно наблюдая то, как Кара наматывает ткань тонкого полотенца на свои костяшки, чтобы избежать повреждения, которое могло затягиваться дольше обычного и вызывать вопросы на улицах, а затем вручает ему пистолет.       — Даже у роботов жизнь интереснее моей, — пробурчал лейтенант, отдавая подступающим полицейским приказ отстраниться.       Коннор спрятал пушку за пояс и уставился на Кару, уговаривающую Алису спрятаться в ванной, в упор. Она могла выглядеть очень домашней в униформе от Киберлайф, адаптированной под данного фембота. Переговорщик и сам не понял, почему импульс такой мысли проскочил в его голове, но в следующее мгновение удар по челюсти с рассечением кожи вышиб его. Кара атаковала его молчаливо, спокойно и систематично, словно по команде. Ее удары были глухими, но гораздо более мягкими, чем он мог представить. Он был сосредоточен на цели и на том, как его программа летела к чертям собачьим.       — Прости, — последний удар под дых заставил Коннора преклонить перед Карой колено и сплюнуть сгусток голубой крови к носку ее ботинка. — Зачем ты делаешь это, я не понимаю.       Кара взялась за виски, пряча свой датчик. Фиксирующая волосы шпилька выпала, рассыпав их за спиной девианта.       — Может, я хочу дать тебе шанс прийти к нормальной жизни. Если я не ошибусь, то…       — Ты станешь девиантом. Твоя программа уже подорвана, мистер коп.       — Я Коннор, — он улыбнулся и посмотрел на нее снизу вверх. Подорвана, но не сломлена. Хэнк все еще не был последним человеком для него, да и без работы Коннор не представлял своей жизни.       — Что же, надеюсь, это не последняя наша встреча, — Кара повернулась к андроиду спиной и задержала на нем взгляд, проследила за тем, как он достает пистолет и спускает курок, давая пуле пройти навылет через ее бок.       Коннор надеялся, что последняя. Потом было много вопросов и много крови вокруг, и все, как в голубой пурге. Он восстанавливал эту сцену снова и снова в своей голове, но что-то сбивалось в нем раз за разом, возвращая воспоминания о чужой боли. Боли?       Он много оправдывался за то, что упустил девианта, но Хэнк за долю секунды понял: юнец, но не дурак; робот, но дефектный. Это было хорошим сбоем в понимании лейтенанта, и он умолчал об этом перед толпой полицейских, чтобы подавшего надежду мальчишку не отправили на разборку и диагностику. В машине они ехали молча, хотя Хэнку хотелось поговорить или же припасть к своему дешевому пойлу. Или прийти в бар и потерять там себя. Или сыграть в русскую рулетку, потому что безнадега снова и снова окутывала его.       Коннор незаметно развернул в ладони голограмму с мультипаспортом модели AX400 и впервые в жизни пропустил команду «открой окно» и тихий шепот лейтенанта себе под нос «человечностью несет».