Красный лёд

      Идеальный форменный костюм, и воротник снова давит. Коннор оттягивал его вместе с галстуком так, как только мог, но ему было мало места в собственном теле. Больше не было нужды готовить Хэнку кофе: старый лейтенант предпочел полное погружение в свое дело.       Отношения со сварливым стариком, однако, неплохо улучшились. Коннор мог бы воспринимать его как отца, да и Хэнк, в глубине своей заблудшей души, видел в Конноре все больше черт своего мальчика, своего Коула. Решимость, сила духа, все, что было заложено в Коула от природы, находило отражение в Конноре под воздействием его программы. Хэнк иногда думал и о том, что будет, стань Коннор девиантом окончательно. Получится ли из него достойный девиант и гражданин? И ответ всегда был очевиден. А Коннор находил забавным тот факт, что жизнь постоянно вынуждает его держать палец на спусковом крючке или же висеть на мушке, но не может дать четкого ответа на вопрос «кто я?».       Маркус шел на город широкими шагами, оставляя свои горящие революцией следы на улицах, впечатываясь в программы андроидов и переманивая их на свою сторону. Коннор думал, что должен был этому помешать, так и Аманда говорила. Вот только эту часть своих мыслей хотелось отмести и слушать блаженную тишину, которая царила в голове до того, как… Коннор воспроизвел на ладони голограмму мультипаспорта и провел по ней указательным пальцем свободной руки. Да, он должен был стереть ее из своей памяти, но что-то останавливало его, и даже Хэнк смотрел косо, пусть и довольно.       Коннор хотел быть или казаться сосредоточенным, когда совсем неправильно уселся на край стола Хэнка, чуть сгорбившись и скрестив руки под не вздымавшейся грудью. Лейтенант о чем-то яростно спорил с начальством, наплевав на то, что кабинет последнего был подобен аквариуму, и ничто не могло укрыться от посторонних глаз. Мир трескался по швам, в воздухе стоял устойчивый запах пороха и жженого пластика. Коннор не мог не замечать этих перемен в городе, и от бессилья мог бы и взвыть, будь он человеком. Но он — машина, которая была вынуждена ступать своим путем в этой войне.       Хэнк вылетел из кабинета начальства взбешенным, как пес. Бумаги, выбитые из рук молодого стажера-полицейского, воспарили вокруг лейтенанта, как в урагане. Косой взгляд на Коннора выдал бушующее в Хэнке сумасшествие.       — Они забирают это дело! Передают его федералам, сраным федералам! — зло прошипел себе под нос Хэнк, а потом плюхнулся в кресло. — А вот и они, времени зря не теряют.       Коннор недоуменно посмотрел в сторону застекленного коридора, приметив там мужчину в плаще, который уверенно ступал по полицейскому участку.       — Выиграй для меня немного времени, — попросил андроид, выставляя перед собой ладони в попытке убедить ворчливого мужчину помочь себе и этому делу.       Затем все резко завертелось. Верить в свое поражение Коннор не привык, а вот Кара — вполне. У нее оказалось мягкое девиантное сердце и непослушание программе сильно мешало продвигаться по намеченному пути без лишних проблем. Одна мысль радовала ее, как настоящего человека: к этому моменту она могла, как минимум, два раза быть разобранной, но хорошие андроиды подставили ей плечи. Кара помнила Коннора, он был подобно яркой фреске, плотно въевшейся под корку сознания. И его краски смешались на ее коже, а потом они въелись под ногти и стали частью ее. Кара вытянула руку перед собой, глядя на свои костяшки и на длинные растопыренные пальцы с вечно аккуратным маникюром.       Лютер рассказывал Алисе о лучшем месте, и Кара не могла не улыбаться: Лютер заменил самой Каре отца, которого у нее никогда не было. Он был добрым и милым великаном в ее жизни, который хорошо сдружился с Алисой. После разговора с Маркусом стало легче. Он обещал им паспорта, а пока что настала минута покоя, когда Кара могла отстраниться от бед и пройтись по кораблю Иерихона. Время здесь тянулось, как резина. Лица некоторых девиантов были похожи, и Кара терялась временами, блуждая от одного экрана к другому и совсем не слушая новости. Она погрузилась в свою память, удивляясь, почему до сих пор не форматировала ее, и неловко наткнулась на одного из девиантов. Она уже научилась извиняться, и даже обуявшее странное чувство стыда не остановило ее от этого, пока она пятилась от ошарашенного мужчины с выставленными перед собой ладонями.       — Я рад, что ты смогла добраться.       Кара застыла, как вкопанная, чувствуя затылком чужой взгляд. Голос был абсолютно точно ею распознан, и она сощурилась прежде, чем обернуться, и почему-то сжала свои пальцы в кулаки. Теперь перед ней стоял ОН, андроид, от воспоминаний о котором ее иногда колотило без чувства холода, страха или боли. Он сильно выделялся на фоне разношерстной толпы, хоть и был одет, как все здесь. Странное ощущение, словно одежда испарилась с механического тела, оставив девианта без защиты, распухло в голове, как бутон. Кара не знала, куда спрятать руки, и суетливо сунула их в карманы своей куртки.       — Здравствуй. Эм, как ты? — она зачем-то наклонила голову, пытаясь стереть свою глупую улыбку. К большому удивлению девианта, уголок губ адаптивной модели Коннора также приподнялся, словно он был рад видеть ту, кто оставила ему на память кучу увечий.       Он провел по верхней губе указательным пальцем, щурясь. Она была такой же, как он помнил: уставшей, но цветущей и настоящей, может, немного испуганной.       — Для андроида, которого разукрасила девиант-девчонка, я очень даже ничего, — она глухо рассмеялась; трещина поползла по стене программы Коннора с новой силой — он буквально истекал тириумом изнутри при виде Кары, потому что, вопреки своей системе, он хотел, чтобы этот девиант выжил. Хотел видеть ее и Алису невредимыми, и сейчас он мог бы отключиться со спокойной совестью, но Маркус все еще был в его планах.       — Я, — Кара запнулась, зачем-то положив непонятно когда освободившуюся из кармана руку на плечо Коннора, — рада, что ты в порядке. Спасибо тебе за то, что ты для нас сделал.       Колени Коннора неловко дрогнули, едва не уронив его, и Кара убрала свою руку, также неловко зашагав к лестнице, ведущей вниз, и молясь о том, чтобы не упасть. Андроид проводил ее цепким взглядом, понимая, что если сейчас ничего не изменится, то это его последний раз с ней, а затем двинулся вслед за удаляющимся на мостик Маркусом, окруженным его соратниками.       Коннор привел страх, панику и смерть прямо к порогу дома своих собратьев. Когда стены, пленившие его искусственный интеллект, пали, рассыпавшись порошком красного льда тут и там, и когда пушка была отведена от Маркуса, Коннор понял: это могила. Сотни тысяч запросов посыпались на его голову, как январский снежок.       — На Иерихон готовится атака, — Коннор изумленно проморгался. — Нам нужно уходить!       Лишенному воли андроиду было проще следовать своей цели, но теперь программный сбой сильно расширил горизонты. Коннор мог выбирать, кого ему спасать, и в первую очередь именно AX400 влезла в его мысли. Мысли были необъятнее базы данных, там разворачивалось столько событий, что пока Коннор бежал коридорами Иерихона, отвлекаясь на перестрелки и борьбу — успел уже едва ли не сойти с ума. Андроиды падали к его ногам, пораженные пулями. Тириум был повсюду, и страх стал чем-то естественным, особенно когда Коннор приметил знакомое лицо в толпе. Она стойко держалась, ведя за собой Алису, и даже не заметила, как утопла в его объятиях.       — Почему ты бежишь к опасности, но не от нее? — изумилась Кара.       Коннор без лишних слов оттолкнул от Алисы захватчика и, рванув вперед, выхватил из его рук винтовку, прошивая пулями слабо защищенное горло.       — Кажется, мне не хочется, чтобы меня бил кто-то, кроме тебя, — Коннор присел на корточки, протянув руки к ребенку; Алиса отстранилась от Кары, позволяя Коннору поднять себя. — Мы должны идти.       Кара доверительно вложила свою дрожащую ладонь в ладонь Коннора.       — Ты не останешься здесь, как Лютер? — спросила Алиса, держась за шею бывшего переговорщика.       Коннор внимательно посмотрел сначала в глаза Алисы, затем — в глаза Кары.       — Обещаю.       Затем бег и сопротивление стали частью их жизней. Коннор оказывал его физически, совсем не замечая, как пестрая толпа несется, и как девианты тонут в голубой крови, а люди — в алой. На деле это была лишь жидкость, смазывающая компоненты, и отличие заключалось только в цвете. И теперь Коннор не понимал, почему люди ненавидели то, что создали сами. Это не было важно, только рука, сжимающая его руку и две маленькие ладошки на его шее были по-настоящему важны.       Однако свобода всегда дорого обходилась. Очередная россыпь пуль за спиной откликнулась задушенным хрипом прямо перед Карой. Ее рука была освобождена от руки Коннора, и он привстал на одно колено, отпуская Алису. Ранение, обнажающее диоды, зияло выше его колена. Захватчики были устранены кем-то вооруженным из группы девиантов, а потом все на мгновение стихло, пока противник не начал наступать с противоположного конца коридора. Коннор понял, что принимать решение нужно быстро, и втолкнул Кару с Алисой в трюм, веля сидеть тихо. Пока Кара металась на месте, Коннор подсчитывал количество оставшихся в его пистолете патронов, оперевшись спиной на стену и буквально чувствуя ее мандраж.       — Так это же наш, — прокомментировал один из захватчиков, кружа рядом с Коннором. — Тебя велено взять живым. Пойдешь на разборку. Они будут медленно вытягивать из тебя один диод за другим…       Кара прижалась лбом к стальной ржавой двери и зажмурилась. Она хотела покинуть свое убежище и помочь Коннору, но это означало, что ей придется бросить Алису на произвол судьбы. Череда выстрелов рассыпалась в пустом коридоре, как конфетти, вызвав в Каре дрожь ужаса и не простого сожаления, а горечи утраты. Девиант мог испытывать эмоции, но сейчас Кара хотела бы быть просто роботом-домохозяйкой.       — Кара? — в глазах Алисы читался вопрос, и Кара дернула дверь, выглянула, осмотрелась. Голова девианта опустилась, немое рыдание просилось наружу, но она подавила в себе это эмоциональное восстание, которое для нее уже не было новым, но впервые показалось столь сильным и удушливым.       — Идем, Алиса, здесь уже выход.       Идем, Алиса, до конца осталось чуть-чуть.