Глава I. Прощание с родителями
14 июня 2018 г., 16:25
«Но странный стук зовёт в дорогу, Может сердца, а может стук в дверь. И когда я обернусь на пороге, Я скажу одно лишь слово: «Верь!» ©Кино — Стук (1989)
5 июня 2013 года, 7:35 В дверь раздался звонок, семья повернулась на звук. — Кого там ещё принесло? — несколько недовольно проворчал Семён, вставая из-за стола. Не прошло и трёх минут, как раздался голос Семёна: — Ты чего это в такую рань, Максим? — Нужно было за Аней зайти. Автобус в девять часов отправляется! — А, ну ты подожди тогда, Аня с минуты на минуту выйдет. Мы завтракали просто… — Я понял, — перебил он. — Простите конечно, что перебил. Я тогда подожду её здесь. — Как хочешь! — ответил Семён и закрыл дверь. Юноша отошёл от двери в квартиру Ясеневых и, прислонившись спиной к стене, разделявшей две квартиры, задумчиво посмотрел в запылённое окно. Ничего интересного, кроме двух громко воркующих голубей, он не увидел, но тем не менее продолжил наблюдать. Надо же как-то скоротать время ожидания. В какой-то момент он даже пожалел, что не прошёл в коридор, но, а с другой стороны — кто бы ему был там рад, да и чего под ногами вертеться? Максим вздохнул и, прислонившись затылком к прохладной неровной поверхности стены, продолжил думать о предстоящей поездке и строить различные теории и догадки. Когда Семён показался в проёме общей комнаты, Аня и Славя отвлеклись от беседы. На мужчину выжидающе посмотрели две пары одинаковых голубых глаз. — Кто там приходил? — поинтересовалась Славяна. — Максим. До отправления ещё полтора часа осталось, а он уже во всеоружии! — с улыбкой ответил Семён, улыбнувшись. — А чего это он в такую рань? — удивлённо спросила Анна. Мужчина на это пожал плечами. — Вот у него и спроси на досуге, — ответил Семён. — До отправления ещё полтора часа. — Ну да, — согласилась Славя. — Хотя, мне кажется, что Максиму просто хочется побольше быть с Анютой! — улыбнувшись, женщина посмотрела на дочь. Та покраснела и опустила голову. — Ну да, пожалуй, ты права, — поддакнул Семён. — Хотя, по Максиму это и так видно невооружённым взглядом. — Почему? — искренне удивилась Аня. — Если честно, то я давно заметил, что вы друг на друга смотрите не так, как смотрели бы друзья. Вы испытываете симпатию друг другу, ровно как и я к маме, — сказав последнюю фразу, мужчина обнял жену за шею и поцеловал. Анна некоторое время молчала, однако, вздохнув, продолжила: — Не знаю как Максим, но лично мне он нравится уже давно. Как сейчас говорят, я «сохну» по нему. Вот уже как год наверное. Судя по вашим, так сказать, рассказам, он тоже разделяет моё, так сказать, мнение. Но говорить ли ему об этом? — девушка подняла голову и посмотрела на родителей. В её взгляде было столько растерянности и непонимания, что Ясеневы перестали подшучивать над Аней. — Я думаю, что спешить не стоит, — ответила Славя, поймав на себе взгляд дочери. — Нужно выждать немного времени, присмотреться к нему. — А вы как сделали? Тогда, в восемьдесят девятом? — Так же, — пожала плечами Славяна. — Мы некоторое время друг к другу присматривались, однако нам не понадобилось много времени. — Сколько же? — Сутки. — Ответил Семён. Аня была искренне удивлена. «Сутки?! Двадцать четыре часа?! Не может быть такого! Два человека, которые раньше никогда не встречались, жили до этого на обоих концах огромной, пусть к тому моменту на половину погибшей страны* полюбили друг друга всего за один день? Да не может быть!». Девчонка с непониманием смотрела в пол, словно там было что-то такое, что могло так или иначе повлиять на неё. Аня зарылась руками в свои белокурые волосы и посмотрела на родителей. Девушка нервно засмеялась. — Да ну, бросьте! — сказала она. — Нельзя за сутки полюбить человека! Ну нельзя! Не верю я в это. — Я тоже так думала, — усмехнулась Славя. — Однако что есть — то есть. Нам хватило дня, чтобы полюбить друг друга. Сколько же понадобится тебе, — женщина ткнула пальцем дочери в грудь, — я не знаю. — А вы уверены в том, что я вообще смогу полюбить его? Вдруг, это всё обман? Что что, а вот это больше всего волновало девушку. Она не скрывала ни от родителей, ни от себя, что ей импонирует Максим Тихонов, в этом не было смысла. Он нравился ей сначала как друг, а потом как старший брат, даже несмотря на то, что она была на месяц старше его. Аня считала, что в силу своих взглядов на жизнь, поступков и жизненной позиции, Максим однозначно старше её, хотя бы на год или два как бы старательно он этого не отрицал. А что теперь? Он нравился ей, но Аня не знала нравится ли она ему. Вдруг он просто воспринимает её всего лишь как красивую подругу, чего невозможно не сказать и про Бориса Двачевского. Аня обратила внимание, что рыжий тунеядец как-то меняется в лице при виде неё. Туманный пустой взгляд юноши проясняется, в нём появляются эти крошечные огоньки жизни, а разбитые обветренные губы расплываются в полуулыбке. Нередко Борис мог поздороваться с ней, спросить как её ничего или же пожелать приятного аппетита, а то и поделиться сморщенными яблочными сушёнками. Да и когда дело заходит за стёб, он в меньшей степени оскорбляет Ясеневу, что последнюю немного удивляет и в то же время радует. Теперь Аня понимает, что значит стоять на распутье: с одной стороны — единственный лучший друг, а с другой — одноклассник, пытающийся быть добрым к ней. Она хочет помирить мальчиков, но при этом нет никакого желания кого-то из них ранить, обидеть. А особенно Бориса. Ведь он, каким бы аморалом ни был, всё-таки живой человек и ему тоже бывает больно, пусть он это и прячет за агрессией. «Я хорошо отношусь к ним обоим, — как-то призналась маме она. — Но, как друг или сестрёнка, я не хочу чтобы кто-то страдал!.. Я совсем не знаю как мне быть!». Но ответ нашёлся — Аня решила какое-то время переждать: понаблюдать за обоими молодыми людьми и решить кто друг, а кто просто так. «Позиция наблюдателя, дочуль, очень выгодная позиция! — заметил вмешавшийся в тот разговор Семён, — Людей как на ладони видно и понимаешь кто что из себя представляет!». И Анна была согласна с этим. — А тут уже как ты этого захочешь! — ответил Семён. — Если Максим тебе понравился, и с ним ты будешь чувствовать себя комфортно, то тут уже говорить ничего не придётся. — Я поняла. Ну, что же, — начала Аня, бросив взгляд на часы. — Пора идти. — Мы проводим тебя, — сказала Славя, поднимаясь из-за стола. — Спасибо! — весело воскликнула девчонка. — Да не за что! — сказал Семён, с улыбкой глядя на дочь. 8:29 Наконец, все вещи были собраны. Семён, Славя и Анна присели на диван. Девушке не очень хотелось покидать родителей. Хоть она и понимала, что это ненадолго, сам факт этого заставлял сердце невольно сжаться от грусти. Словно почуяв ход мыслей Ани, Славяна обняла её и сказала: — Я понимаю твои чувства, милая. Тебе не хочется оставлять нас. Мы с папой это прекрасно понимаем, поскольку знаем, как сильно ты нас любишь. И мы тебя тоже очень любим, и не горим желанием отпускать. Но, тем не менее, развеяться тебе тоже надо. Однако… — блондинка запнулась. Семён и Аня с долей непонимания посмотрели на Славю. Если же Семён более-менее догадывался, что хочет сказать жена, то Анна не понимала почему мама долго говорила и внезапно, как гроза среди ясного дня, замолкла. Возникла неловкая пауза, изредка тишину прерывало мерное тиканье часов и сработавшая автомобильная сигнализация во дворе улицы. — Однако что? — выжидающе спросила Анна. — Не думаю, что у вас получится нормально отдохнуть. — Ну да, соглашусь, — сказала Анна, почесав затылок. — Но, если честно, мне кажется, что если мы так и будем загадывать, то ничего не добьёмся. Как по-вашему? — Весьма умно! — ответил Семён. — В таком случае, — он поднялся. — Нам пора. Вы идите, я соберу вещи и выйду за вами. — Хорошо! — с улыбкой ответила Анна и вышла из квартиры. Аня и Максим ушли. Семён посмотрел на Славю. Выглядела она неважно. Мужчина улыбнулся и подошёл к ней: — Не переживай, с ними всё будет хорошо! — сказал Семён, обняв Славяну за талию. — Очень надеюсь, — сказала женщина, утерев едва вытекшую из глаза слезу. — Просто я очень переживаю за них. Пусть Максим и не мой сын, за него я боюсь не меньше Лены. Если она, конечно, вообще боится за Максима. — А чего ей не бояться? Она ведь тоже мать, ровно как и ты. Всегда страшно отправлять своего ребёнка невесть куда. К тому же на такой большой срок. — Да, знаю… — протянула блондинка. — А ещё страшнее — отправлять своего ребёнка в лагерь с сыном своей бывшей соперницы. — Да, ты прав, — ответила Славяна, покачав головой. — Но я надеюсь, что всё будет хорошо. — Не бойся! — ласково прошептал Семён в самое ухо женщины. — С ними всё будет хорошо… — Нам пора, — грустно изрекла Славя, посмотрев на часы. — Время поджимает. — В таком случае — пошли! — подхватил Семён, рывком поднявшись с дивана. 8:57 За очередным поворотом показалась автобусная остановка. Возле неё стоял большой автобус. Двери ещё были закрыты, однако мотор работал, да и возле транспорта столпилось много народа. — Я пока подойду к вожатой, — кивнул Семён на стоящую возле дверей транспорта высокую темноволосую девушку лет двадцати четырёх — двадцати семи на вид. — Хорошо, иди. — Улыбнулась Славя, присев рядом с дочерью. Осторожно миновав толпу, Семён подошёл к девушке. — Простите, как вас зовут? — услужливо поинтересовался мужчина. Девушка повернула голову в его сторону. — Я — Лариса Витальевна Громова, — представилась она. — А вы? — Ясенев Семён Николаевич, — представился он. — Моя дочь — Ясенева Анна Семёновна, тринадцать лет. — А, поняла! — кивнула Лариса и продолжила, — Я являюсь вожатой отряда номер пять, того самого, в который кроме вашей дочери вошли ещё несколько человек. — Да, я в курсе. Нам приносили список отряда… Пока Семён общался с вожатой, к сидящей на лавочке Анне подошёл Максим. — Привет, Анюта! — поздоровался он. — Отдыхаешь? Девчонка повернула голову в сторону друга и её губы расплылись в слабой полуулыбке. Аня поздоровалась с Максимом и, скрестив руки на груди, снова продолжила смотреть напротив себя. — Вроде того… — устало ответила Ясенева. Разговор как назло ладиться не хотел. Да и настроение было не совсем разговорное, странное чувство пустоты полностью овладело ребятами. — Хочется ехать в лагерь? — спросил парень первое, что пришло ему на ум. — Не очень, — уклончиво ответила Аня. — Мне тоже… — Максим вздохнул. — Но что поделать? — спросила девушка скорее саму себя, чем друга. — Тоже верно! Раз уж отказаться не успели, то придётся терпеть выходки этого придурка! — Максим смачно плюнул себе под ноги. — Вытерпим! — уверенно сказала Аня, встав с лавочки и взяв Максима за руку. — Ведь мы с тобой сильные. Правда? — Да, сильные… — Максим тяжело вздохнул. — Наши родители пережили тяжёлые девяностые, — ласково сказала Аня, аккуратно повернув голову Максима к себе. — Это были очень трудные времена, тогда не всем удавалось выжить, но тем не менее, они смогли. Мало того, они воспитали нас с тобой! Слова лучшей подруги повлияли на юношу как пламенная речь комиссара перед решающим боем. На какое-то время Максимом овладело чувство непоколебимой уверенности в том, что дальше, в пока ещё не до конца известном будущем, всё будет хорошо. — Ты права , — Максим сжал кулаки. — Ради них. Ради нас… С этими словами Максим крепко обнял подругу. Обнял так, как не обнимают друг друга старые друзья, не видевшиеся довольно долгое время. — Ну всё, всё, перестань! — сказала Анна, похлопав Максима по спине. — А то уедут сейчас все! — Да, ты права, — сказал Максим, выпустив девушку из объятий. В этот момент пришли Лена и Славя. — А папа где? — спросила Анна маму. — Сейчас подойдёт! — ответила Славяна. — Ему надо больше времени. Сумки всё же не лёкие. — Логично, — ответила Анна. За разговорами ребята не заметили, как к ним подошёл Семён: — Я вам не помешал, дамы? — Нет-нет, пап, ты что? — затараторила Аня. — Мы разговаривали просто! — Да ладно тебе, не волнуйся! — Семён хихикнул в кулак. — Всё хорошо. После этого он присел на корточки перед дочерью. Потрепав девушку по голове, он с улыбкой сказал: — Сегодня, моя птичка, ты едешь в лагерь. Причём не простой лагерь! Для нас с мамой он занимает особое место в нашей жизни. Ведь именно там между нами началось то, что называют «любовью». Я надеюсь, что и ты тоже найдёшь того, который будет любить тебя так же, как я люблю твою маму. Я же хочу пожелать удачи тебе и счастливого отдыха! С этими словами Семён крепко обнял дочку. Аня крепко обняла отца. Через какое-то время к ним присоединилась Славя. Ясеневы, обняв друг друга, прощались с девочкой так, словно она уезжает от них в неопределенном направлении на неопределенный промежуток времени. Анна не хотела отпускать маму и папу, она крепко вцепилась в их куртки, словно сейчас придут неизвестные злые люди и, схватив девчонку под руки, с силой утащат к автобусу, а родителей небрежно оттолкнут и велят как можно скорее покинуть остановку. Всё это, конечно, домыслы, но непонятное чувство панического страха вперемешку с тоской своё дело выполняли на отлично. Вскоре Аня почувствовала как глаза неприятно щиплет и картинка толпы и автобуса с каждым морганием всё больше и больше расплывалась. Вне всяких сомнений, Анна плакала, но делала это тихо поскольку было стыдно, что вожатая и новые, скорее всего, друзья увидят, что она хнычет как маленький ребёнок. А там могут и не смех поднять. Злые языки страшнее пистолета. Славяна приподняла личико Ани на уровень своих глаз и, когда их взгляды встретились, приложила руки к мокрым щёчкам дочери. — Ну, ты чего, Нютик? — спросила Славя, улыбаясь, — Ну? Почему глазки на мокром месте, ну-ка расскажи! — Да так… Ер-р-рунда… — неуверенно произнесла она, — Просто… Не хочу… — Анют, мы понимаем, что тебе нелегко, но и ты пойми, что иногда приходится делать то, что не хочется только потому что так надо. Как бы это ни было противно, но принять это нужно, — Семён старался говорить как можно увереннее, но в его голосе слышались нотки волнения. Он не мог быть спокоен когда его дочка в подавленном состоянии. — Да и потом, без разлук не бывает встреч! — ласково произнесла Славя, утирая слёзы с лица дочери. — Но их так долго ждать! — всхлипывая, сказала Аня, — Я не смогу, я не справлюсь! — Поверь, голубок, это ты сейчас так говоришь, — Семён положил руки на плечи Ани. — А через две недели, которые ой как быстро пролетят во всей этой лагерной суете, ты также не захочешь ехать домой. Помяни мои слова, голубок! Аня хотела что-то сказать, но голос вожатой, требующий поторопиться, её опередил. — Долгие проводы — лишние слёзы, — сказала Славя, поправив Анину кофточку, — Так что давай, Нютик, успокаивайся и беги к ребятам! — Мы обязательно будем созваниваться! — заверил дочку Семён. — Родственные обнимашки? — произнесла Аня, протянув руки навстречу родителям. — Родственные обнимашки, Нютик! — сказала Славя и вместе с мужем снова обняла дочку. Объятия длились недолго поскольку время уже поджимало. Расцеловав напоследок родителей и попрощавшись с ними, Аня, схватив свои вещи, поспешила к автобусу. Поднимаясь по ступенькам, Анна вдруг ощутила как чья-то тяжелая рука хлопнула её по плечу. Девушка не прогадали — перед ней был Борис Двачевский. — Да не сцыкуй, Анька, всё не так плохо! — хлопая девчонку по плечу, весело рапортовал главный тунеядец класса, — Наконец свалим из этого тупого городишки и никаких тебе уроков, никаких училок, никаких орущих предков! Свобода-а-а! Ву-у-ху-у-у! С криком «Свобода, я еду к тебе, да!!!» Борис бежал в самый конец автобуса, попутно расталкивая других ребят и нередко бросая в их адрес весьма нелестные словечки. Аня, не обращая внимания на выпады одноклассника, тяжко вздохнула и пошла дальше. Но бродить долго не пришлось. Девушка заняла свободное место у окна. — Простите, у вас тут можно приземлиться? — весело спросил у Ани Максим и кивнул на свободное место рядом. — Садитесь пожалуйста, Максим Николаевич, — невозмутимо ответила она. Юноша сел рядом с подругой и, облегчённо выдохнув, поставил рюкзак на пол. Затем он встал и, подойдя к окну, стал вместе с Аней махать родителям. — Обязательно позвоню как приеду! — крикнула Аня своим родным. — Мам! Пап! Не волнуйтесь за меня, я вам звонить буду! — крикнул Максим своим родителям. Автобус понемногу трогался, но даже в этот момент Борис решил не отмалчиваться. Уж очень сильно било по его самолюбию то, что Максима, этого назойливого детдовца, любят его родители, хотя по сути он им абсолютно чужой человек. А чем же он, Борис Двачевский, ДваЧе, реальный пацан всея школы, хуже него? Он как раз таки и лучше! Вот только доказать это пока не получалось. Закинув ногу на ногу и скрестив руки на груди, Борис с презрением посмотрел на Тихонова и подался вперёд. — Ты так прощаешься как-будто тебя на расстрел увозят! — гадко усмехнулся Двачевский. Максиму, конечно, было неприятно слушать подобный выпад, но он быстро взял себя в руки, вспомнив недавний совет папы. Тихонов натянул на лицо улыбку и, приложив тыльную сторону ладони к уху, стал озираться по сторонам. — Ребята, кто собаку с собой пронёс? Чья болонка тут скулит? — Максим старался говорить как можно веселее, но не получалось. Юноша понимал, что сейчас он очень сильно рискует и боялся. Рука, приложенная к уху, невольно дрожала. Не хотелось новой драки, но похоже избежать её не удастся поскольку Борис разозлился. Вот он вскакивает со своего места и быстро шагает в сторону Макса, секунда, и он хватает противника за рубашку. — Слышь, ущерба! Ты на кого свой клюв петушиный разинул, а?! — взвился Борис. Максим оттолкнул от себя Двачевского и, бросив грубое «А ну свалил в пень!», вернулся на своё место. На шум пришла вожатая. Отругав обоих мальчишек, она затем велела Борису сесть на место и не вставать до конца пути. Двачевский послушал Ларису Витальевну, однако допекать Максима не перестал. — Я тебе это припомню, отброс! — кричал уже со своего места Борис, — Ты у меня попляшешь! Ты! У меня! Попляшешь! Максим устало закатил глаза и хотел было предаться плохому настроению как вдруг ощутил, что чья-то тёплая рука осторожно, стараясь не задеть кольцо на среднем пальце, коснулась его руки. Это была Аня. На её заплаканном личике теперь была лучезарная улыбка. — Не переживай, — сказала Анна. — Собака лает, а караван идёт. У нас всё будет хорошо! Обещаю. С этими словами она сжала его руку в своей руке и, устремив взгляд на происходящее за окном, стала рассказывать забавную историю про то, как она с мамой ходила за земляникой. А он слушал. Или делал вид, что слушает, хотя все мысли мальчика были далеки от происходящего здесь и сейчас.
