Сборник работ по Бесконечному Лету

«Сон последнюю песню поёт, Солнце встаёт. Кому-то здесь жить, Кому-то бежать» ©Новый день — Мы будем верить и ждать (2007)

5 июня 2013 года, 11:45. Лагерь «Совёнок»       Наконец автобус, подъехав к воротам лагеря, остановился. От толчка Максим разлепил глаза, и, достав телефон, посмотрел на время. На дисплее высветилось время: 11:45. — Не хило мы поездили! — усмехнулся парень.       Размяв затёкшую шею, он почувствовал на плече чью-то голову. Ну да, как же он сразу не догадался. На его плече мирно спала Аня. Видимо, настолько крепко, что даже остановка автобуса девушку не разбудила. — Эй! — шепнул Максим девушке в ухо. — Вставай давай!       Со стороны девушки послышалось мычание, девушка лишь немного повернула голову. Максим оглядел салон, и понял, что никого кроме них здесь нет. — Эй, граждане! — послышался возглас водителя. — Я конечно всё понимаю, но вы собираетесь где жить — в салоне автобуса, или всё же в лагере? — В лагере! — ответил Максим. — Вставай, кому говорят! — громким шёпотом сказал парень.       Повозившись с девушкой ещё полминуты, Максим решил поступить радикально: юноша порылся в рюкзаке, и достал оттуда бутылку воды. Поскольку паренёк держал её в тени, она ничуть не нагрелась. Налив в руку немного холодной жидкости, он приложил её к лицу Анны. Та мгновенно проснулась. — Максю-ю-ю-юш, хва-а-атит! — протянула она, вытирая лицо. — Вставай, автобус долго ждать не будет! — поторопил её Максим, подходя к открытой двери.       Вытерев лицо рукой, девушка вышла из автобуса. Перед её взором встал вход в лагерь. Надпись над входными воротами гласила: «Совёнок». Максим невозмутимо шёл вперёд, а Аня вертелась из стороны в сторону чтобы получше разглядеть живописные красоты вокруг. Внезапно в близстоящих кустах раздался странный шорох, которому сначала ребята не придали никакого значения ю. Однако, когда этот звук повторяться снова и снова, и с каждым разом всё громче, они насторожились. Максим осторожно, вытянув правую руку вперёд, шёл к кустам. Аня медленно шла позади. Ребята приготовились было к худшему, но всё обошлось: из кустов, огласив территорию лагеря громогласным «Привет!», выскочил мальчик.       Таинственный незнакомец из кустов был примерно того же возраста, что Анна и Максим. Он был худощавый и невысокий, может быть по плечо Максиму. У мальчика были каштановые, с медным отблеском, вьющиеся волосы, которые сейчас пребывали в творческом беспорядке и были полны крошечных веточек и листьев. Одет он был в голубые джинсы, сильно порванные на коленях, в красную футболку с Олимпийским Мишкой и удобные летние сандалии.       Мальчик щурил свои, и без того маленькие, серо-зелёные глаза и улыбался. Его круглое веснушчатое личико буквально искрилось от восторга. Ребята хотели было что-то сказать, но и тут незнакомец их опередил. В следующее мгновение мальчик показал новым знакомым большую саранчу, энергично шевелящую лапками. Анна и Максим подошли ближе к мальчику и стали с интересом разглядывать насекомое. — Ничего себе кузнечик! — усмехнулся Максим, — Такой необычный. Так смешно лапами трясёт!       Мальчик весело засмеялся в ответ. — Это саранча. — Как можно деликатнее поправил он, однако с его уст это прозвучало без какой-либо капли серьёзности.       В то же время несмотря на весёлость, незнакомец был слегка удивлён реакции Ани и Макса. Скольким ребятам он показывал различных насекомых! И сколько раз они с криком убегали от него или же с презрением говорили, что пора бы повзрослеть, заняться полезными делами и не мучить бедных насекомых. А тут ни страха тебе, ни шиканий. Наоборот, полное принятие его чудаковатости. — Какая же она хорошенькая, — сказала Аня и протянула было руку чтобы потрогать насекомое.       Однако незнакомец, поняв суть её намерений, одёрнул руку и прикрыл саранчу ладошкой другой руки. — Не надо, убежит! — уже спокойнее сказал мальчик и принялся рассказывать как и где он эту саранчу поймал и каких ещё насекомых он ловил за всю свою осознанную жизнь.       Друзья поначалу слушали, а потом, вспомнив, что их давно ждут, пошли в сторону лагеря. Мальчик с саранчой увязался за ними. Обогнав друзей и повернувшись спиной к дороге, а к ним лицом, он стал идти вприпрыжку, попутно расспрашивая своих спутников обо всём, что только приходило в голову. Весёлость ни на минуту не покидала этого озорного мальчишку. Он даже не заметил как пойманная им саранча сбежала. — А зовут-то тебя как? — спросил Максим, когда незнакомец поинтересовался откуда они прибыли.       И тут он наконец-то остановился. До этого не умолкающий ни на минуту весёлый мальчуган усмирил свой пыл. — Совсем забыл! — разведя руками, сказал он. — Я — Дима Сидоров. — Максим Тихонов. Для друзей — Макс, — сказал он и протянул руку новому знакомому, который тут же энергично пожал её. — А я Аня, — сказала девушка и напоследок уточнила, — Ясенева. — Очень приятно! Очень приятно! — весело тараторил Дима, пожимая руки новым друзьям. В следующее мгновение он стал смотреть на что-то у себя под ногами. Немного подумав, мальчик наконец спросил, — А где моя саранча? — Сбежала вестимо. — Невозмутимо ответил Максим.       Но Дима погоревал о пропаже недолго. В следующее мгновение он, как ни в чём не бывало, вприпрыжку побежал в сторону лагеря и всё также продолжил задавать Ане и Максиму разные вопросы. За всю беседу мальчик пять раз сказал, что многие считают его безбашенным и безответственным. Ребятам понравился их новый знакомый, говорить с ним было одно удовольствие. Однако на полпути это «удовольствие» встало и, уперев руки в боки, предложило наперегонки идти до лагеря. Не дождавшись ответа, он, что было духу, побежал вперёд. — Дима, ну подожди нас! — несколько сокрушённо произнесла Аня. — Пойдём! — невозмутимо сказал Максим, взяв подругу под руку.       Дима бежал так быстро, что не сразу заметил как на большой скорости мчится прямо к декорациям на входе. Секунда, и в следующее мгновение, после весёлого возгласа «Берегитесь все-е-е!» слышится дикий грохот. Дмитрий не успел затормозить и врезался, все громоздкие декорации свалились прямо на него. Аня вскрикнула от ужаса. Затем ребята побежали в сторону так называемого ЧП.       Друзья ни на шутку испугались за безбашенного товарища, в их головах роились самые страшные мысли. Однако долго грустить не пришлось: через какое-то время Дмитрий, поцарапанный и грязный, весело напевая: «Я не сплю, я живой! Я узнал, кто стал моей судьбой!»* выбрался из-под небольшого завала. Весёлый, словно не произошло ничего необычного, он подошёл к своим друзьям и, весело произнеся: «Айда на площщу!», вприпрыжку помчался впереди Ани и Максима. Последние лишь удивлялись его невозмутимости и весёлости. Площадь, 12:23       Максим, Аня и их новый товарищ пришли на площадь, где уже собралось порядка тридцати-тридцати пяти человек. — Та-а-а-а-а-ак… — протянула Аня. — Ма-а-а-альчики. — А? — одновременно спросили Максим и Дима. — Какой наш отряд? — Пятый, — ответил Тихонов.       Аня провела взглядом по площади. Народу было много, словно семечек на подсолнухе, а отрядов! Выбирай какой угодно — первый отряд, третий, шестой… Секунду! Аня тряхнула головой и снова внимательно осмотрела присутствующих. Вроде бы всё в порядке, но их, пятого отряда, не было. Вот не было и всё тут! Неужели опоздали? — А нашего отряда нет! — сокрушённо сказала Аня, всплеснув руками. — Как это «нашего отряда нет»?! — воскликнул Дима и, так вышло, прямо над самым ухом Анны. Девушка лишь сощурила глаза и приложила ладошку к уху. — Ну вот нет, и всё тут! — нервно произнесла она. Дима на пару шагов отступил от подруги.       Максим тяжко вздохнул и стал осматривать площадь и собравшихся людей. Сначала, он тоже видел другие отряды, но потом, присмотревшись внимательнее, заметил, что на противоположном конце площади выстроились в шеренгу четверо человек. Рядом с ними стояла девушка, держа в руках большую табличку, на которой красовалась надпись крупными буквами: «Отряд №5.». Девушку Тихонов узнал сразу — это была Лариса Витальевна, вожатая того отряда, куда поступили Аня, Максим и их новый друг. С души словно гора упала. Не опоздали значит! — Значит, нет, говоришь? — с долей придирки спросил Максим не то Аню, не то Диму. — Ну да… — Аня замялась. — А это что по-твоему?       Девушка даже не успела опешить, как Максим взял её за подбородок и поднял голову вверх. Аня сначала не поняла намерений друга и хотела было вырваться, что и попыталась сделать, однако в скором времени она заметила и вожатую, и табличку с номером отряда. Дима тоже заметил табличку, которую держала в руках вожатая. Убедившись, что Аня всё увидела и правильно поняла, Максим не стал больше удерживать подругу и отпустил её. Девчонка поправила причёску и стряхнула несуществующие пылинки. — Ну, что стоим? Побежали быстрее! — весело крикнул Сидоров и резвым бегом направился к пятому отряду. — Эй, нас подожди! — крикнул Максим парню вслед и добавил, обращаясь к Анне, — Ну, чего стоишь? Пошли!       Тихонов ударился бежать за новым товарищем, иногда крича ему вслед, чтоб подождал. Ясенева в ответ лишь пожала плечами и не спеша направилась за друзьями. 12:26       Наконец ребята пришли на площадь. Как и положено, здесь собрался, если и не весь лагерь, то их отряд точно. Вокруг было шумно, и дело было даже не в шелесте листьев и травы или пении. Дети из других отрядов бурно что-то обсуждали, а вожатые упорно пытались их, если и не перекричать, то хотя бы заставить замолчать на пару минут.       Самым шумным детям было, скорее всего, лет десять-одиннадцать. Глядя на них, Макс усмехнулся. Он невольно вспомнил каким бунташным был его класс три года назад. — Становись рядом, — сказал Максим Ане. — Димка, ты — за мной. — Не вопрос! — всё также весело отозвался он и направился за парнем в конец шеренги.       Ребята пришли вовремя. Лариса Витальевна начала разговор с приветствия и представления своей персоны, а затем стала рассказывать самую основную информацию. Она даже не подглядывала в планшетку, изредка могла лишь на пару секунд опустить глаза и снова вести монолог как ни в чём не бывало. Она говорила только самое важное, то, что считала нужным. Не стоит тратить своё и чужое время на то, что вряд ли потребуется в дальнейшем. Говорить надо если не кратко, то по существу, и так, чтобы тебя понимали.       Ларису Витальевну слушали, но каждый по-своему. Кто-то лишь делал вид, а кто-то, глядя по сторонам, не слушал вообще и думал о своём. Конечно, как тут слушать, когда вокруг столько всего интересного, столько разных незнакомых людей!       Пока вожатая рассказывала, к Максиму обратился Дима: — Макс! — шёпотом позвал он. — Да? — таким же шёпотом поинтересовался парень. Он немного повернул голову в сторону друга чтобы лучше его услышать. — Слушай, я хочу тебе кое-что сказать, ладно? — Хорошо, я тебя слушаю. — Видишь вон ту девчонку? — Дима кивнул на стоящую недалеко от Максима девушку.       Незнакомка была примерно такого же роста, как и Дима, у неё было красивое круглое лицо, большие голубые глаза и циановые волосы, собранные в красивую причёску из кос. Из-за причудливого цвета волос, худощавого телосложения и японской школьной формы, девушка больше напоминала новую куклу из аниме-магазина чем настоящую девочку-подростка. Максиму сначала показалось, что это либо манекен, либо новая вожатая, при том очень необычная. Можно даже сказать странная.       Юноша оценивающим взглядом посмотрел на незнакомку и медленно кивнул, однако в сторону товарища не повернулся. Максим всё не сводил глаз с этой загадочной персоны. Юноше не верилось, что такие девчонки вообще бывают. Он считал, что они живут в сказках и мультфильмах с красками а-ля «привет, эпилепсия!». А теперь же парень испытывал полнейший когнитивный диссонанс. — Ну да, вижу. — Красивая, правда? — Да, есть такое. А ты что, влюбился что ли? — в голосе Максима промелькнула заинтересованность.       Весёлый и беззаботный до этого Сидоров стал какого-то пунцового цвета. — Честно? — спросил он, опустив глаза. — Конечно! — громко шепнул Максим.       В сторону Тихонова обернулись остальные ребята и попросили не шуметь. Максим извинился, а когда все более-менее перестали обращать на него внимание, продолжил слушать друга. — Ну, влюбился — не влюбился, но она мне очень нравится. Не поверишь — но я даже не подшучивал над ней, и насекомых не показывал, думал испугается. Я вообще к ней не приставал… Ну, то есть… — он замялся. — Я понимаю, — ответил Максим с улыбкой.       В этот момент их «светскую беседу» прервала вожатая. — А теперь проверим, все ли здесь! — с этим словами Лариса Витальевна отыскала среди бумаг список отряда и начала называть всех присутствующих ребят, — Григорьева Юлия? — Здесь! — отозвалась названная Юлей.       Все сразу же повернули голову в её сторону, и Макс с Димой тоже. Взор всех ребят пятого отряда пал на девушку в японской школьной форме. Оказывается, незнакомку с циановыми волосами звали Григорьева Юлия. Теперь-то друзья знают её имя. «Так её зовут Юля! Надо же, какое красивое имя! Прямо как она сама», — подумал Дима и мечтательно прикрыл глаза. — Двачевский Борис? — Здесь! — лениво отозвался одноклассник Ани и Максима.       Сразу же все взгляды устремились на этого высокого темноволосого юношу в потёртой джинсовой одежде. Борису излишнее внимание со стороны было неприятно. Нахмурив брови и засунув руки в карманы, он с вызовом посмотрел на остальных и, бросив грубое «Хер ли уставились, дегенераты мля?!», смачно плюнул в сторону. Ребятам его реакция была крайне неприятна: они отвернулись от парня и стали о чём-то переговариваться. — Чё вы там пищите, крысы трюмные мля?! — кивнув в сторону новых товарищей, гаркнул Двачевский, — Хотите сказать — говорите молча! Молча, вашу мать! — затем сбавил громкость голоса и сказал куда-то в сторону, — Бесите, сучата мля…       Вожатая от такого выпада нового подопечного оторопела. На её практике Борис был первым таким трудным подростком. Она встречала немного грубых, невоспитанных детей, но такой «кадр», как Борис, судя по всему, был первым. «Что ж, не ты первый — не ты последний, голубчик!» — подумала вожатая, скрестив руки на груди. Лариса Витальевна в упор посмотрела на Двачевского. Остальные ребята сразу замолчали и посмотрели на вожатую. Борис, убрав руки в карманы, криво улыбался. Лариса Витальевна старалась выглядеть невозмутимой, но бьющийся наружу гнев давал о себе знать. — Подбирайте выражения, молодой человек, вы не у себя дома! У нас с вами отдельная беседа будет. — Как можно строже говорила вожатая, но получалось скорее с обидой нежели чем с назиданием.       Борис саркастично усмехнулся и показал женщине некультурный жест. Ребята негромко возмутились, однако стоило Двачевскому грозно посмотреть в их сторону, все разом отвернулись и опустили глаза. Довольный своей работой, парень также криво улыбнулся и сплюнул себе под ноги. Аня и Максим лишь покачали головами.       Решив не акцентировать внимания на назревающем конфликте внимания, вожатая снова посмотрела на список и продолжила перекличку: — Листьев Константин? — Я здесь! — Сидоров Дмитрий? — Зде-е-е-сь! — со смехом отозвался мальчик в футболке с Олимпийским Мишей. — Тихонов Максим? — Присутствует! — откликнулся он. — Ясенева Анна? — Я здесь! — отозвалась девочка с белокурыми косичками.       Собравшиеся напоследок обернулись в сторону Ани и, посмотрев около минуты на новую знакомую, снова устремили заинтересованные взгляды на вожатую. — Отлично! Раз все здесь, тогда я хочу провести вам небольшой инструктаж! Во-первых: вы не одни в лагере, вместе с вами здесь ещё три отряда. Ребята не большие, от девяти до четырнадцати лет. Поэтому пожалуйста, подавайте тоже пример им, ведь не считая меня, вы — самые старшие здесь! Далее: на пляже не заплывайте за буйки, которые там установлены, потому что иначе вы можете утонуть! Ещё: завтрак, обед и ужин здесь по расписанию. Так что не бойтесь, вы не пропустите приём пищи — когда подходит время для еды, по всему лагерю разносится специальный сигнал. Всё поняли? — Да! — хором отозвались ребята. — Теперь слушайте: вас нужно расселить. В лагере всего тридцать один домик, однако некоторые из них заняты. — Простите, Лариса Витальевна! — подала голос Юля. — А много домиков свободно? — Нет, немного. Учитывая, что они двухместные, а вас шестеро, то трёх домиков хватит. Из тридцати одного домика, свободно как раз три — домики номер тридцать один, шесть и девятнадцать. Кто куда? — Я с Максимом в девятнадцатый! — подняла руку Аня. — Я в шестой! — поднял руку Дима. — И меня туда запишите! — подхватила Юля. — Я в тридцать первый, — лениво сказал Борис. — В таком случае, я тоже… в тридцать первый… — вздохнул Костя Листьев.       Парню безумно не хотелось находиться в одном обществе с Двачевским, но делать было нечего — раз уж свободных мест нет, то придётся терпеть такого соседа, как Борис. — На этом наша линейка окончена, всем спасибо! Сейчас я выдам вам план лагеря и можете расселяться по своим домикам.       С этими словами Лариса Витальевна достала из своей папки какие-то листочки и протянула их первому попавшемуся члену отряда — Юле. Та взяла из рук вожатой листочки и стала передавать их дальше по отряду. Когда листы с планом были у ребят, они стали расходиться по своим домикам.       К Максиму и Диме подошла Аня. — Мальчишки, вы не поможете нам с Юлей донести наши вещи до домиков? — Конечно! — согласился Максим. — Как раз нам по пути!       С этими словами ребята взяли сумки и пошли к домикам. По дороге они познакомились друг с другом, а затем стали слушать рассказы Димы о насекомых и смеяться над его шутками или выпадами. Однако во время дружеской беседы Сидоров всё же не удержался чтобы не подшутить.       Пока Максим с чемоданами девочек неспешно ковылял в сторону домиков, а Аня и Юля, оживлённо беседовали о своём, о девичьем, Дима поймал в кустах большого жука. Тихонько, как мышка, он подкрался к друзьям и, выскочив из-за их спин, крикнул «Смотрите!» и показал пойманное насекомое. Аня на секунду опешила, но потом отошла на пару шагов, не забыв брезгливо поморщиться. Но, а Юля ни на шутку перепугалась. Григорьева, будучи чистюлей, не любила всяких насекомых, относилась к ним с долей брезгливости. Слушать разные истории или смотреть передачи вроде «В мире животных» — это запросто. Но видеть вживую, а уж тем более видеть и ощущать как по тебе ползёт что-то маленькое и противное, было для Юли неприятно и в какой-то степени страшно. И сейчас, когда новый друг прямо перед лицом держит большого толстого жука, беспомощно трясущего длинными лапками, был как раз таки подобный случай. — И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И-И!!! — огласил территорию лагеря «Совёнок» звонкий девчачий визг.       Юля перепугалась ни на шутку. С криком «А-а-а, мама! Убери его! Убери! Убери!» Григорьева, забыв о тяжёлых вещах и усталости, во всю прыть побежала в сторону домиков. Аня и Максим с непониманием посмотрели на друга, а Диме, в свою очередь, стало немного стыдно, что он обидел девочку, которая была ему симпатична, а когда ещё эта девочка стала громко ругать несостоявшегося шутника, было стыдно вдвойне.       Однако ссора была недолгой, как и знакомство на площади. Друзья помирились, а вот у Димы ещё остался на душе неприятный осадок. 14:59. Домик #6       Из-за очередного домика показался ещё один. Он был похож на своеобразный пивной бочонок. По крайней мере, размеры у него были соответствующие. — Спасибо вам большое, ребята! — восторженно произнесла Юля. — Без вас мы бы полтора часа шли до домика!       В её голосе больше не слышалась та обида, что была буквально минут пятнадцать назад. Юля была даже веселее чем до знакомства. Глядя на эту девочку-куколку, невозможно было не улыбнуться в ответ. — Всегда пожалуйста! — весело отозвалась Аня. — Нам несложно было. — Слушайте, у нас же сегодня свободный день! Давайте после обеда погуляем! Будем лагерь исследовать! — предложил Дима.       Аня ненадолго задумалась, Максим почесал затылок. «А почему бы и нет?» — решил парень. — А давай! — махнул он рукой. — Девушки! — добавил он, обращаясь к Юле и Ане, — вы как? — Лично я — за! — ответила Юля. — Ань, ты как? — Присоединяюсь. Карта лагеря у нас на руках, так что не заблудимся!       За весёлыми разговорами друзья даже не заметили, что за ними наблюдают из расположенных рядом с домиком кустов.       Борис Двачевский сидел тихо, словно боясь, что его увидят. За кем он наблюдал? За Аней Ясеневой, своей одноклассницей.       Она давно ему нравилась, можно сказать, парень влюбился в неё с первого взгляда. Борису казалось, что больше ни у кого на свете нет таких прекрасных небесно-голубых глаз. Глядя в эти бездонные озёра, Двачевский забывал практически обо всём, а уж тем более о том, что буквально каких-то пару минут назад он хотел подшутить над Анной, выдать крутое словцо, до боли ранящее душу. В какой-то момент ему становилось стыдно за свой скверный характер. Она была такой надменно-прекрасной, что он не мог не улыбнуться, глядя на неё. До этого Борис воспринимал Анну всего лишь как одноклассницу, любимицу учителей и святошу из «Института Благородных Девиц», на которую не то что смотреть, а даже дышать не надо, иначе скажет, что её совратили одним лишь взглядом. Юноша старался как-то высмеять Ясеневу, но та никак не реагировала на его оскорбления или же делала вид, что не реагирует, а то и нередко могла и его в ответ оскорбить. А он молчал. Понимал, что заслуживает. Понимал, что Аня говорит кристально чистую правду. Он понял в скором времени, что Анна не даст себя в обиду и принял так называемый пакт о ненападении. Далее они лишь сохраняли хорошие отношения, но только когда Борис немного повзрослел, стал понимать, что кроме банального уважения есть что-то ещё: то, что безудержно тянуло его к ней, то, что заставляло сердце болезненно сжиматься при виде этой белокурой красавицы в красивом сарафане и неизменными косами с бантами.       Бессоными ночами, когда-либо самому не спалось, либо мать буянила, Борис садился на подоконник и смотрел на прекрасное девичье личико на экране дисплея мобильника. Лицо юноши озаряла светлая-светлая улыбка. Он вспоминал Аню, а потом целовал экран в том месте, где на фотографии девушки были губы. И улыбался, а порой смеялся. Громко, до хрипа в горле, и заливисто, запрокидывая назад голову, а потом с пару минут трясся в истерике. Это нормально. Нормально для него. Бесчувственные с виду люди на самом деле тоже чувствуют боль, но никогда не покажут этого потому что однажды их чувства оплевали, а на «звоночки» вроде «Дайте любви!» закрывали глаза. Мать не обращала на это внимания, она давно жила с мыслью, что её сын — законченный психопат. И если раньше она ругала Бориса, то теперь ей было совершенно наплевать на него. «Паспорт получил, а ума как не было — так и нет!» — негодовала Алиса. А парню это равнодушие даже и в плюс, меньше вопросов и проблем возникнет.

Если раньше мне били в морду, То теперь вся в крови душа

.       Он всячески абстрагировался от внешних раздражителей, иногда не без спиртного. Кто-то идёт за помощью к подружке или другу, к знакомому психологу, к Богу, к любящей мамуле, Борис же — к бутылке. Он уже никому не верит и ничего не ждёт. Хватит, в конце концов пустых надежд и желаний! Говорят, надежда умирает последней. Борис с превеликой радостью убил бы её одной из первых. Долго и мучительно, чтоб неповадно было! Юноша выбрасывает плохие мысли из больной головы и предаётся воспоминаниям об Ане. Он вспоминает всё до мельчайших деталей: её звонкий смех, бархатный голос, добрый взгляд прекрасных глаз из-под пушистых ресниц, мягкие ухоженные ладошки, сладко пахнущие карамелью и мандаринами золотые волосы. Такие он встречал разве что в добрых сказках у прекрасных принцесс и сам он, что уж греха таить, мечтал о такой. И ведь нашёл. Борис от осознания этого ощущал себя самым счастливым человеком в этой никчёмной жизни, ведь он мог любить хоть кого-то. Значит не всё ещё потеряно… Но счастье было недолгим и непостоянным как и всё, что когда-либо было в его жизни.       Чувства юного хулигана оставались безответными. Он видел, что одноклассница воспринимает его всего лишь как приятеля и в большинстве случаев крутится с этим неудачником Максимом Тихоновым. Это очень злило парня. Чем этот микроб лучше его? Его, Бориса Двачевского, реального пацана всея школы!

Поступь нежная, лёгкий стан… Если б знала ты сердцем упорным Как умеет любить хулиган, Как умеет он быть покорным

.       Нет, он это не оставит просто так. Он отвоюет свою девочку во что бы то ни стало! И не важно, что случится с соперником. Аня будет его и только его! И никто не посмеет её увести. Борис не верил в чувства между ними. Ровно как его мать, Алиса Двачевская, в далёком 1989-м году не верила в любовь между родителями Ани — Семёном и Славей, так и Борис сейчас, спустя двадцать четыре года, не верил в эти чувства между Максимом и Анной. Полный решимости, Двачевский сжал кулаки и, гордо задрав голову, напоследок окинул презрительным взглядом счастливого, ничего не ведающего, Максима. — Ну вот и усё, карачун тебе, Максик! — ядовитым шёпотом произносит Борис, уходя прочь.       У него ещё не было конкретного плана действий, как именно убрать Максима со своей дороги, но это лишь вопрос времени. Всего лишь вопрос времени…

Любимая, меня вы не любили, Не знали вы, что в сонмище людском Я был как лошадь, загнанная в мыле, Пришпоренная смелым ездоком.