The Crawl

      Из отражения в зеркале на меня смотрит тридцатилетний урод. Даже форма лица — уродливая: продолговатый, чуть сплющенный, овал, суженный к подбородку и наоборот шире — ко лбу и скальпу. Кривлю губы, рассматривая собственные черты лица. И почему шкуры врут, что я их привлекаю? Зарятся на популярность и деньги?       Оттягиваю кожу на горле. Как это хоть сколько-нибудь может быть привлекательным? Морщины и прыщи на неестественно широком, костистом лбу, залысина (а корни седеющие), обвисающие впалые щеки со складками — будто мне, блядь, не тридцать, а девяносто, — и узкий вырез глаз, словно я постоянно прищуриваюсь.       Под глазами — огромные мешки. Я действительно лег вчера (вернее, сегодня) поздно. И позавчера, и поза-позавчера… Приближаю лицо к зеркалу ближе и кропотливо рассматриваю свои обветренные сухие губы — отвратительной формы, признаться: не большие, но и не маленькие, не то чтобы широкие — скорее плоские, искривленные, словно не переставая брезгливо поджимаю их, и почти бесцветные — а уголки «подведены» вверх; темная складка, с ямкой — фильтрум, кажется, делает меня еще старее. Челюсти же — массивные, угловатые, выпирающие вперед, как и подбородок с ямкой посередине; тоже широкий — «волевой». Нелепый эпитет.       Про нос и переносицу даже говорить странно. Ощущение, что сам нос несколько раз сломанный, кривой, широкий; кончик же наоборот длинный, острый (наверное, в роду у меня много жидов). Ноздри — маленькие, а крылья большие, продолговатые — на одном из них маленькая коричневая родинка. (Вкупе, ноздри с кончиком в анфас образует фигуру маленького перевернутого треугольничка). Просто, блять, человек-контраст. Надбровные дуги такие широкие, что, кажется, будто кость выпирает изо лба.       Темная ямка (от тени широких, выдающихся вперед надбровных дуг, подобно скрывшимся в такой же тени глубоко и широко друг от друга посаженным глазам) — складка — на переносице больше всего бросается в глаза. Я весь непропорциональный. Шея, по сравнению с крупной головой и большими заостренными ушами, неестественно тонкая, с отвратительно низко расположенным острым бугорком — кадыком.       Хотелось перемен, поэтому вчера согласился на предложение Ксюши, у которой были остатки черной краски, перекрасить свои волосы. Черные пряди коротких волос ничуть не совмещались со светлыми широкими бровями и щетиной на подбородке и под носом, ну да похуй. Лучше меня уже не сделать.       Вздрагиваю от резкого звука СМС, буквально разрезавшего тишину. Странно, вроде слитый номер в сеть сменил, о нем знают только ближайшее окружение, и то, пишут только в телеграме или на фейк вк. Значит, кто-то незнакомый. Какой-то прозорливый фанат?       Разблокировал экран своего восьмого айфона — благо, денег в последнее время немало — и открыл сообщение. Меня всего обдает холодом; кожа покрывается мурашками. Всего одно фото, а сколько переживаний.       На размыленном, смазанном снимке, тем не менее, отчетливо виден я. Сижу в сумраке за столиком в какой-то обшарпанной комнате и закидываюсь сразу несколькими таблетками. Рядом со мной, на том же диванчике, смутный силуэт, колющийся в вену.       Собираю остатки мужества, чтобы не паниковать, но дыхание уже участилось, ухнувшее куда-то вниз сердце гулко и быстро бьется о грудную клетку. Если это куда-то сольют, мне грозит от пятнадцати до двадцати лет как минимум, а даже если не докажут мою вину — признают соучастником или просто свидетелем, утаившим преступление — неважно, так или иначе сажусь на бутылку, и вся жизнь, блогерство коту под хвост. Пиздец.       Дрожащими пальцами набираю ответ.

— Что ты от меня хочешь?

      Очевидно, мне бы не написали просто угрожая. Это шантаж.       С замершим сердцем, чуть ли не гипнотизируя пристальным взглядом телефон, жду ответа. Так сильно волнуюсь, что, кажется, появляется тремор пальцев. Время тянется медленно, долго, словно жвачка.       Снова трещит телефон, пугая меня — блядские нервы. Так и до инфаркта недолго.

— А ты догадливый, Уткин.

      Я почти физически ощущаю, как лопаются капилляры.       Просто не может быть.

— Если не хочешь, чтобы весь интернет увидел, какой ты нелицемерный ЗОЖник, приходи ко мне. Сегодня вечером жду тебя. Адрес скину позже.

      Вот так и начал рушиться мой мир, медленно превращаясь в ад.