История одного актёра

POV Натали Как только я перешла порог своего дома на самой окраине Тинворта, первым делом я полезла обнимать своего дорого братца. По сути, особой любви к детям я не питаю, но это миловидное существо, именуемое моим братом, я трепетно оберегаю и обожаю. Может, всё дело в том, что он мой родной брат? Наверно, так и есть. Самая отличительная черта внешности Итана — это глаза. Огромные карие глаза. Сам цвет-то самый обыкновенный, но у него нет. Походу, это у нас наследственное, отличаться внешностью! Они светло-светло карие, можно сказать даже, что они цвета лесного ореха. И зрачки у него всё время расширены, и от этого глаза его ещё выразительней. И ресницы у него длинные, и когда он смотрит на меня, раскрыв свои детские глаза, хочется отдать ему всё, что у меня есть, лишь бы его взгляд не был таким грустным. А вот остальное в нем самое обычное: кожа у него бледная, но не настолько, как у меня; взъерошенные тёмно-русые волосы; нос картошкой; пухлые губы и щёки. — Угадай, кто у тебя будет преподавателем в школе? — ни разу не хвалясь, говорю ему. Он пожимает плечами, взгляд какой-то отрешённый, и смотрит он будто сквозь меня. От такого холодного и равнодушного Итана становится не по себе. — Что случилось? — уже более осторожно задаю ему вопрос. — Натали! — услышала я позади возглас мамы. Встаю с колен и разворачиваюсь. Прямо перед моим лицом оказалась моя мать, фальшиво улыбаясь, словно показывая этим, как она «рада» меня видеть. Лицо от её «мины» искривляется, и я так же улыбаюсь ей в ответ и «счастливо» обнимаю. Я, конечно, люблю её, но иногда бывает, что она вызывает у меня отвращение. Впрочем, у нас это взаимно. Так как она питает особые чувства к Тёмному Лорду, она уже с детства пыталась сделать из меня пожирательницу, чтобы она могла подать меня, так скажем, на блюдце самому Волдеморту. При этом она вбивала мне в голову запретные заклинания, чтобы я смогла как следует предстать перед Тёмным Лордом и показать, на что я способна, а маме в это время не пришлось краснеть за меня. Так же её поддерживал отец, и если к маме я хоть как-то с уважением и даже с любовью в сердце относилась, то к нему — никак, вообще. Он самый что ни наесть на свете подкаблучник: что мама ни скажет — всё делает! Что мама не попросит — так же делает всё беспрекословно! Мама начинает злиться на него, кричать, так он сразу же пытается прекратить конфликт, беря всю вину на себя, даже когда ясно, как день понятно, что виновата мама! Бесит! Хотя вру, я всё равно люблю его… Мне нравится в нём то, что он в нас с Итаном души не чает! Он, конечно, нас не балует, но если мы что-нибудь натворим он всё время нас прикрывает. И если я перечу матери, когда она не права, он, под страхом выйти из зоны подкаблучника, поддерживает меня. Ещё мне нравится, что он добряк добряком! Иногда бывает, что он холоден по отношению к нам с братишкой, но в его глазах всё же видна любовь. Так же он всегда поддерживал меня в том, что я хочу стать профессором Истории Магии, в отличие от мамы! Он говорил, что это моя жизнь и я только я должна выбирать кем мне быть, но к Чёрной метке на руке это не относилось. Я могу быть, кем хочу, но при этом я должна быть на стороне Тёмного Лорда! Спасибо, папуль! Не хочу я быть Пожирательницой смерти! Я не люблю Тёмного Лорда и всячески не одобряю его действия! Иногда я поражаюсь: как? Как я могу не любить Тёмного Лорда, когда у меня вся семья на нём помешана?! Даже Итан! Ну как они смогли завербовать бедного ребёнка? Ему только недавно исполнилось одиннадцать, а он уже с пяти лет твердит, что хочет вступить в ряды пожирателей! Ну, малыш! Как ты не понимаешь, что тебе это не нужно? Это же ужасное клеймо на руке всю жизнь будет с тобой! Как на протяжение всей своей жизни ты будешь скрывать его, только чтобы тебя не засадили в Азкабан? У папы, как и у мамы, собственно, тоже есть чёрная метка. Папа работает в Минестерстве Магии в отделе (Департаменте) магических происшествий и катастроф, а мама в Визенгамоте. Помню, как только узнала, что значит, чёрная метка и что случится, если кто-то про неё узнает, не разрешала родителям ходить на работу! Я цеплялась в их ноги и не пускала, потому что боялась, что их могут разоблачить, а я останусь совсем одна. А папа каждый раз садился на колени, чтобы быть наравне со мной, трепал мои белые волосы и говорил: «Тебе нечего боятся, глупышка моя», а потом закинет меня на плечо и как давай меня крутить, что голова долго кружилась потом! А мне было весело, я смеялась. Позже, только ради этих весёлых моментов, я не пускала их на работу. А ещё обращаться к кому-то всякими ласковыми словами — это у меня от папы. Раньше мне казалось, что он просто на просто не может запомнить моё имя, но потом я спросила у него почему так и он ответил, что обращается так только к тем, кого любит всей душой. На втором курсе я стала называть Руди «милым», как только родился Итан — «малыш». Вот со второго этажа спускается папа и радостно налетает на меня, потрепав волосы братишке и обняв маму за талию, ведёт всех на кухню. Ох, эта семейная идиллия! Почему ты такая не настоящая?

***

Август. Как выражается папа русской поговоркой: «В августе до обеда — лето, а после обеда — осень». Мама то и дело твердит мне каждыми днями, что я стала вести себя ещё хуже грязнокровок! Поэтому целыми днями, она вновь учит меня манерам. Постоянно говорит, что я вилку не правильно держу, что у меня спина согнута, когда я хожу и так далее и тому подобное! Раздражает! Весь июль я получала письма от Руди и Джорджа. Иногда мне ещё писал Фред! В своих письмах он писал, как искренне ненавидит меня за то, что я забираю у него «Форджа»! Мне даже пришло одно письмо от Стронга! Он написал, о каких-то чувствах ко мне, но я лишь посмеялась и сожгла письмо! Писать в ответ я не стала. И вообще, как он узнал, где я живу?! Джордж приглашал меня погостить у него дома! Так мило! Но мне пришлось ему отказать — не удобно же! Руди писал, что мракоборству его будет обучать сам Грозный Глаз! И что Дамблдор принял его в Орден Феникса — организация для борьбы с Пожирателями Смерти —, но это очень секретно и попросил меня никому не разглашать. Вообще, как писал Руди, Дамблдор пригласил его, только потому, что увидел его имя в списке ОД (мне он сказал то же самое, когда принимал меня на работу в Хогвартсе), а ещё этому способствовало, что он хочет стать мракоборцем, да и вроде ему что-то Гарри рассказывал про него. Ещё пришли оценки по ЖАБА, у меня по всем Превосходно, кроме Прорицаний — по ним Удовлетворительно. Этого следовало ожидать, так что я ни капли не расстроена! А вот у Руди по всем Превосходно! Как так? В «Ежедневном пророке» появлялись чуть ли не каждый день сообщения о загадочных несчастных случаях, о пропавших без вести, а то и погибших волшебниках. Это немного угнетало, но я продолжала радоваться жизни и новому дню. Ведь какое мне дело до этих смертей?! Итану прибыли письма из Хогвартса со списками учебной литературы, так как родители работали, мне пришлось идти с ним в Косой Переулок. В детстве, мама не разрешала мне пользоваться летучим порохом, видите ли, это занимает слишком много времени и мне приходилось трансгрессировать с ней. Я была ребёнком, и это было ужасно. Мало того, что сдавливало со всех сторон, и не возможно было вздохнуть, так приходилось со всей силы держать маму, которая вяло, сжимала мою руку. Можно было подумать, что она вот-вот меня отпустит. Именно из-за таких ужасных воспоминаний, я нарекла Итану воспользоваться каминной сетью, а сама трансгрессировала в Дырявый Котёл. В кабаке было пусто. Только Том, морщинистый и беззубый хозяин кабачка, оставался на своем посту. — Так не привычно, — сказала я, и это отдалось ели слышным эхом от стаканов. — Как и мне, — хмыкнул Том. Из камина вылетел Итан и сразу же закашлялся. Я дала ему отдышаться, и мы прошли через черный ход в холодный тесный дворик, где стояли мусорные баки. Я постучала по строго определенному кирпичу в стене. Тут же перед нами открылся проем в виде арки, за которой виднелась извилистая, мощенная булыжником улочка. Итан восхищённо ахнул. Пройдя сквозь арку, мы остановились и осмотрелись. Косой переулок изменился. Пестрые сверкающие витрины с выставленными в них книгами заклинаний, котлами и ингредиентами для волшебных зелий были наглухо заклеены плакатами Министерства магии. На большей части этих мрачных темно-фиолетовых плакатов были размещены движущиеся черно-белые фотографии известных Пожирателей смерти, скрывающихся от поимки. С витрины ближайшей аптеки кривила губы в презрительной усмешке Беллатриса Лестрейндж. Несколько окон были заколочены досками, в том числе витрина кафе-мороженого Флориана Фортескью. Зато по всей улице, как грибы после дождя, высыпали обшарпанного вида лотки и палатки. У ближайшего лотка возле входа в книжный магазин «Флориш и Блоттс» к полосатому тенту был приколот кусок картона с надписью:

Высокоэффективные амулеты против оборотней, дементоров и инферналов.

Тощенький волшебник бренчал связками серебряных подвесок на цепочках, зазывая прохожих. — Не желаете амулетик, сударыня? — Окликнул он меня и масляно улыбнулся Итану. — Защитить вашу прелестную шейку! Итан мёртвой хваткой вцепился в мою руку и я мягко ему улбынулась. — Обойдусь, — холодно ответила я продавцу, проходя мимо.

***

Купив всё, что нужно было, я хотела было пойти домой, как услышала оклик Итана: — Ната, смотри! Вот это да! — Он пальчиком указывал на магазин близнецов Уизли. Среди тусклых, залепленных министерскими плакатами витрин соседних магазинов лавочка Фреда и Джорджа била по глазам, словно фейерверк. Случайные прохожие долго еще оглядывались на их витрину, а кое-кто даже останавливался, словно зачарованный, не в силах отвести от нее глаз. Витрина слева от входа сверкала невероятным разнообразием товаров, которые подскакивали, вертелись, светились, прыгали и пищали. Даже больно было смотреть на эту пестроту. Витрину справа целиком закрывал гигантский плакат, темно-фиолетовый, как и плакаты от Министерства, но на нем пылали гигантские ярко-желтые буквы:

Почему так всех волнует Тот-Кого-Нельзя-Называть? Лучше пусть народ волнует Тот-Кто-Умеет-В-Кишках-Застревать! Он хитер, он шустер! От него с давних пор У всей страны запор!

Итан весело засмеялся и стал тянуть меня туда. Ну как этому мальчугану с весёлыми искрами в глазах, можно отказать? Я кивнула и Итан вырвав свою руку из моей, побежал смотреть. Вздохнув, я двинулась за ним. Я зашла в магазин, который был битком набит покупателями, а от Итана и след простыл! В поисках Итана, я стала озираться по сторонам, а заодно и рассматривать лавку Фреда и Джорджа: какие-то ящики и коробки были наваленные до потолка. Среди них были и Забастовочные завтраки, разработанные близнецами в их последний, так и не законченный учебный год в Хогвартсе. Самым большим спросом пользовались Кровопролитные конфеты — на полке осталась только одна помятая коробка. Стояли целые контейнеры шуточных волшебных палочек — самые дешевые при взмахе просто превращались в резиновых цыплят или в пару боксерских трусов, а самые дорогие модели колотили незадачливого пользователя по голове и по загривку. Лежали в коробках усовершенствованные перья для письма: самозаправляющиеся перья, перья с автоответчиком и перья со встроенной проверкой орфографии. В толпе наметился просвет, и я протолкалась к прилавку, где несколько восхищенных десятилеток разглядывали крошечного деревянного человечка, который медленно поднимался по ступенькам к маленькой, но совсем как настоящей виселице. Все это было установлено на коробке с надписью: «Висельник многоразового использования. Если ты пишешь с ошибками, он закачается в петле!». Среди малолеток Итана не оказалось. — Мерлин его подери! Как найду, вот он у меня огребёт!