История одного актёра

POV Джордж Я стоял возле волшебного барьера между девятой и десятой платформой. Вот-вот должны были появиться Рон, Джинни, Гарри и Гермиона, и всем нам не терпелось их встретить. Здесь был Грозный Глаз Грюм, облаченный в просторный дорожный плащ и сжимающий в шишковатых пальцах длинную трость; в котелке, низко надвинутом на волшебный глаз, он выглядел отнюдь не менее устрашающе, чем с непокрытой головой. Рядом с ним стояла Тонкс в заплатанных джинсах и фиолетовой майке с эмблемой «Ведуний» — ее ярко-розовые волосы блестели на солнечном свету, льющемся сквозь грязную стеклянную крышу вокзала. Следующим был Люпин — бледное лицо, волосы с проседью, длинный потертый плащ, с грехом пополам прикрывающий старые штаны и джемпер. А возглавляли компанию мама и папа в своих лучших маггловских нарядах и мы с Фредом, оба в новых с иголочки куртках из драконьей кожи. - Рон, Джинни! — Мама поспешила крепко обнять своих детей. — Гарри, дорогой, ты тоже здесь! Ну, как дела?  — Нормально, — ответил Гарри. Мама наградила сердечным объятием и его. Заметив взгляд Рона на наших куртках, наши с братом улыбки стали шире.  — Это еще что такое? — спросил он, кивая на них.  — Самая лучшая драконова кожа, братишка. — Фред слегка поддернул молнию. — Бизнес процветает, вот мы и решили себя побаловать. Взгляд сам собой отрывается от Рона, и вот он уже преследует движение белого хвостика в толпе. Нервно сглатываю ком в горле, а взгляд всё не уходит от неё. Я всё ждал, когда же она обернётся! Но тут и Рон поймёт, что лучше, чтобы этого не произошло. Не буду врать, до боли хочется вновь взглянуть в её тускло-голубые, словно бесцветные глаза; хочется увидеть тот самый милый румянец, который мне нравится; такую редкую, но даренную лишь мне улыбку… И как только я собрался с силами, чтобы отвести взгляд, она посмотрела на меня! Посмотрела таким взглядом, что что-то щёлкнуло в груди. Её глаза подозрительно заблестели, и она через силу помахала мне рукой. И тут так до жути захотелось подойти к ней, обнять… и никогда не отпускать. И только я хотел подойти к ней, как она развернулась от меня, словно показывая этим, что не хочет меня видеть.  — Мерлин упаси! — взмолился Фред. – Хэй, Ренни! Окликнул братишка Руди, и когда тот обернулся, Фред жестом руки подозвал его к нам. Родители, скорее всего Ренарда, двинулись по перрону к выходу с вокзала, а Руди с Натали стали подходить к нам. Как только они подошли, Фред обхватил Руди за шею и повёл его знакомить с Грозным Глазом.  — Привет, — поприветствовала меня Натали, пытаясь сделать голос как можно более холодным, но он получился скорее неуверенным.  — Привет, — на минуту замолкаю, не зная, что сказать. Вздыхаю и обнимаю её за плечи, со всей силой прижимая к себе. Утыкаясь мне в шею, она сжала кулаки на мой спине. Уверен, не будь на мне одежды, она бы впилась в меня ногтями, так глубоко, что остались бы царапины, и из них просочилась бы кровь. Почти не касаясь губами, целую её в висок.  — Мне… — Начинает она, и голос от долгой немоты стал хриплым и тихим. — Мне предложили работу в Хогвартсе, профессором Истории Магии.  — Это же хорошо! — Я резко отпрянул от неё и взял её лицо в свои руки. - Ну, да… — Она не уверенно пожимает плечами. Смотрю в её глаза, а она упорно отводит взгляд. Руки её дрожат, и она впивается ими в мою куртку, сильно сжимая. — Прости, — почти шепчу. — Не слышу, — явно издеваясь, говорит она. — Прости меня, — уже чётче и громче. Молчит. — Хочешь, встану на колени? — С улыбкой спрашиваю. Я и вправду уже хотел было встать, даже в коленях согнулся, но Натали стала меня останавливать, чуть краснея. Эх, как же я давно не видел её румянца на щеках! Когда она краснеет, это всегда так по-особенному. На её почти белой коже, он слишком заметен, от чего она становится ещё милее. — Идиот, — закатывает глаза. Она всегда закатывает глаза, а мне всегда смешно. Это так забавно. Наверно, этим она хочет показать, какой я идиот или просто для пущего эффекта. Скорее всего, первое. — Какой парень — такая девушка! — Я прыснул, а она лишь усмехнулась и прикрыла глаза. Заправляю её прядь, выбившую из хвостика, за ухо. Люблю это делать. Иногда мне кажется, что она не расчёсывается. Проснётся утром, заделает свой высокий хвостик, сделает все свои дела, и так идёт в Большой зал. Собранные волосы волной спускаются на плечи и спину, сами они чуть кудрявятся и извиваются в разные стороны, наверное, поэтому и кажутся не расчёсанными. Пряди на висках из-за того что слишком короткие выбиваются из резинки и причудливо торчат, из-за чего мне приходится заправлять их за ухо. А мне даже в радость это. Она потом смешно морщится и вновь их приводит в прежнее состояние. — Я люблю тебя, — шепчу как тогда, в проёме за медным рыцарем, в ответ опять красноречивое молчание. Я вижу в её глазах любовь, но она молчит. Боится, может? — Уизли… Её брови сгустились, как тучи; разминая кулаки, она громко задышала. -..ты, — ноздри раздулись, и она слегка толкнула меня в грудь, — самоуверенный, — вновь толчок, я делаю шаг назад, — эгоистичный, — толчок, — напыщенный идиот! Не сильно бьёт меня в грудь, а я улыбаюсь. — Не бросай меня больше, — глаза заслезились; изо рта вырвался тяжёлый вздох, — никогда… Она тянет ко мне свои дрожащие руки.  — …прошу. Минута и я из-за всех сил прижимаю её к себе, сильнее, чем до этого.  — Никогда, — повторяю её слова и утыкаюсь носом в её волосы. В такие мягкие, в такие до безумия мной любимые.