История одного актёра

POV Натали Как иногда приятно поваляться в кровати с утра. Лежать и ничего не делать. Никто тебя не достает, и ты можешь спокойно отдохнуть. Вспомнить, что тебе снилось, а затем удивляться безграничной фантазии своего сознания. Ну или так и не вспомнить. Я улыбнулась лучам солнца, что смогли прошмыгнуть через шторы и сладко потянулась. Может, еще поспать? Ага, сто раз. Дверь противно скрипнула, оповещая об утренних гостях. — Натали, — слащаво протянули близнецы, заглядывая в комнату Джини, где я, собственно, и нахожусь. — О нет, — протянула я, закрывая лицо руками, — что вам опять нужно от меня? Этот их тон ни к чему хорошему не приводит никогда в жизни! Они залетели в комнату, пряча что-то за своими спинами. Аппарировали ко мне на кровать и мне пришлось натянуть одеяло до подбородка. А ведь это утро так хорошо начиналось! Что же эти дьяволы воплоти, хотят от меня? — Мы кое-что узнали, — говорит Фред. — Кое-что крайне интересное, — подхватил Джордж, улыбаясь. — И что же? — я выгнула бровь и тут же прищурилась с опаской. — Что у нашей не красивой по утрам, не такой уж и любимой Натали сегодня день рождения! — говорят они вместе, улыбаясь до ушей счастливые своей шуткой. Что, правда? Ох, убью Руди. — Но не спеши с выводами, — Джордж высвободил одну руку и щелкнул меня по носу. — Мы также узнали, почему ты не любишь этот день и поэтому мы разрешаем тебе ничего не дарить нам. — Серьезно? — хмыкнул Фред. — Ты готова забыть про свой праздник, лишь бы не мучать свою скудную фантазию, выбирая подарки другим? — Если уж я ничего не дарю другим на их дни рожденья, то и мне ничего не должны! — я вылезла из-под одеяла и хмуро уставилась на них. Во-первых, это слишком муторно: выбирать кому-то подарок, а делать это из года в год, так вообще за пределами моего понимания. Во-вторых, я не люблю этот праздник и то, что на меня тратят свои деньги. Конечно, это довольно приятно, но повторюсь, что мне не нужны чужие подарки, когда я ничего не дарю в ответ. В-третьих, да, моя фантазия слишком скудна, чтобы выкидывать что-то новенькое каждый год. — И вам не стоило этого делать, — близнецы протянули мне большую коробку и альбом для колдографий. Я тут же покраснела, потеряв весь свой напущенный вид. Ну Мерлин, черт тебя дери! За что? За что они так со мной? Я их никогда не поздравляла, даже просто не говорила «с днем рожденья», хотя я прекрасно знаю, когда оно у них! Почему они так любят издеваться надо мной? — Ну не реви только, — Фред закатил глаза, а я тут же смахнула белую пелену с глаз. Давно мне не дарили подарки. Я всегда запрещала моему Ру делать это, по ясным причинам. Джордж нежно улыбнулся и мягко коснулся моей коленки. — Серьезно, прекращай, Дефс, — кажется, кое-кто у нас не любит женские слезы. Мерлин, до чего я докатилась? Живу у близнецов, иногда, бывает, сплю с ними, — а с одним так и во всех смыслах, — а теперь еще и плачу при них. Слезы как назло не останавливаются. Кажется, я сломалась. Закрываю лицо руками, чтобы не встретиться с ними глазами. Близнецы шумно вздыхают и подсаживаются ко мне ближе. Садятся по разные стороны меня и обнимают за талию. Я люблю их. Их обоих, и это, наверное, впервые, когда я признаю это. — Фордж, скажи своей девушке, чтобы она перестала, — взмолился Фред. — Не надо ничего говорить, — я вытерла слезы и глубоко вздохнула. Чтобы успокоиться этого было достаточно, ну плюс еще мягкие руки близнецов помогли. Я протянула руки к подаркам и прикусила губу. Что же они мне подарили? Большая коробка, оранжевого цвета и с красной лентой мне приглянулась в первую очередь. Я с детским счастьем накинулась на обертку и за считанные секунды быстро с ней управилась. Близнецы сдерживали свой смех и я открыла коробку, задержав дыхание. — Ничего умнее не придумали? — спросила я, скептично выгнув бровь. Коробка в коробке. Ха-ха. Через минуту, спустя коробку в коробке, которая была в коробке, которая также была в коробке и так далее, я достала и сам подарок — футболку с близнецами. Серого цвета на размер больше меня, но зато мягкая как пена от сливочного пива. Это не смешно, но я рассмеялась как ребенок. Какая прелесть, в ней, пожалуй, только дома ходить, но, увы и ах, близнецы взяли с меня обещание носить ее хоть раз в месяц вне дома. Я взяла в руки альбом, чтобы полистать пустые странички, но каково было мое удивление, когда я обнаружила обратное — такое не сможет заснять ни одна камера мира. Весь альбом заполнен с двух сторон, можно сказать, он чуть ли не разрывается от колдографий со мной и близнецами. До этого дня я тоже не знала, что у меня есть с ними общие колдографии, да и вообще что они у меня есть. И ладно бы хоть нормальные вставили так нет же: здесь я сплю, а они рядом лежат, здесь они уже издеваются над моим спящим лицом, а вот здесь я вообще ем, а один из близнецов позади мне корчит рожи! Я говорила, что люблю их? Я оговорилась случайно. Хотела сказать: я убью их. — Вот моя самая любимая, — Фред тычет пальцем в альбом и заливается мальчишеским смехом. Я уставилась туда, куда он показал, а мое лицо, наверное, с красного оттенка приняло белый цвет. На колдографии Фред подавился и выплеснул свой тыквенный сок на меня. Черт, я отчетливо помню этот день, но никогда бы не подумала, что меня снимают! Может, он еще специально подавился?! — А моя… — Джордж забрал у меня из рук альбом и начал искать нужную ему страницу, после чего остановился и так же ткнул пальцем, — вот, вот эта. Я посмотрела и натянула одеяло на глаза. Я не хочу больше их смерти, кто-нибудь, убейте лучше меня. Близнецы заржали. — Д-дефс, — смеясь, ели как выговорил Фред, — мне кажется, здесь ты получилась очень даже ничего! — Там только моя задница и ничего больше! — Ну, так я про это и говорю, — он все так же смеется, а я зажмурилась от стыда. Это был урок у пятикурсников. Было жарко, и я открыла все окна. Сильный ветер ворвался в класс, поднимая вверх пергаменты и перья, и, к не счастью, он задрал и мою мантию с юбкой. По закону жанра я стояла ко всем спиной. Черт, если подумать, то ветер не мог такого сделать! Вот будь я в одной юбке, то здесь и думать не о чем было бы… Не говорите мне, что это тоже их проделки… Они пошутили, а мне теперь жить с этим, да еще и любоваться своим провалом! — Тебе не должно быть стыдно за это, — все также шутит он надо мной. — Ладно, если бы тебе не было чего показать, тогда да, ау! — Пошутили, и хватит, — неожиданно для нас обоих говорит Джорджи. Уже поздно строить из себя героя, дорогой! — Братишка, не обязательно было бить меня, — недовольно пробурчал Фредди. — Ты же сам показал нам ее. — Я вообще-то говорил про ту, которая рядом, — также пробурчал Фордж. — Как здесь оказалась эта колдография? Она слишком милая! — возмутился Фред, и я засунула свой интерес куда подальше, лишь бы не вылезать из-под моей опоры — одеяла. — Ты же сам ее сюда вставил, — усмехнулся мой любимый. Мерли-ин, они только подстегивают мой интерес! Они молчат, а я тем более. Наверное, пытаются прожечь друг в друге дыру глазами. Я кусаю губы и резко скидываю с себя одеяло. Отбираю из рук парней альбом и жадно впиваюсь глазами в... нас троих. Я и близнецы весело смеемся над чем-то. Счастливые до жути и такие… такие живые, настоящие мы. Я улыбаюсь и провожу пальцами по колдографии. — С днем рожденья, — соблазнительно шепчут они мне в уши и по пояснице пробегают мурашки. Когда-нибудь я сорвусь и устрою с ними кое-что очень неприличное и неприемлемое! Мерлин, что я несу? Даже просто думать о таком стыдно. Я нервно смеюсь и закрываю альбом. Август почти кончается, а это значит, что скоро на работу. Я еще не готова расстаться с ними до Рождества, хоть они и ведут себя как идиоты, но я привыкла к ним и кажется, без них больше жизнь не мила. — Спасибо, — говорю я тихо и смотрю, как они удивляются. Будто я никогда не благодарила! Благодарила же? … Фред присвистнул. Даже если и благодарила, они явно забыли об этом. Я выпала в осадок и потерла глаза. Они невыносимы. Но все же я без них никуда, хоть они настоящая заноза в одном месте! И точно, мы ведь «Королевское Трио». Да уж, не зря я нас так называю. Бывшие «Короли Хогвартса» — по шуткам, разумеется, — и бывшая «Королева Слизерина», которая такой даже и не являлась. Ну и сборище. Идиотов.

***

Этот день прошел замечательно, не смотря на то, что я сегодня родилась, плюс близнецы как могли старались не испортить его. И к моему счастью, они никому не рассказали, что у меня сегодня день рожденья. Не хотелось бы мне видеть хлопоты миссис Уизли возле меня. Она бы точно обрадовалась и решила устроить семейный ужин с поздравлением и все такое. Ну не по мне это, что поделать? От Руди пришло письмо с извинениями, что он все рассказал близнецам. Они якобы его пытали. Это еще было на седьмом курсе. Они хотели пошутить надо мной и сделать это в этот же день. Надо же, как долго они планировали и заполняли этот альбом! А если бы я так и не подружились с ними? Чтобы они делали с моими колдографиями? Какие же они все-таки идиоты. И в этом я убеждаюсь день изо дня. Мы втроем лежим в одной постели. Близнецы похитили меня из моей комнаты, то есть из комнаты Джини. Хозяйке они лишь пожелали спокойной ночи, так ничего и не объяснив. Самой младшей Уизли как раз-таки объяснять ничего не стоит: она на редкость умна и сообразительна, в отличие от некоторых своих старших братьев. Джордж давно уснул, а мы с Фредом продолжали болтать о том, о сем. Я люблю такие моменты, когда с ним можно поговорить как с простым человеком. Нет, его подколы никуда не исчезают, просто он отвечает менее дебильно, чем обычно. С тех пор как я стала частым здесь обитателем, близнецы объединили свои кровати. Я, конечно же, сплю посередине, где не очень-то и удобно, но никого кроме меня это не заботит. Умники! Меня лично устраивает, и спать в комнате Джини, это они меня всегда сюда тащат. — Не спи, — слышу тихий голос Фреда над ухом. — Не сплю, — отвечаю я, не открывая глаз. — Спишь, — продолжает он стоять на своем. — Что ты хочешь? — Поговорить. — Мы и так говорим. — Нет, ты спишь! Я раздраженно открыла глаза и развернулась к нему боком. Недовольно смотрю на то, как он сам лежит с закрытыми глазами. Ладошкой ударяю его по лбу, а он смеется тихо-тихо. Ну не дурак ли? Джордж начал ворочаться и в итоге лег ко мне спиной. Вроде, не разбудили. Я смогла спокойно вздохнуть. Фред перевернулся на бок ко мне лицом. Мы находимся слишком близко друг к другу, и я хвалю небеса за то, что в комнате темно, и он не увидит, как покраснели мои щеки. Фред подушечками пальцев невесомо касается моей руки, что лежала поверх одеяла. Идет ровно от запястья до верхней трети плеча и резко отдергивает свою руку. Закрывает глаза и отодвигается от меня к стене. Он громко дышит и сжимает кулаки, а я наблюдаю за ним неотрывно и пытаюсь понять, что происходит. На самом деле я давно знаю, что происходит, просто не могу это признать. Женская интуиция в таких вещах не подводит. Хотя какая интуиция, когда все видно на лицо? Я не хочу это признавать. Это неправильно. Он быстро прижал меня к своей груди, а затем навалился на меня. Я сдавлено охнула под ним, а он приподнялся на локтях. Наши лица донельзя близко. Его это не заботит, а я думаю о своем любимом, что сейчас спит в нескольких сантиметрах от нас. А возможно не спит. — С каких пор я не ненавижу тебя? — задает он вопрос, но я не смогу на него ответить. — С каких пор ты в моем вкусе? Я обнимаю себя руками и пожимаю плечами. Я чувствую его сбившееся дыхание у себя на лице. Он упирается в мой лоб своим. Одна рука прошла под поясницей, а другая запуталась в моих волосах. Его губы коснулись моих. Я зажмурилась, плотно сжав зубы и рот. Слышу, как он усмехается. Целует щеку и ложится обратно. Совсем рядом, прижав меня к себе. — Прости, — говорит он, и сердце готово разорваться от боли, — это в последний раз, хорошо? Я сдавлено киваю, и предательские слезы вырвались наружу, обжигая кожу. Задерживаю дыхание, чтобы не раскрыться и тихо, спокойно выдыхаю через рот. Фред все также прижимает меня к себе.