Кафедральный Собор / The Cathedral

Интересно, когда в безумные годы своей жизни ты, будучи молодым, полным сил и энергии, думаешь, что тебе всё под силу, и ты ничего не боишься, потому что в своём настроении духа ты можешь всё. И конечно, старость никогда тебя не настигнет. Даже в преклонные годы ты не станешь скучным, не будешь безвылазно сидеть дома перед теликом, никогда не станешь опасливым занудой, как твой пизданутый сосед Джек, который боится даже самостоятельно выбрать пиццу себе на ужин. А потом что-то случается. А за этим чем-то ещё что-то. Например, ты подсаживаешься на транквилизаторы, что бы справиться с диагностированной тревожностью. Потом что-то идёт не так, транквилизаторы не работают, и у тебя развивается депрессия, которая длится около десяти лет. Ты наконец-то выбрасываешь транквилизаторы и начинаешь принимать антидепрессанты. Запираешься в комнате с голубой гитарой по имени Blue, и бесконечно дрочишь на старые фотографии из 90-х, где ты молодой и вдрезг пьяный выступаешь на Вудстоке со своими двумя лучшими друзьями. Ничего, антидепрессанты точно помогут: депрессия, паранойя, тревожность и бессоница, сдерживающие тебя факторы, скоро уйдут, и ты сможешь быть прежним собой, нужно только немного подождать. Воодушевленный, ты цепляешь на себя гитару, одеваешь старую рубашку, которую в последний раз надевал году так в 2009 на премьере Бродвейского мюзикла "Американский Идиот" и идешь в ванну - умыть лицо холодной водой, чтобы чёртова головная боль прошла. Внезапно смотришь в зеркало. В эту секунду надроченная часами в закрытой комнате иллюзия разбивается вдребезги. На тебя смотрит лицо, отдаленно похожее на то, со старых фотографий, но оно какое-то бесформенное, в нём нет определенности. От антидепрессантов и алкоголя под глазами образовались огромные отёки, придавая тебе обрюзгший и неряшливый вид. Интересно, это так неудачно свет в ванной падает, делая морщины такими заметными? Можно всё списать на ракурс и хуёвый свет. Но в глубине души ты знаешь правду: в зеркале отражаешься ты, такой как есть. В любом случае, настроение устроить какое-то ночное шоу как рукой сняло. Срываешь с себя гитару и кидаешь её на кровать, снимаешь рубашку и вместо неё одеваешь потёртый домашний свитер. Хочется что-нибудь сделать, но ты не понимаешь, зачем. Во всем теле появляется какая-то слабость. Нужно кому-нибудь рассказать. Билли Джо Армстронг открывает дверь своей комнаты и быстро спускается вниз по лестнице. В просторной кухне он застаёт свою жену, Эдриенн, готовящей какой-то ливанский салат у плиты. - Эд, я могу с тобой кое о чем поговорить? - спросил Билли Джо без особого воодушевления, садясь за стол. Женщина обернулась. Располневшая фигура, дреды, собранные в пучок, домашний халат. Оборачивается, без тени особого интереса на лице. - Конечно. Не знаешь, когда мальчики собираются вернуться домой? - Голос Эдриенн звучит так же пресно, как и вопрос Билли. Конечно, она опять спросила про их сыновей: самая популярная тема для их разговоров за последние пять лет. - Нет, - коротко ответил Билли. - Эд, мне кажется, что я перестал быть собой. Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. От этого просто руки опускаются. Не знаю, чем себя занять. - An image on my wall casts an image dark and small, but I'm not sure at all it's my reflection (*Рус: вижу маленькое и тёмное изображение на своей стене, но я совсем не уверен, моё ли это отражение), - пропела себе под нос Эдриенн, заправляя салат соусом. Билли был готов хлопнуть себя по лбу. Она серьёзно напевает одну из песен группы Simon & Garfunkel вместо того, что бы хотя бы попытаться выслушать его? - Расслабься, это осенняя хандра, - бодро сказала Эдриенн. - Попробуй записаться на классы йоги, мне это как-то помогло. Бесполезно. Она его не слышит. Совсем не слышит. Первый раз Билли заметил это четыре года назад, когда ровно так же его что-то начало беспокоить, и жена ответила ему какой-то стандартной заученной фразой, а через секунду поинтересовалась о том, "как там мальчики". Билли кивнул. Спорить было бесполезно: осенняя хандра так осенняя хандра. Билли поднялся из-за стола и поплелся наверх, оставляя жену на кухне. Подходя к двери своей комнаты, он услышал, что Эдриенн продолжает напевать ту чёртову песню Simon & Garfunkel. Через полгода психиатр постановил, что "не узнаю себя в зеркале" не является "осенней хандрой", и поставил Армстронгу официальный диагноз "частичная деперсонализация". Тогда ты думаешь, в какой момент все пошло по пизде? В какой именно день ты проснулся и понял, что скорее напоминаешь свою мамашу, чем старого себя? Когда ты успел стать всем тем, чем обещал никогда не становиться, будучи подростком? Когда ты начал бояться завтрашнего дня, жить с опаской, торчать дома сутками, ведь когда-то тебе казалось, что ты можешь сделать абсолютно все? А потом ты понимаешь, что старый ты и правда мог сделать всё на свете, и справиться с чем угодно. Но сегодняший ты - другой человек. Боязливый, слабый, опасливый, как твой пизданутый сосед Джек. А старый ты умер, придавленный чередой событий, которые обрушились на тебя одно за другим. В голове старого тебя разворачивались целые истории, из ниоткуда возникали мелодии, твой мозг придумывал целые сюжеты и образы. Десятки людей умещались в твоей черноволосой голове, сотни мелодий, тысячи страниц текста. А сейчас писать не о чем, да и не хочется. Остаётся только бесконечно передёргивать на прекрасное, созданное тобой десять лет назад. Смотреть записи старых концертов, вспоминать старые лица, наигрывать забытые мелодии. Одной из забытых мелодий была девочка из Миннесоты. Билли вошёл в свою комнату и запер за собой дверь. Армстронгу пришлось встать на носочки, что бы дотянуться до верхней полки и снять с неё толстый альбом с фотографиями. С фотографии на четвёртой странице на него смотрела худая загорелая девушка в спортивной куртке. По её плечам струились чёрные дреды. Он встретил её в Миннесоте, городе Манкато, зимой. Из момента их встречи фанаты сделали добрую сотню романтических историй, что-то про любовь с первого взгляда и верований в судьбу. На деле все было намного проще: Эдриенн попала на выступление Green Day в чьем-то подвале через друга друзей, тот же друг её представил восемнадцатилетнему Билли Джо Армстронгу после выступления. Не сказать, что бы Эдриенн была полностью погружена в музыкальное выступление - скорее всего, для нее это было "классным звучанием" на бэкграунде. Но из вежливости девушка похвалила ребят и спросила, где можно купить альбом группы, что звучало совершенно скептически, учитывая размер подвала, в котором в этот вечер играли Green Day, и дряхлость табуреток, которыми была выложена "сцена". Эдриенн сразу же поняла, что с альбомом она переборщила, но Билли Джо, как казалось, лажи не заметил, и добродушно повествовал ей о том, в каких ещё помойках они собираются выступать в следующем месяце. На втором выступлении Green Day в Манкато Эдриенн уже слушала знакомых ей ребят. Она и правда сочла звучание неплохим, и решила, что всё-таки спросить про альбом не было бы откровенным издевательством. А потом они начали встречаться. Билли нравилась Эдриенн. Нравился её загар, её улыбка, ее стройные ноги. Нравилось, как она садилась на деревянный пол его квартиры-студии, скрещивая ноги, и слушала, как он наигрывает мелодии на гитаре. А потом они разошлись, да и не слишком вспоминали друг о друге. Эдриенн пыталась возобновить роман с каким-то парнем из Манкато по имени Билли Бисон; Армстронг встречался с девушками, с многими девушками. Но все как-то было не так: пресно, что ли. Время от времени Билли возвращался к неординарному загорелому лицу, обрамлённому чёрными дредами. Как-то раз, занимаясь любовью с очередной девушкой, кончая, Билли явственно представил лицо Эдриенн Нессер из Манкато. - Ахуенно, - шумно выдохнула безликая девушка и закусила губу, восхищенно глядя на Армстронга. - Пиздец, - сказал вслух восемнадцатилетний Билли, глядя куда-то сквозь девушку, лежащую на его кровати. Девушка возмутилась и стала требовать разъяснений. Но Билли уже выскочил из комнаты, готовясь сообщить Майку и Элу Собранту что Green Day во что бы то ни стало едут в Миннесоту. Снова. Лето 1994 года пролетело довольно-таки быстро. Случилось миллион событий: выяснилось, что Билли Бисон еще пол года назад бросил Эдриенн, и девушка серьёзно переживала по этому поводу. Билли Джо Армстронг старался оказывать ей максимальную поддержку. Как-то раз они снова оказались в квартире-студии Армстронга. Она находилась под самой крышей и выглядела как небольшая комната с деревянными стенами и полом, посередине которой был брошен матрас, гитарная стойка и сотни листов с нотами. - Наверно, я недостаточно хороша, - говорила Эдриенн. - Первый раз мне это сказали в "Преццо", когда я пыталась устроиться туда официанткой. "Ваш внешний вид не подходит нам". Так и сказали. Это из-за дредов, наверно. - Они больные на голову ублюдки, - сказал Билли. - Ты же ахуенно красивая. И мне нравятся твои дреды. Эдриенн нервно улыбнулась и с добротой посмотрела на Армстронга. Наверно, этот малыш всё-таки что-то понимает. - Знаешь, тебе это может показаться бредом, - начал Армстронг. - Но за тот год, что мы были не вместе, я часто вспоминал твое лицо. Пару раз даже было во время секса с какими-то девушками. Представь себе, они орут от удовольствия, а я закрываю глаза и вижу тебя. Эдриенн громко рассмеялась. - Переезжай ко мне в Калифорнию, - вдруг быстро сказал Билли. - Что? - молниеносно спросила Эдриенн. - К чёрту Манкато, к чёрту "Преццо", к чёрту этого франта Билли Бисона, - выпалил Армстронг. - Переезжай ко мне, насовсем. Брови Эдриенн удивлённо поползли вверх. Большую роль сыграло то, что Эдриенн хотя бы на время хотелось убраться подальше от Миннесоты и от Билли Бисона, хоть в Небраску, хоть в Калифорнию. И Эдриенн согласилась на предложение Армстронга. "Проведу с ним лето и посмотрю, что из этого получится", подумала про себя Эдриенн. А через два месяца Билли Джо Армстронг сделал предложение Эдриенн Айлин Нессер на дворе старого дома его родителей. И она снова согласилась. Свадьба длилась всего двадцать минут; Эдриенн надела старое свадебное платье матери Билли с длинным рукавом и завязала чёрные дреды в высокий хвост. - Запах твоих волос меня с ума сводит, - шумно выдыхая говорил Билли, скидывая с Эдриенн легкую ночнушку. Эдриенн смеялась; ей не верилось, что все это происходит на самом деле. За каких-то два месяца она внезапно оказалась в Калифорнии и замужем. Через два дня пара обнаружила, что Эдриенн беременна. Билли носился вокруг неё как безумный. А потом все завертелось. Туры проходили один за другим, группа носилась из штата в штат. Эдриенн часто приходилось оставаться дома с Джозефом, их первым сыном. - Когда ты уже вернешься домой? - часто спрашивала Эдриенн по телефону часов в десять вечера. - Через три недели, - раздавалось из трубки. - Эдди? Эд, ты тут? - Да, я все еще здесь, - отвечала Эдриенн, кладя телефон себе на живот. Она не плакала, но её глаза непроизвольно наполнялись слезами. Ещё три недели без Билли Джо, еще три недели Джоуи не увидит отца. - Эд, ты в порядке? - беспокойно спрашивал голос из трубки. - Да, милый, я просто устала, - врала Эдриенн. - Удачи на завтрашнем выступлении. Я люблю тебя. - Я тоже тебя люблю, спокойной ночи, - отвечал Билли Джо и клал трубку. Еще несколько минут Эдриенн слушала короткие гудки, положив телефон на живот. Какое-то время она просто смотрела в потолок. В какой-то момент ей захотелось плюнуть на все, схватить телефон и набрать последний номер заново, и рассказать ему все, что она чувствует: про то, как она хочет что бы он приехал, как она скучает по его объятиям и ночам с ним и то, как ей сейчас хочется забиться в угол и рыдать всю ночь. Но она знала: прямо сейчас, Билли Джо был ужасно занят. Наверно, ребята только что отыграли шоу, и он жутко устал. По щеке Эдриенн пробежала слеза. - Мама, можно я посмотрю фильм про Бэтмена? - в комнату вошел маленький Джозеф. Эдриенн быстро вскочила с дивана и незаметно смахнула слезу. - Конечно, милый, если обещаешь завтра съесть салат на завтрак, - Эдриенн потрепала мальчика по голове, поднимаясь с ним на второй этаж дома. Билли Джо Армстронг захлопнул альбом. Ему не хотелось больше думать об Эдриенн Армстронг, или уже как четыре года снова Эдриенн Нессер. После развода она вернула девичью фамилию, и Армстронгу было глубоко плевать на это. Этот дом, где Эдриенн проводила ночи с маленькими Джозефом и Джейкобом за просмотром фильмов про Бэтмена, был уже давным давно продан какой-то семье из Северной Каролины. Билли выглянул из окна мотеля: перед ним открылся вид на жаркую итальянскую улицу, на которой сегодня развернулся рынок. Тьма барахолок, прилавков с травами, овощами и рыбой. На террасу выбежал запыхавшийся Майк. - Мы с Бритт собираемся отправиться на поиски устриц, - сообщил Дёрнт. - Если хочешь, можешь присоединиться. Билли отрицательно покачал головой. - Я скорее всего пойду прогуляюсь по улицам, чуть позже, - ответил брюнет. - Помогает концентрировать мысли. Майк... Майк явно торопился, но будучи окликнутым по имени он повернулся вокруг себя и остановился в дверях. - Да? - Быстрый вопрос: вы с Бритт когда-нибудь вообще ссорились? - Билли старался звучать как можно более непринуждённо. Майк рассмеялся. - Да каждый день! Вот даже сегодня, ну кто пьет красное вино с устрицами? Вот скажи? А она утверждает, что красное вино наоборот подчёркивает вкус рыбы. Билли устало улыбнулся. - Я про серьёзные ссоры, - сказал Армстронг. - Так, что бы тебе казалось, что ты ненавидишь её и хочешь задушить подушкой. Лицо Майка на секунду выразило недоумение: если бы такой вопрос задал бы кто-нибудь другой, он бы тут же бы был послан нахрен. Но это спрашивает Билли, а он бы не стал спрашивать что-то такое ради "просто так". Майк снова зашел на террасу и сел на стул. - Было один раз, - задумчиво сказал Майк. - Через пару месяцев после того, как Бритт диагностировали рак и она прошла первые две химиотерапии. Тогда ей пришлось сбрить волосы, которыми она так дорожила. Ты помнишь, я сделал тоже самое, но лучше ей от этого не стало. Я тогда начал замечать, что она избегает своего отражения в зеркале, почти не фотографируется, и все такое, но она ничего не говорила. И вот однажды вечером мы сидели в нашей гостинной, когда она сорвалась и начала орать, какой некрасивой она стала, как её уродуют синяки под глазами и лысая голова, и как она станет мне не нужна. К тому моменту я сделал для нее все: был рядом с ней на всех операциях, помогал ставить ей капельницы, набил чёртову летучую мышь-ножницы на руке, как символ борьбы с раком, говорил ей, как люблю её каждый день. И вот тогда я снова сказал, как безумно я к ней привязан, и что прекраснее нее для меня никого не существует. "Ты врешь, мы же оба видим, что я не такая, какой была раньше", кричала она и вырывалась из моих объятий. "Отлично", крикнул я хлопнул дверью. Тогда мне и правда показалось, что я ненавижу её. Мне казалось что всё, что я делал для неё, было напрасным. - И что ты сделал потом? - быстро спросил Билли. - Вернулся в комнату, - ответил Майк. - Взял себя в руки, осознал, что веду себя как последний кретин и что кроме меня у неё никого нет. Я сел на диван, и попросил её выслушать меня. Я сказал ей, что буду любить её до конца дней, в независимости от того, как она выглядит. И она мне поверила. Кинулась на грудь и попросила прощения. Она до сих пор мне верит, - Майк слегка подмигнул Билли. Дверь на террасу распахнулась, и в комнату влетела Бритт, одетая в лёгкую тунику. Большая шляпа полностью закрывала её короткие светлые волосы. - Милый, ярмарка скоро закроется, пойдем раздобывать устрицы! - Бритт подлетела к Майку и потянула его за рукав. - Мы будем к вечеру, - сообщил Майк Билли. Армстронг кивнул и слегка улыбнулся паре. - Какое вино в итоге покупаете? - шутливо спросил брюнет. - Розовое, - хором ответили Майк и Бритт и громко рассмеялись.