For two.

      Люди влюбляются без пафоса, наигранных свиданий, дешёвых цветов и низкокачественной романтики. Возможно, с первого взгляда, а иногда с первого вздоха. Просто смотрят на другого человека и понимают, что именно его хочется видеть и чувствовать рядом всегда.       Тихо и искренне: без пафоса, свиданий, цветов и романтики.       Тэхён любит проводить с Чонгуком время, любит подолгу задерживаться с ним в кровати до обеда, обсуждать трудный и напряжённый день на работе, интересоваться его делами и делиться своими. Да и Чонгука тоже любит.       Только тихо…       Оба считают, что говорить кому-то о своих отношениях совсем не обязательно. Не потому что стыдятся или не хотят, просто этого не нужно. Смысл отношений между двумя любящими людьми не заключается в том, чтобы кричать об этом на весь мир. Достаточно просто иногда повторять это тихо, на ушко, только особенному человеку. Ведь кому нужен весь мир, когда рядом своя вселенная?

***

      — Нет, Чимин, я действительно думаю, что в этом совсем нет необходимости, — в который раз повторяет в трубку Тэхён. — И ты меня отвлекаешь. Я на работе вообще-то.       — Я знаю тебя лучше, чем ты думаешь. У тебя сейчас обед, ты по-любому опять рубишься в игрушки на телефоне, поэтому не вздумай уходить от разговора. Да и не сгорит твой отель за две минуты. Тогда я крупно проштрафился с Чонгуком, так что в этот раз хочу познакомить тебя с прекрасным парнем.       Тэхён не хочет говорить Паку о своих отношениях с Чоном, не хочет, чтобы Чимин знал о том, как налажал Ким. Ему не нужно «подносящих дух» слов и поздравлений, которые только в очередной раз напомнят о том, насколько Тэхён слаб. Потому что позволил Чонгуку внедриться в его душу глубоко. И безвозвратно. И знакомств других ему даром не надо: смотреть на кого-то другого не хочется, даже в мыслях не допускается.       Да и эти материнские инстинкты Чимы порядком уже где-то в районе печени осточертели. Он от чего-то решил, что без его личной помощи никто не сможет. Говорить ему это, конечно, никто не будет — терпят, пока есть силы.       — Ты не думаешь, что это знак? Может, мне и впрямь не нужно никого? Подумай, если даже твой распрекрасный Чонгук не захотел иметь со мной ничего общего, то кто захочет? Лучше бы ты к рождению ребёнка готовился, а не о моей личной жизни переживал, — со всех сил пытается отговорить Чимина от навязчивой идеи рыжеволосый. — В любом случае, мне хорошо быть одному.       Тэ и Гук решили, что о дне их встречи они друзьям говорить правду не будут. Чон поведал Юнги, что не сошлись с Тэ характерами, разошлись ещё после той встречи в кафе, как в море корабли, в общем, птицы разного полёта. Это казалось отличной идеей с самого начала. Только понимание того, что врать друзьям — плохо, пришло намного позже, чем само действие. Чимин и Юнги, как-никак, хотели для обоих только счастья.       — Перестань, ТэТэ, — включает мамочку Пак. — Ты же знаешь, я о тебе забочусь. Хочу, чтобы ты был счастлив. Хочу видеть твою счастливую квадратную улыбку каждую минуту, хочу знать, что у тебя есть человек, который терпит все твои заёбы. Единственная встреча — и ты свободен, обещаю.       «Уже счастлив», — остаётся несказанным.       — Я подумаю и дам ответ. Хорошо? Только позже, а то в последнее время и правда дел прибавилось.       Пак пробормотал себе под нос что-то нечленораздельное, Тэ не стал углубляться. Как только услышал этакое согласие, сбросил вызов.       Тэхён долго думал, как заговорить об этом с Чонгуком. Ответ пришёл резко и неожиданно — надо просто сказать, как есть, иначе ведь никак. С этой мыслью рыжеволосый позвонил младшему вечером и позвал его к себе. Надеется, что, после трудного разговора, на ночь.       Время вообще проходит быстро. Казалось, только несколько минут назад звонил слегка назойливый Чимин, а уже начальство проверяет документы дневной ревизии и отпускает домой после трудного рабочего дня. Чонгук ждёт дома, как обычно. Тэхёну нравится видеть младшего после работы: тот приходит в домашней лёгкой одежде, в таком образе даже кажется не таким дерзким и самоуверенным.       Ужин готовят вместе, тоже как обычно. Подгорает и яичница, и картошка. Каким-то чудом Тэхёну удаётся испортить даже салат.       — Что с тобой сегодня? — беспокоится Гук. — Ты, конечно, всегда рукожоп, что надо, но сегодня это как-то переходит все границы.       Брюнет как бы невзначай подходит со спины к Тэхёну и властно обнимает его.       — Что-то случилось? — спрашивает на ушко.       Рыжий рассказывает. Рассказывает всё, как было. О предложении Чимина, о его мыслях, обо всём, что беспокоит. Это было нужно. Ведь для чего же ещё пара, если не для того, чтобы поделиться переживаниями? Тэ не стесняясь называет их парой, потому что так и есть. Даже если у них всё далеко не так, как у других. Омега знает, что может рассказать брюнету всё, даже если не говорит самых главных слов.       — Тэхён, ты вообще понимаешь, о чём меня просишь? Я знаю, мы договорились, что будем молчать о своих отношениях, но я не могу отпустить своего любимого человека на свидание с другим из-за чьей-то прихоти. Чёрт, да это даже звучит бредово — согласись. Нет, нет. Ещё раз нет. Я повторю это ещё четыреста раз, если так будет надо, чтобы ты понял. Ты — мой, Тэхён, знаешь же.       Пусть и не прямо, но рыжий рад был услышать слова, которые свидетельствуют о чувствах Чонгука, ведь раньше младший не говорил этого вот так. Повторял, что ему очень нравится быть с Тэхёном, что с ним весело и, бывает, они прикольно проводят время, что ему часто не хочется выпускать омегу из своих объятий. Но о чувствах — нет. Может быть, именно это и объясняет ярко-красные щеки Тэхёна и его сбившееся дыхание.       Вообще, молчать об их связи была сугубо тэхёнова идея. Почему? Да потому что сначала они просто трахались — кто о таком говорит кому-то вообще? Возможно, да, теперь всё изменилось, но слишком закрутилось, чтобы спустя столько времени вот так просто взять и рассказать кому-либо. Особенно Чимину и Юнги.       — И что же нам делать? — как-то растерянно произносит Тэ. Он садится прямо на пол и безвыходно обхватывает голову руками.       — Думаю, мы слишком затянули с этим. Скажи честно, ты до сих пор не уверен в наших отношениях?       Альфа подходит к старшему, кладёт руки на хрупкие плечи, будто этим действием говорит: «Я — твоя поддержка». Так и есть. Давно. Тэхён бы загнулся без Чонгука, если бы тот таки ушёл, когда была возможность. Потому что успел влюбиться ещё в тот момент, когда Чон посмотрел ему в глаза впервые. Даже если тогда он был зверски обляпан кофе.       Тэхён слишком явно соврёт, если скажет, что не думал об этом каждую секунду своего времени, свободного и нет. Их отношения давно перешли границу «привет-потрахались-пока», но чёткого обозначения им ещё не давалось. До этого момента, когда Чонгук почти сказал минутами пяти ранее, что любит Тэхёна.       — Я ведь люблю тебя, — ну вот, сказал. — Не хочу тебя с кем-то делить из-за того, что ты во мне сомневаешься. Понимаю, познакомились мы не совсем как в тех твоих дорамах, но всё же… Не отбрасывай меня, как мусор. Я отнюдь не романтик и не умею говорить красиво, но я искренне рад, что ты появился в моей жизни.       Старший бы обязательно ответил «я тоже тебя люблю» и даже сделает это, как только вспомнит слова.       — Просто я не понимаю, чего ты боишься. Того, что Юнги и Чимин оказались правы насчёт нас? Поэтому ты не хочешь им говорить? — строит догадки младший, заканчивая свою мысль.       Ну что за глупость, хочет спросить Тэхён. В какой-то мере он надеялся, что проявил заботу, не разглашая об их отношениях. Всё могло сложиться совсем по-другому. Чонгук в верности не клялся, никто не заставлял его оставаться с Тэ после их первого знакомства, поэтому альфа легко мог уйти. Тэ не хотел бросать ответственность на плечи Гука, поэтому принял решение держать всё в секрете. Хотел, чтобы Чон знал, что свободен и может уйти в любой момент.       Только вот уходить брюнет не спешит.       — Я боюсь того, что слишком быстро теряю голову, Чонгук. Меня пугает то, что мы знакомы каких-то три месяца, а я уже по уши погряз в тебе.       — Знаешь, а мне ведь глубоко плевать на твои заёбы.       Вообще, Чонгук согласен: закинуть Тэ на спину и нести его в таком виде к Чимину и Юнги — не лучший его поступок.