Дороги

Гарри идет по дороге, неся сапоги на плече. Кто бы знал, что всё обернется именно так? Она воевала, проливала кровь, убивала и принесла себя в жертву. Она защищала, оберегала и колдовала. Она творила магию по наитию, а не по опыту или знаниям. А теперь она идет по вытоптанной дороге в поношенной одежде, неся в своих руках лишь пару сапог да меч за спиной. У меча - рукоять обернута простой кожей, сталь без драгоценного отблеска. Весь он - простой и надежный, легкий, под женскую руку сделанный. И только бурая вязь по центру клинка дает понять, что клинок не так уж и прост. Когда-то на него были пролиты слезы феникса, когда-то его облизал больной василиск. На ней мальчишечья одежда, чуть великоватая, в самом деле, скрывающая, что она Леди из благородного Дома. Когда-то она бежала от зла, что страшились назвать. Когда-то она искала то, что боялись позвать. Теперь она просто идет без цели или стремлений. Гарри толкает дверь легко, одним движением сильной руки. Гарри спит спокойно, положив под голову руку, укрывшись походным плащом. Гарри дышит легко, вдыхая чуждый воздух. Ветер далеких земель треплет волосы в ласковом порыве, а глаза ловят отблески дикой магии. Гарри колдует легко, походя, зачастую даже не задумываясь об этом. *** Гавейн встречает её на тракте из Камелота. Молодая девушка в мужской одежде. У неё кожа - тронутая загаром, непокорные и короткие черные, словно земля после дождя, волосы, тонкая талия, гордая осанка и легкая походка и что-то такое, мерлиновское, во всей её фигуре. Гавейн спрыгивает с лошади, берет животное под уздцы, идет рядом. Он разговаривает, флиртует и понимает, что пропадает. У неё глаза - зелень листьев пронизанных солнечным цветом. У неё волосы - не земля, но вороное крыло. У неё кожа - цвета песка на далеких берегах. В ней есть что-то такое. Особенное. Неземное. Как завороженный, он идет рядом с ней. Он рассказывает о себе и странах, в которых бывал, о людях, которых встречал, и приключениях, из которых выходил победителем. Гавейн хочет, чтобы она была его дамой сердца. Она называет свое имя, ему кажется, будто бы он победил на турнире. *** - И почему лучший рыцарь Пяти Королевств всегда ранен после боя? - шипит Гарри, укутывая рыцаря легким флером исцеляющей магии. Рядом лежат избитые, постанывающие разбойники, несколько трупов и разграбленный лагерь друидов. Гавейн ни за что не признается, что иногда подставляется под чужой удар только ради того, чтобы ощутить её руки на своем теле. - Жрать хочу, - тоскливо жалуется Гавейн. Он идет мирным ходом, лес задумчиво шелестит ветвями, рассказывая свои истории каждому, кто умеет слушать. Гарри смотрит на попутчика и флегматично достает из небольшой сумочки кусок хлеба. - Лови. Сумочка в её руках небольшая, аккуратно сшитая, кожаная - это скорее кошель по местным меркам, нежели действительно сумочка. И тем удивительней: как только Гавейн её нашел, потому что в этом веке мало кто делает подобное, нет ни необходимости, ни потребности. Тонкие, покрытые пылью пальцы пачкают ребристые швы, скользя по ним в мимолетной ласке. Гарри нравится этот подарок, и она готова признать, что, совсем немного, влюблена в открытого и честного рыцаря. Гарри идет своим путем, иногда даже не обращая внимания на дорогу. Ей хочется в лес? Она пойдет в лес. Ей хочется в поле? Она пойдет в поле. Гавейн просыпается однажды ночью и не находит её, следы - ленточки на ветвях - ведут в лес, прямо в круг и к костру. Тут дриады, феи, ши и странные создания, лежит единорог позволяя маленьким детям-друидам трогать свой рог, танцуют дриады и опираясь на камни полулежат друиды. Гарри танцует в кругу, смеется, щурится довольно, подобно кошке, и откликается каждый раз, когда кто-то зовет "Сестрица". Это много и в то же время мало. Гавейн знает, что сейчас не время и не место обнажать холодную закаленную сталь, он не выстоит против них всех. Да и это не главное. Ему просто надо подумать. Он садится в корнях дерева, недалеко от поляны, кладет меч по правую руку и просто смотрит, внимательно смотрит на то, как магия празднует свой, забытый людьми, праздник. На рассвете он видит, как исчезают феи, как улетают синие ши, как растворяются в небольшом роднике духи, единорог проходит мимо него, едва слышно фыркнув, дриады хохоча, отступают в родные леса, а Гарри опускается на землю. И только тогда он подходит к ней. - Пойдем, - мягко приподнимает он её, - у меня есть несколько бальзамов. - Гавейн, - пораженно шепчет она, вскидывая взгляд. Друиды либо спят, либо просто любуются небом. - Пойдем, - повторяет он, улыбаясь так искренне, как давно этого хотел, - ты устала. - Гавейн, - и слышать свое имя из уст этой невероятной, прекрасной, умной, мудрой ведьмы он готов веками. *** Однажды она останавливается. Гавейн замирает рядом, опытным взглядом осматривая окрестности. Гарри стоит, наклонив голову к левому плечу, словно слушает что-то известное только ей. В этом мире, а может в далеком прошлом - какая, в самом деле, разница! - магии много. Её так много, как воды в океане по сравнению с озером, и она абсолютно иная: дикая, юная, но, в тоже время мудрая, лукавая, древняя и абсолютно не такая как привычна ей. Эта магия шепчет, говорит с помощью ветра и каждый день все больше пронизывает её естество, раскрывает сокрытое, исправляет поломанное. Магия ведет их, направляет. Гарри улыбается - легко-легко, весело и немного задорно. - Твоим друзьям нужна помощь, Гавейн. Гарри легко кружится на месте, раскидывая руки в стороны. - Но мне в Камелот пути пока что закрыты. Её руки подняты к небу, и ветер налетает резко, единым порывом. Там, за третьим перекрестком, и оттуда строго к югу, Всадник с золотою саблей в травы густо сеет звезды. Слышишь? Гроздьями роняет небо из прорех зерно стальное, Горные лихие тропы покрывая пеленою. Гавейн пытается сделать шаг, но видит, как она качает головой, понимает, что вихрь вокруг - магия. Он думает, что она его предала. Дороги сплелись в тугой клубок влюбленных змей, И от дыхания вулканов в туманах немеет крыло... Лукавый, смирись! Мы все равно тебя сильней, И у огней небесных стран сегодня будет тепло. В следующий миг - он посреди леса, а прямо перед ним Мерлин. Его глаза широко раскрыты, в руках привычная сумка, только в глазах прячется колдовское золото. Когда Гавейн уже хочет что-то сказать - вылетает Артур с мечом наголо и приходится отбиваться, потом объяснять и рассказывать, не особенно скрывая, что сошелся с ведьмой, не после такого появления. Он думает, что она будет его. Пусть не сегодня, когда они победят Моргаузу, но он приведет её в Камелот после смерти Утера как свою жену. Почему то в том, что запрет будет снят, Гавейн не сомневается. Не тогда, когда у личного слуги принца колдовское золото прячется на дне голубых глаз.