Семейство кошачьих или сапиенс?

       — Надоело всё. Как же надоело всё! — он хлопает дверцей машины и нажимает на кнопку зажигания. Эта работа его доконает. Нет, она не плохая, прибыльная и как мечтал, но блин. Бешеные клиентки без голоса, тексты без смысла и глупое микширование посторонних шумов — это всё не то. Разве что Джун спасает, и то не всегда. Панель автоматического набора мгновенно реагирует на знакомое имя и делает вызов сама.        — Я на неделю дома. Даже не спрашивай. — Он хватается за руль покрепче, сжимая мягкую кожу до побеления костяшек и приятного треска.        — А исходники? Сухо тебя опять дрочить будет, ты же знаешь. — Низкий голос летит по салону, растворяясь в урчании мотора на высокой скорости.        — Вот что-что, а за него не беспокойся. Будто у меня дома нет оборудования и я не смогу закончить там. Сегодня же опять эта угашенная придёт. Я на это не подписывался, знаешь ли.        — Вот почему ты такая своевольная задница? Которую я ещё и прикрываю. — Тихо вздыхают динамики и Юнги приглушенно смеется, буквально на миг отвлекаясь от дороги. Сбрасывая скорость до шестидесяти и поглядывая на экран, стараясь уловить ту самую, до боли знакомую, широкую улыбку с ямочками и поздно понимает, что случилось.        Машина врезается во что-то мягкое ровно на долю секунды и это что-то летит на стекло, мягкой тучей впечатываясь во влажную поверхность и Мин непроизвольно вскрикивает.        — Как же меня уже всё это достало! — намного более нервно и рвано выдыхает парень и вылетает из машины под громкие обеспокоенные вопросы из колонок.        — Эй! Юн! Юнги-я, что произошло? Шугарь, мать твою, что случилось? — Друг нервничает не зря. Пусть и небольшая, но авария произошла. Мин быстро сбрасывает звонок, разглядывая огромного, наскоро закутанного в бомбер, кота. Животное слабо дышит, сопя одной ноздрей и подёргивая длинными серыми кисточками на ушах.        — Вот этого мне и не хватало, да. — Цокая языком и проклиная всех и вся вокруг, суровый звукарь, ака репер, ака недовольный старик выжимает из машины всё лишь бы не опоздать. И что тут подумать? Ну, сбил кота, ну оставил бы на обочине. Но порода. Что за порода? Бабушка обожала кошек больше жизни, но таких он видит впервые. Оно похоже на Русскую голубую, с примесью белки и Мейн-куна. И, в итоге, не похоже особо ни на что. Да и ответственность никто не отменял.        Круглосуточная ветеринарная служба встречает его тёмными окнами и Юн откровенно начинает нервничать. Судя по времени в дороге, силе удара и внешнему виду, кот бы уже давно умер, но за жизнь держится стальными тисками. Сопит, правда, чуть напряженней и тише, но ровно и с одинаковыми интервалами. Только ушками уже не дрожит. Шерсть, от тепла в салоне и сухой одежды вокруг, обсохла и слиплась образуя тонкие иголочки. А так, как на светлом бомбере — крови и её следов ноль, можно считать, что наружными повреждениями потерпевший не обзавёлся. Спустя долгую минуту поиска звонка, Юнги находит кнопку для инвалидов и понимает, что это не день такой, это жизнь такая. Фельдшер выходит заспанный и растрёпанный, но от вида животного мгновенно приходит в себя, запрещая резко шевелиться и термошить бедного кота. Они заходят внутрь и, пренебрегая защитными средствами направляются прямо в операционную. Господин Чон, выглядящий, как его одногодка, а то и вовсе — младше, принимает светлый свёрток, располагая тот аккурат посреди стола и осторожно снимая ткань. Передняя лапа изогнута очень неправдоподобно, что напоминает перелом со смещением, но других видимых повреждений ветеринар не находит, принимаясь осматривать уши, дыхательную систему и позвоночник.        Юнги сидит в холле около часа, довольствуясь горьким, сильно пережаренным, кофе из аппарата и тучей сообщений он друга. На которые даже отвечать не успевает. Он не додумался сфотографировать кота, узнать его породу или, хотя бы, взять вещи из машины. Но по описанию, Джуну животное очень понравилось и он даже захотел забрать то себе, но как только оно хоть чуть поправится. «Это ж не я виноват, что на дорогу не смотрю». А потом, телефон садится и остаётся время на размышления. Вот куда ему кота? Чтобы гадил по углам? А по полу всегда бумаги разбросаны. А если когти поточит об пиано? А есть он что будет, если Юнги будет в студии сидеть несколько суток подряд? Господи, уже как взял.       — Он жив, с ним всё в норме, кроме вывернутой лапы и сильного истощения. — Вот этот вот Хосок выглядит очень уставшим и сам, кому тут говорить об истощении. Но потом, Юнги неожиданно вспоминает о трёх часах ночи, внезапном пробуждении, часе осмотра и понимает, что зазря придирается. Им всем нужен сон.       — У вас есть условия для содержания кота? — Из операционной внезапно доносится жалобный хриплый голос того самого кота и Хосок мгновенно срывается с места, оставляя ответ на юнгиевых губах тлеть горьким — нет, и никогда не было.        Чимин приходит в себя медленно, тяжело осознавая себя и практически не чувствуя тела. Правая рука, кажется, пульсирует, странно так. Вроде-бы и не болит, а вроде и дискомфортно. Свет вокруг приглушенный, какие-то ящики с лекарствами, твёрдая поверхность… Погодите-ка. — Япона бога душу мать! — орёт он на одном дыхании, не отдавая отчёта тому, что сейчас — человеческий язык на человеческий нифига похож не будет. А может и будет, но слабо ибо для этого нужно конкретно так напрячься, а он явно не в состоянии. В помещение залетает человек, наклоняясь над столом и заглядывая в напуганные янтарные глаза. Пак отчётливо чувствует, как ощеривается шерсть, как напрягается тело и как-то прошивает спазмом. Кошки умеют кашлять, люди умеют кашлять — хоть тут комбо. Чимин закашливается почти на минуту, теряя картинку и почти весь воздух. И, как-то внезапно, начинает засыпать.        — Вернёмся к вопросу. — врачу не дают договорить, заглядывая в глаза и выискивая там хоть что-то, что поможет разобраться.        — Что для этого нужно? — Юнги тоже был там. Был уверен, что слышал бранные слова от говорящего кота и поехал мозгом. Был уверен, что если животное сейчас не придёт в себя, то и его жизни тут же придёт конец. И настолько испугался, что уснувший кот вызвал приступ нервной тошноты и паники.