never ever.

Любить юбки - это мейнстрим. Ей хочется ритуально сжечь этот предмет гардероба где-нибудь на кладбище во славу Сатане, как минимум. Но мама смотрит исключительно укоризненно, логично заявляя, что в новой школе (и новой стране) лучше репутацию херить хотя бы не с первого дня. - Джеки, ну пожалуйста, веди себя прилично. - Не называй меня так, господибоже, - хочется закатить глаза, но мама никогда не назовет ее Джексон, как ей очень хочется, потому что брутально, по-мужицки. И очень соответствует внутреннему бунту и отчаянному несогласию с тем, что она родилась девочкой. - Кайе, прекрати себя так вести. Джексон цедит что-то не очень цензурное сквозь зубы и покорно натягивает на себя юбку, даже не глядя в зеркало, потому что выглядит все это дело отвратительно. Особенно на ней. С боксерской секцией за спиной в родном Гонконге. И что они забыли в этой богом забытой Корее... Новая школа встречает равнодушными взглядами, ядовитым шепотком за спиной будущих одноклассниц и желанием самовыпилиться, лишь бы не оставаться в этой клетке. Джексон сбегает на крышу корпуса после первых трех уроков и судорожно ищет по карманам школьной формы сигареты и зажигалку. - Онни, ты в курсе, что в школе курить нельзя? - Кайе вздрагивает от неожиданности, роняя пачку сигарет и резко оглядываясь, удивленно глядя на незнакомую девушку. Кажется, из класса младше. После мучительного мыслительного напряжение в голове вспыхивает имя. Югём. Тоже не шибко девчачье имя, конечно. Но вот на ней школьная юбка смотрится сногсшибательно (Джексон залипает на стройные ноги и чувствует себя максимально уродливой). Тонкая линия скул. И губы. Губы. Кайе не особо готова морально думать на тему собственной ориентации. Да, ей нравятся девочки. Но не с первого же дня в этой ебанной Корее, в конец концов! - Тебе какое дело? - на очень ломанном корейском фраза звучит дофига тупо, ей хочется с себя фейспалмить уже последние секунд тридцать. Югём улыбается и звонко смеется, подходя ближе и заглядывая глаза из-под аккуратно накрашенных ресниц, заставляя дыхание сбиваться, остро реагируя на чужую близость. - А можно звать тебя Джеки? Джексон как-то... не знаю, - чужой голос проникает сквозь кожу и бежит электрическими разрядами по венам, создавая вакуум в голове и желанием запустить пальцы в чужие густые волосы. Кайе носит короткую, мальчишескую стрижку и светит пробитыми в семи местах ушами, совершенно игнорируя какие-либо школьные правила. И границы приличия. Она бы в школу заявилась в драных джинсах и толстовке. Но нет. Югём заправляет прядь чуть вьющихся волос за ухо и смотрит на нее с таким детским любопытством, что Джексон хочется взвыть белугой и спрятаться где-нибудь под мостом, как троллю из немецких сказок. Самое точное сравнение. - Зови, как хочешь, - она слабо понимает, почему разрешает ей это делать. И в принципе, почему разговаривает с незнакомой младшеклассницей (похуй, что разница год) на крыше, судорожно пытаясь все-таки закурить, наплевав на запреты, - чего тебе вообще надо от меня? И да. Это животрепещущий вопрос. Югём кусает пухлые и блестящие губы, опуская взгляд. - Онни-и, ты... можешь пойти со мной на свидание? То есть нет, не со мной. А вместе... На двойное. Джинён тащит своего друга, а он взрослый, уже заканчивает университет. И... Пожалуйста? Джексон хочет встретиться лбом с какой-нибудь бетонной поверхностью, потому что это явно не то, к чему жизнь ее готовила. Особенно в первый день в новой школе. Но Югём выглядит настолько несчастно и потеряно, что отказать ей кажется откровенным садизмом. (И нет, дело вовсе не в том, что Кайе хочет касаться губами чужих искусанных губ, вообще ни разу). - Куда тебя девать. Когда идем?