The bloody sun of glade

      Он очнулся в холодном мраке и вдохнул затхлый пыльный воздух. С этого мгновения для него началась новая жизнь.       Раздался громкий металлический стук; пол дрогнул и вдруг ушел из-под ног. От внезапного толчка он упал и, неуклюже барахтаясь, попытался встать. Несмотря на холод, лоб покрылся капельками пота. Поднявшись, он оперся спиной о твердую металлическую стену, какое-то время скользил вдоль нее, затем уткнулся в угол. Сполз на пол, прижал колени к груди и крепко обхватил их руками, надеясь, что глаза скоро привыкнут к темноте. После очередного толчка комната начала двигаться вверх, точь-в-точь как старый подъемник в горнорудной шахте.       Резкий скрежет цепей и вращающихся блоков, какой можно услышать лишь в цехах древнего завода, наполнил кабину, отражаясь от стен гулким эхом. Темный лифт продолжал подниматься, медленные покачивания взад-вперед вызывали тошноту. Совсем дурно стало, когда в нос ударил запах горелого машинного масла. Хотелось заплакать, но слезы не текли. Оставалось лишь сидеть и ждать. «Меня зовут Ньют», — мелькнула далекая мысль.       Мысли путались, собираясь в огромный рой, разрывающий голову изнутри. Лифт поднимался, казалось, целую вечность. Неожиданно скрип прекратился. На несколько секунд Ньют подумал, что огромный короб падает, унося с собой его жизнь. Скрип вернулся так же неожиданно, как и исчез. Только лифт больше не двигался. Опустив глаза в пол, парень заметил тонкую полоску света. Крышка его личного «гроба» медленно разъезжалась. Когда звук прекратился, Ньют поднял взгляд. Солнце неприятно жгло глаза, а мокрая от пота челка то и дело прилипала к носу. Над ящиком столпилась огромная толпа. Звук, исходящий от людей, казался еще более противным, нежели металлический стук. — Глянь-ка на этого шанка, что-то он больно на бабу похож. — Сколько ему лет? — Выглядит как кланк, только в майке. — Сам ты кланк, балда стебанутая. — Черт, у кого-то ноги воняют! — Надеюсь, путешествие в один конец тебе понравилось, Шнурок. — Точно, обратного билета уже не будет, брат. — Томас, похоже твой!       Пока голоса орали наперебой, до парня начала доходить суть происходящего. Он находится непонятно где, в окружении непонятно кого. Страх накрыл его с головой. Руки мелко затряслись от предвкушения и паники, глаза неотрывно следили за каждым движением наверху. Казалось, что никто даже не собирается спрыгнуть в это место, чтобы помочь Ньюту подняться. Но так только казалось. Сразу после мысли о неизбежной смерти от паники, в окружении «гыкающих» подростков, на металлический пол лифта приземлились две ноги. Ньют медленно перевел взгляд на своего спасителя. Перед ним стоял высокий парень с темными волосами и странной улыбкой. — Добро пожаловать! Я Томас, — спокойно произнес парень, протянув широкую ладонь. — Ну что, Том, нашел себе любовника?! — послышалось из толпы.       Парни радостно заулюлюкали, бросая колкие фразы в сторону этого Томаса. — Пошли все вон! — разъяренно выкрикнул брюнет.       Странно, что парни умолкли так же быстро, как и начали, немедля расходясь в разные стороны. Теперь вокруг ящика никого не было. — Ну что, еще раз добро пожаловать. Ты не парься, они не всегда такие. Все-таки кто-то новый. Ну, ты понимаешь. А сейчас тебе пора вылезать, не хочешь же ты тут просидеть и пропустить ужин, правда?       Новый знакомый еле заметно подмигнул, протягивая еще одну руку, которую в этот раз Ньют принял без колебаний…

***

      Везде эти стены. Огромные, могущественные. Казалось, что за ними ничего, только пустота. Такая манящая, но в тоже время пугающая. Томас сказал, что туда выходят только в день своего двадцатиоднолетия. Кстати, о Томасе. За своими мыслями Ньют не заметил, как перестал слушать брюнета. — Прости, что ты сказал? — смущенно спросил новичок       Брюнет на секунду остановился, раздраженно смотря в сторону парня. — Я говорил, что это место мы зовем Глэйдом. Сюда попадают только самые опасные преступники, не достигшие двадцати одного года. Бывают, конечно, те, кому не повезло. Нагрубил мэру, например, — парень странно усмехнулся. — Со временем к тебе вернется вся память до мельчайших деталей, и тогда мы тебя определим в одну из четырёх общин. Со своей общиной ты будешь выживать. Здесь плевать на то, кем ты был до Лабиринта. Главное то, кем ты будешь являться сейчас. Также у нас существуют правила. Их всего три. Нарушишь их — не доживешь до двадцатиоднолетия. Не доживешь до двадцатиоднолетия — не выберешься. И все, конец. Правило номер один: слушать старших по рангу, беспрекословно следуя их указаниям. Правило номер два: не причинять боль другому глэйдеру. И правило номер три, самое важное: никогда, слышишь, никогда, не выходить за стены без сопровождения.       Томас умолк, выжидающе уставившись на парня. — Я понял, — легко кивнул новичок. — Ньют. Меня зовут Ньют. Мне шестнадцать. Попал сюда за убийство.       Коротко и сухо. То, что нужно. Мысли еще особо не пришли в норму. Все так же отбивались от стенок черепной коробки, возвращаясь в одно место. Но что-то глубоко внутри подсказывало Ньюту, что и как нужно говорить. — Шестнадцать, значит… Хорошо, Ньют. Добро пожаловать в отряд Томаса…       Весь день Ньют таскался с Томасом по Глэйду. Пока первый еле передвигал ногами из-за огромной усталости, второй любезно показывал новичку все места нового дома. Сесть Ньют смог только к вечеру, удобно устроившись под огромным деревом. Оказавшись в полном одиночестве, парень понял, почему Томас не оставлял его ни на минуту. Воспоминания обрушились огромным ливнем. Картинки сменяли друг друга. С каждым кадром Ньют все больше и больше понимал, что настоящее куда лучше прошлого. Парень, разучившийся чувствовать, чувствовал прямо сейчас. Он чувствовал облегчение. Плевать, что тут он может погибнуть. Плевать на то, что он тут никого не знает. Плевать на все. Главное, что его прошлое не найдет его, не вернет ту боль и грязь в его жизнь. Ведь это место — рай для отчаявшихся. Голова начинает болеть от всего происходящего, и парень откидывает ее на крепкий ствол, вслушиваясь в звуки. Где-то рядом слышатся шаги, но Ньют не открывает глаз. Даже если это дикий зверь, пусть он сожрет его с потрохами. К сожалению, это был всего лишь Томас. Ньют почувствовал его плечо, опустившееся с огромной силой. — Как ты сюда попал?        Вот так просто. Сухой голос разорвал тишину. Брюнет не собирался рассказывать Ньюту о всех остальных поселенцах колонии, не спрашивал, как у него дела. Странно было надеяться на нормальный разговор. Возможно, новичок еще не полностью осознавал, где он. Но его стойкость и полный пофигизм в ситуации удивил Томаса. Мало кто из глэйдеров держался так крепко. Да чего уж греха таить, сам брюнет весь первый день рыдал, надеясь, что скоро проснется от ужасного сна. — Я уже говорил, за убийство, — выдохнул парень после длинной паузы.       Честно признаться, Ньют вовсе не хотел сейчас говорить. Но куратор, видимо, был настроен на разговор. — Кого убил? Парню показалось, что голос Томаса изменился. Стал холоднее, что ли. — Клиента. Я работал в борделе. Был шлюхой.       Брюнет слабо усмехнулся, всматриваясь вдаль. Конечно, он ему не поверил. Не может Ньют быть шлюхой… правда? — Нам пора. По ночам в Глэйде холодно, поэтому приходится спать по парам, — начал Томас. — Ах да, поскольку ПОРОК каждый месяц после приезда новичка старается прибить хотя бы одного из нас, тебе придется спать со мной этот месяц.       Новичок тихо прыснул в кулак. Ей богу, опека как над маленьким ребенком. Но выбора нет, не хочешь подохнуть от холода, спи в обнимку с каким-то странным парнем. — Знаешь, Томми, ты не в моем вкусе, — произнес парень, тихо посмеиваясь. — Ох, какая жалость. Жаль, что мне насрать на то, что ты там себе понапридумывал. Совокупляться с тобой я не собираюсь. Так что, если хочешь, можешь спать на полу, — устало выдохнул старший. — Думаю, что смогу потерпеть тебя, — усмехнулся Ньют, поднимаясь с холодной земли.

***

      Кажется, все не так плохо. Если не считать того, что ты лежишь в кровати с парнем. А если бы остался спать один? Даже сейчас под огромным одеялом руки сводило от легкой прохлады, а ноги и вовсе были как две ледышки. Но даже под угрозой получить обморожение новичок не хотел прижиматься к Томасу. — Господи, парень, ты же холодный, как кусок мяса из морозилки Фрая! — Воскликнул брюнет, нечаянно прикоснувшись ногой к парню. — Спасибо за комплимент, — усмехнулся Ньют, сильнее укутываясь в плед. — Не за что. А теперь иди сюда, — прошептал Томас, прижимая парня ближе к себе.       Ньют хотел вырваться из крепких объятий брюнета, но окоченевшие части тела отчаянно требовали тепла, которое исходило от тела парня. Сам того не замечая, новенький ближе придвинулся к Томасу. Весь абсурд ситуации немного напрягал новенького, но выхода не было. Оставалось только слепо верить новому знакомому и надеяться, что завтра Томас расскажет ему немного больше. — Блин, Ньют, ты мне в шею дышишь. Щекотно же, — рассеянно прошептал брюнет, вырывая парня из раздумий — Терпи, Томми, терпи. — Не называй меня так. — Хорошо, Томми, не буду, — прошептал Ньют и погрузился в царство Морфея.