The bloody sun of glade

       Отвратительный скрежет дерева, заставивший распахнуть Ньюта глаза, не заканчивался уже около пяти минут. Желание проверить, что же там, за той дверью, не давало покоя. Пожалуй, единственной преградой между парнем и дверью были руки Томаса, сжимающие, как успел заметить Ньют, его худое тело. Да что ж с ним, блядь, такое? Как можно не слышать это? А может Томас уже вовсе покинул этот мир, и парень лежит с пока еще теплым трупом? Да нет, вроде дышит…       Ньют не помнил, сколько пролежал, слушая то звенящую в ушах тишину, то кошмарный скрежет. Но он точно помнил, как дыхание Томаса, казалось, полностью исчезало, но, внушая надежду о скором освобождении, оно мгновенно выравнивалось. И вот сейчас, пытаясь уснуть под размеренное биение сердца старшего, Ньют понял, что звуки, исходящие от двери, усилились. А если это волки? Или сбрендивший жук-мутант? Медленно, но верно в мозгу начинал двигаться маленький червячок страха, проедающий себе путь до самых глубин. Затуманенное сознание было не в силах вспомнить слова Томаса о том, что диких зверей тут нет, как и в общем другой живности, помимо домашнего скота. А может оно не хотело вспоминать, ведь если это не волк, то за дверью могло быть что-то в разы хуже, правда? Тьма, казалось, стала еще гуще и подбиралась все ближе и ближе к парням. Желая спрятаться от нее, парень, сам того не замечая, потянулся к руке Томаса. — Хей, проснись, — прошептал Ньют.       Ничего не изменилось. Брюнет все так же продолжал спать, мирно посапывая в плечо новенького. Хотя нет, все-таки что-то изменилось. Звук за дверью прекратился, словно что-то слушало. Эта тишина мгновенно поразила мозг Ньюта животной паникой. — Томми! Проснись! Томас! — быстро шептал парень, отчаянно труся руку соратника.       Неожиданно веки брюнета распахнулись, будто он вовсе не спал. Карие глаза, поблескивающие в легком свете луны, излучали только напряжение. Казалось, что парень был запрограммирован проснуться именно на эти слова. — Что-то случилось, — произнес Томас, сводя темные брови. Не вопрос. Утверждение. — Дверь. Звуки, — выдавил из себя Ньют       Как бы парень не хотел, он не мог сказать что-то больше. Мысли путались, как тогда, в ящике. А слова, казавшиеся в голове целой поэмой, выплескивались в реальность гадкой горсткой бесполезных букв. Всматриваясь в глаза брюнета, парень пытался донести суть если не словами, то взглядом. До конца дней останется загадкой, понял ли Томас то, что хотел донести до него Ньют. Однако брюнет резко сел на кровати, жалобно скрипнувшей под его весом, и прислушался. В комнате не было посторонних звуков, помимо частого дыхания новенького. Не успел Ньют выдохнуть и снова распластаться на кровати, как Томас поднялся с кровати и, приказав жестом молчать, сделал пару шагов к двери. — Кто это?       На удивление спокойно-холодный голос брюнета разорвал тишину, заставляя Ньюта зажмуриться. Звук отпрыгнул от стен, возвращаясь сильным эхом. Затем снова наступила тишина. — Это Минхо, братан. Не тупи, — послышался насмешливый голос за дверью.       Только новенький снова вздохнул с облегчением, открывая рот, чтобы высказать нежданному гостю все, что накопилось в душе за несколько часов, как осознание пришло само. В голове сразу всплывает фраза старшего о том, что после приезда нового члена группы на Глэйд обрушивается опасность, способная унести с собой жизни парней. Сомнений, что за стеной совсем не Минхо, не оставалось вовсе. Не стал бы парень, умеющий говорить, скрести дверь на протяжение нескольких часов. Когда пазл сложился, глаза Ньюта округлились до неимоверных размеров. Только сейчас новенький заметил, что Томас тянется к ручке, чтобы отворить эту злосчастную дверь. — Томас, нет!       Крик вырвался слишком поздно. Словно в замедленной съемке парень наблюдал за тем, как дверь отворяется, впуская в комнату нечто. Легкие свело от ужаса, еще несколько секунд, и Ньют потеряет сознание, наблюдая неизвестную смерть новоиспеченного знакомого. Дыши, Ньют. Дыши.       Секунда и из-за спины брюнета вылетает топор и со страшной силой обрушивается на голову ночному гостю. Кровавое тело медленно осело на пол. — Выглядит как Минхо, — сипло выдохнул Томас, обращая внимание Ньюта на себя.       Брюнет осторожно опустился рядом с телом, разглядывая его. Никакая темнота не могла скрыть напряженно сдвинутых к переносице бровей, вену на шее, так быстро надувающуюся, и глаз, испуганно оглядывающих труп. — Ей, Томас. Может, это не он? Давай ты сходишь и проверишь? — проговорил Ньют, вскакивая с постели. — Кхм, думаю, что ты прав. Оставайся здесь. Я постучу в дверь три раза. Когда будешь уверен, что это я — открывай. Понял? — Да, — тихо ответил Ньют.       Темно-карие глаза в последний раз обеспокоенно пробежали по лицу новичка. Дождавшись легкой, немного кривоватой улыбки, Томас покинул комнату, оставляя Ньюта одного. Кто бы мог подумать, что покинуть друг друга будет немного сложнее, чем ожидалось.       Сейчас Ньют был уверен, что еще немного, и от стены не останется ничего, кроме горстки пыли, которой повезет быть неиспепеленной пристальным взглядом. Кровать под парнем уже заметно просела, а матрац принял очертания задницы блондина. Только сейчас, оставшись наедине с собой, парень понял, что помнит все о своей жизни, кроме собственной внешности. Путем долгих раздумий, в голову попала мысль о том, что волосы у него светлые. Чтобы еще раз проверить свою гипотезу, Ньют потянулся к окну. В свете неестественно яркой луны выделялись длинный пальцы с ярко выраженными костяшками, торчащими в разные стороны, и мелкие светлые волоски. Да, он не ошибся. Но, может быть волосы просто выцвели на солнце? Нет, однозначно, нет. Если бы они выцвели, кожа загорела бы, а не оставалась мертвенно-синюшного цвета. Ну что ж, уже не плохо. Длинные, но немного кривые пальцы, светлые волосы, хрипящий голос. Хотя бы что-то. Стоит спросить Томаса, как выглядит его лицо. Но почему именно Томми Томас? Наверняка Ньют найдет себе еще друзей. Вот у них и спросит.       Парень не заметил, что все еще разглядывает свою руку, но тут в дверь постучали. Новичок мгновенно напрягся, вслушиваясь. Один удар. Второй удар. Третий удар.       Это Томас, конечно же он, кто еще. Вскакивая с кровати, блондин сшибает все, что может. Теперь сделать два шага без происшествий кажется невыполнимой задачей для Ньюта. Но вопреки всему, парень хватается за дверную ручку и уверенно тянет ее на себя. Улыбка, от чего-то появившаяся на лице новенького, мгновенно исчезает, когда он видит брюнета с опущенной головой и поникшими плечами. Даже сейчас старший выше блондина, поэтому ему не составляет труда заглянуть Томасу в лицо. Ньют не замечает, как друга слегка потряхивает. Ньют не замечает сетки темных вен, схожих с теми, что он увидел на трупе ночного гостя. Ньют не замечает крови на длинных пальцах брюнета. Ньют не замечает ничего. Не замечает до того момента, как старший не поднимает голову, слегка склоняя ее на бок. Изо рта, растянутого в кошмарной улыбке, лениво течет кровь, а глаза, когда-то имевшие карий цвет, стали просто черными и пустыми. Запоздало до блондина доходит, что это не Томас. Вовсе не он. Парень делает несколько шажков назад, стараясь убежать, спрятаться, но уже слишком поздно. Сердце бьется о ребра, угрожая выпрыгнуть из грудной клетки, когда тварь подходит ближе. В нос бьет запах разлагающегося тела, от которого из глаз брызгают слезы. Блондин пятится назад, все еще пытаясь уйти, но тут дорогу ему преграждает тумбочка, оповещающая о конце комнаты. Чудовище все ближе. Оно злобно усмехается, понимая, что жертва загнана в угол. Одним шагом сокращая расстояние между ними, «Томас» усмехается, наклоняясь ближе к лицу Ньюта. — Знаешь, Ньют. Ты вкусно пахнешь, — произносит создание, заходясь в булькающем смехе.       Существо перестает смеяться так же резко, как и начало, злобно облизываясь. Блондин понимает, что это конец, сильнее зажмуривая глаза. Он не слышит ничего, кроме крови и пульса, отбивающего предсмертный ритм. Но ничего не происходит. Неужели издевается? Конечно. Сейчас Ньют досчитает до десяти и его не станет. Будьте уверены. Один. Два. Три. Четыре. Пять. Шесть. Семь. Восемь. Девять. Десять…       Ничего не происходит. Лишь легкий ветерок обдувает тело новичка, развивая на нем и без того болтающуюся кофту. Открывая сначала один глаз, потом другой, блондин понимает, что твари нет. Точнее, она есть. Лежит под его ногами с топором в голове. А перед парнем возвышается тот самый Томас. Живой и нормальный. Лицо старшего перемазано в грязи, пот медленно стекает по шее, западая куда-то за голубую кофту, а карие глаза осматривают Ньюта. — Томми.       Скорее выдох, чем обращение. Но Томас услышал, потому что в следующую секунду блондин оказывается в крепких объятиях нового друга и товарища.       Сильнее цепляясь за спину Томаса, Ньют рвано дышит куда-то в плечо брюнету. Дыхание никак не хочет возвращаться в норму, из-за чего вперемешку со слезами от кошмарного запаха на волю вырываются приглушенные всхлипы. Состояние, близкое к истерике, медленно отступало, позволяя сердцу блондина выровнять удары. Теперь оно не желало выпрыгнуть из грудной клетки, а лишь спокойно отстукивало свой обычный ритм. Как ни странно, Томас не стал разрывать объятия, почувствовав, как хватка на его плечах ослабевает, дыхание новенького приходит в норму, а руки Ньюта теперь легко прижимают брюнета к себе. Нет, он бы сошел с ума, если бы потерял еще одного. Хотя кого он обманывает, Томас давно сошел с ума. Наверно, именно поэтому и не отпускал паренька от себя, сильно сжимая хрупкие плечи.  — Нам пора. Нужно вывести тебя к остальным, — сипло проговорил брюнет, отпуская Ньюта.       Блондин легко кивнул, ступая за старшим в коридор. Если в их комнате еще был лунный свет, хоть как-то освещающий путь, то в коридоре горела лишь одинокая лампочка, свет которой еле дотягивал до пола. Но даже в полусумраке было заметно несколько тел, лежащих на полу. Страх снова появился где-то в уголке разума, заставляя несчастное сердце биться чаще. Только вот Томас шел уж слишком уверенно. Оставалось надеяться на то, что эти трупы принадлежат тем тварям, а не глэйдерам. Несколько метров и трупы прекратились, а деревянный пол осветил свет факела. — Алби, что ты тут делаешь? — послышался хриплый голос Томаса.       Перед парнями стоял темнокожий парень с короткой стрижкой. Его некогда светлая футболка полностью перепачкана в крови. Но на лице ни одной отрицательной эмоции. Видимо, в Глэйде такое не редкость. Да и настолько, что все уже давно смерились. — За тобой и шенком пришел. Чак достал бегать вокруг костра и галдеть, что ты ушел.       Темнокожий рассмеялся, но в голосе его были слышны нотки волнения, которые он, пускай неумело, но пытался скрыть. — Минхо, — тихо произнес брюнет, обрываясь на полуслове. — Он? — Жив, у костра сидит со своими.       Томас тихо выдохнул, сжимая ладони в кулаки. Если бы не кривая улыбка, промелькнувшая на лице старшего, Ньют подумал бы, что он совсем не рад тому, что его друг жив. Томас повернулся к блондину, пытаясь сдержать радостную улыбку, распирающую его лицо. Тогда Ньют понял, что тогда, в лифте, брюнет улыбался ему наигранно. Настоящая улыбка Томаса отличалась от той, что он видел. И однозначно настоящая улыбка старшего нравилась Ньюту куда больше. — Ньют, иди за Алби. Он отведет тебя с Чаку. Посиди с ним, пока я не вернусь, хорошо? — прошептал Томас, разрывая зрительный контакт.       Блондин криво кивнул и направился вслед за стремительно удаляющимся глэйдером. Медленно, но верно они отдалялись от Томаса и приближались к огромному костру, вокруг которого собралось огромное количество народу. Парни всех возрастов сидели, плотно прижавшись друг к другу. Рядом с каждым третьим лежало какое-либо оружие, вымазанное в отвратительной черной крови. Но где-то в дали сидел глэйдер, притянувший внимание Ньюта к себе. Грязно-русые волосы спадали на лоб потными сосульками, закрывая пристальный взгляд. Заметив парня, неизвестный улыбнулся. Хотя улыбкой «это» было назвать сложно. Скорее звериный оскал, искажающий и без того отвратительное лицо. Что ж, а вот и первый человек, который блондину, мягко говоря, не нравится. — Это Галли, — кивнул темнокожий на парня с оскалом. — Тот еще ублюдок. Лучше держись от него подальше. Ну или если Томас рядом, прячься за ним.       Алби странно хохотнул, останавливаясь у поваленного дерева, из-за которого Ньют, между прочим, чуть не упал. — Куда прешь, новичок? — послышалось откуда-то с земли.       Опустив голову, блондин заметил мальчика лет тринадцати. Темные волосы были разбросаны по всей голове нелепыми кудряшками, которые так, кстати, подчеркивали пухлое лицо паренька. Толстенькие пальцы, перебирающие травинку, слабо видные в свете огня веснушки, большие глаза и пухлые губы — все это показывало настоящий характер мальчика. А не тот, что только что пытался показать глэйдер. Поддельно твердый тон режущегося подросткового голоса — единственное, что могло противостоять этому милому личику. — Эй, шенк, ты что, помер? — Алби щелкал пальцами пред лицом блондина. — Да так, перепугался, похоже, — пропищал мальчик. — Ай, да кланк с вами. Ньют, это Чак. Чак, это Ньют. Сидите здесь и ждите своего Томаса, — рявкнул темнокожий, срываясь с места.       Блондин легко хмыкнул, опускаясь на землю рядом с пареньком. Да, однозначно, на кровати было теплее, чем на земле. Но выбора нет. Тем более, не очень-то и хотелось оставаться один на один с неизвестной опасностью. Пускай даже с маленьким мальчиком, но хоть с кем-то.       Неожиданный тычок в ребра заставил Ньюта подпрыгнуть на месте. Ей богу, чуть сердце не остановилось. Пока блондин отчаянно пытался привести разбивавшиеся нервы с норму, Чак, сидевший рядом, заливался звонким смехом. — Ты что, совсем сдурел? — взревел Ньют. — Спокойно. Ты меня не слушал, пришлось призывать тебя из мира сего, — все еще не до конца успокоившись, пробормотал мальчик. — Боже, куда я попал, — прохрипел блондин, пряча лицо в ладонях. — В кучу плюка, куда же еще, — как-то угрюмо произнес Чак. — В кучу чего? — начал новичок. — Хотя нет, лучше не говори. Не хочу знать. Расскажи, как у вас тут все происходит.       Мальчик недоверчиво покосился на блондина, явно желая прожечь в нем дыру. Создавалось впечатление, что он вовсе не хочет говорить о жизни в Глэйде. Но, набрав в легкие побольше воздуха, Чак начал: — Это Глэйд. Раз в месяц нам сюда доставляют новичка, которого определяют в одну из трех групп. Группа номер один — та в которой состоим мы с тобой, — мальчик тыкнул пальцем сначала в себя, потом в блондина. — В нее входят самые младшие из всех. Наш мессия, — Чак усмехнулся. — ну, или главный, — Томас. Он вроде как самый молодой из предводителей. Но ты не бойся, он умнее многих тут. Вторая группа тех, кто постарше. Туда входят люди от восемнадцати до двадцати. Ими руководит Минхо. Ну и третья — самые старшие. Те, которым остался год до выхода. Увы, но их меньше всего, — заключил парнишка. — Ясно. Ну, а что за пиздец происходит сейчас? — спросил блондин. — Черт, я надеюсь, что ты знаешь, что нельзя повторять плохие слова за дядей Ньютом?       Новичок усмехнулся, поворачиваясь в сторону мальчика. Щеки того покрылись легким румянцем, но на лице играла веселая улыбка. — Не буду я, успокойся. А насчет этого, ну, того, что ты сказал, — Чак замялся. — Каждый месяц, после приезда новичка происходит какой-то кланк. Похоже те, кто запихнул нас сюда, пытаются хоть как-то уменьшить размер потребляемой нами пищи. Страшно признавать, но им это прекрасно удается.       Мальчик заметно притих, роняя голову на бревно. Было совершенно ясно, что дальше он говорить не планирует. Да и не нужно. Этого достаточно, чтобы мозг блондина, обладающий слишком яркой фантазией, был способен разукрасить преподнесенную информацию в полном объеме.       Огромный костер начинал догорать, когда на горизонте вместе с глэйдерами, таскающими бревна, появился Томас, подозрительно держащийся за левый бок. Чем ближе был брюнет, тем крепче в голове Ньюта поселялась мысль о том, что что-то не так. Через несколько секунд между новичком и Чаком приземлился старший. Из-под руки куратора текла кровь, сильнее пачкая светлую кофту. — Чак, пожалуйста, помоги мне, — прошептал брюнет, протягивая мальчику аптечку.       Только парень хотел взять протянутую Томасом аптечку, как длинные пальцы выхватили ее из рук старшего. Быстро открыв железную коробочку, Ньют приподнял край кофты Томаса. Из-за грязи и крови сложно было понять насколько глубокое ранение. Можно было бы попробовать понять по количеству крови, но, возможно, брюнет потерял еще половину, пока добирался сюда. Не вариант. Аккуратно достав из коробочки нужные лекарства, блондин вылил немного обеззараживающего средства себе на руки, а оставшуюся часть на рану товарища. Та противно зашипела, покрываясь белой пеной. Как на зло, руки новичка затряслись после болезненного шепота Томаса. Но паниковать нельзя было в любом случае. Иначе станет только хуже. Когда пена немного рассосалась, блондин смог понять, что порез не глубокий и швы не нужны. Облегченно выдохнув, Ньют намазал рану мазью, название которой смутно помнил, но был на все сто процентов уверен, что она поможет. — Где ты такому научился? — тихо спросил брюнет, наблюдая как блондин обматывает бинт вокруг его тела. — Это пустяки. Живя в жестоком мире и не такому научишься, — слабо усмехнувшись, новичок завязал узелок, связывающий две части бинта. — А теперь тебе нужно отдохнуть. И не перечить! — пригрозил Ньют, заметив, как рот Томаса открывается, чтобы выдать отказ.       На секунду воздух разорвал нервный смех Чака, а после снова наступила тишина.       Ни Томас ни Ньют не знали, сколько прошло времени с возвращения брюнета, но солнце, показавшееся на горизонте, говорило и том, что кошмарная ночь пришла к завершению. Ночь ушла, передавая эстафету утру. Томас знал, что утро намного страшнее самой ночи. Так было всегда. Ведь только утром, собравшись с силами, глэйдеры подсчитывали трупы, надеясь не увидеть в лицах покойников черты лица своих друзей. Иногда даже слышались обреченные всхлипы, а намного реже — крики отчаянья и боли. Но они всегда это переживали. Переживут и в этот раз. — С добрым утром Ньют, — прошептал брюнет, наблюдая за просыпающимися глэйдерами. — С добрым, Томми…