The bloody sun of glade

      Стоило только Томасу направиться в комнату, чтобы вздремнуть, в него со всей силы врезался запыхавшийся Минхо. Парень что-то рассеянно бормотал, бегая глазами по узкому коридору. — Слава бананам, — выдохнул азиат, заметив друга. — Тебя-то я и искал. Лифт приехал, наверняка и вещи новичка доставили. — Ньют. Его зовут Ньют, — сонно отчеканил брюнет, покосившись на куратора. — Угу, точно. Так ты идешь? — не придав замечанию Эдисона никакого внимания, продолжил Минхо.       Брюнет сдавленно кивнул, слабо осознавая, что поспать сегодня не удастся. Парень напоследок оглянулся на комнату, где остался блондин, и легко улыбнувшись, последовал за азиатом. Заветная дверь медленно удалялась, оставаясь за спинами друзей.       Только парня вышли на крыльцо хижины, на Томаса обрушился шквал холодного ветра. Странно. Обычно в Глэйде не было ничего, походящего на сильный ветер. Тут даже неба толком не было. Однако, вопреки всему, холодные порывы проникали под легкую кофту, заставляя Томаса поежиться. Как и положено, луна уже висела на своем обычном месте, ожидая ухода солнца. Только стоило Эдисону взглянуть на такой, казалось бы, привычный атрибут вечернего и ночного неба, его сердце пропустило удар. Кровавая луна. — Кровавая луна, чувак, — подсвистнул Минхо, направляя свой взгляд куда-то наверх. — Красивая, правда? — Томас не мог сдержать восхищенной улыбки. — Ага. А ты знал, что Майя были озабочены этой штуковиной в небе? — спросил азиат, тыкая в небесное светило. Поймав удивленный взгляд друга, брюнет продолжил. — Цивилизация Майя уделяла особое внимание небесным светилам, — начал азиат. — Они символизировали высшую силу и их часто ассоциировали с божествами. Красная луна не являлась исключением. В одном из мифов сказано, что красной Луной являлась наследница Владыки преисподней. По каким-то причинам ее отправили в мир Земной, она родила двух сыновей, которые со временем получили статус настоящих героев. Об их подвигах было сложено много легенд, которые сохранились доныне. Короче, если верить этим сказаниям, то наследники Владыки неоднократно спасали жизнь на планете, предотвращая Конец Света. Также, как гласят некоторые поверья, если красная Луна взойдет над землей, хорошего не жди. Уж лучше сразу копыта откинуть.        Эдисон шокировано бегал по лицу друга. Чего он точно не ожидал, так это того, что Минхо будет читать мифы народов Майя. Узкоглазый хитро улыбнулся, снова начиная идти.       Томасу не оставалось ничего, кроме как следовать за другом.       Перед парнями открывался вид на огромные стены лабиринта. Глэйдеры никогда не выходили за них просто так. Если быть до конца честными, и выходили то всего пять человек из всей группы. ПОРОК, видимо считая, что испытаний парням будет недостаточно, решил устроить лифт с припасами где-то в глубине бетонной махины. Каждый месяц, через пару дней после прибытия новичка, Глэйд разрывала сирена, сообщающая о прибытии лифта с припасами. Тогда начиналось самое интересное. Пара кураторов выбиралась на поиски ящика, который, кстати мог находиться в одном из трех мест. Еще одно испытание. Припасов было чертовски много, поэтому приходилось ходить несколько раз, дабы перенести все, но несмотря на тяжесть и количество прибывшего, кураторы не могли рисковать другими членами Глэйда. Почему же в лабиринте так опасно? Все предельно просто. Помимо огромных стен, обвитых плющом, за темными поворотами скрывались отвратительные твари, готовые убить любого.       Томас глубоко вздохнул, глотая комок страха. Ладони вмиг вспотели, вынуждая парня протереть их о тканевые штаны. Эдисон искренне ненавидел лабиринт, а особенно закрытое пространство, окружающее его. На секунду мысли заволокла темная дымка злости, однако, обернувшись, затуманенный взгляд наткнулся на друга. Помутнение прошло. Брюнет сжал губы в тонкую полоску, понимая, что совсем скоро может потерять самообладание. Оставалось надеяться, что это случится, когда он будет один. Нельзя, что бы кто-то пострадал. Не снова. Томас сильнее сжал губы, отводя взгляд с обеспокоенного лица Минхо, и вдохнув сквозь плотно сжатые зубы, ступил ногой на бетонную поверхность…       Легкие горели, а ноги болели от каждого прикосновения к камням. Рация, висящая на талии брюнета, начала шипеть, а через секунду послышался голос Минхо, сообщающий о том, что вещи находятся в первом ящике. С самого начала парни разделились, дабы ускорить процесс поисков. Поэтому, резко затормозив, Томас развернулся на пятках и побежал в сторону другого ящика.       Завидев огромный железный коробок, и суетившегося около него азиата, Эдисон выпрямил спину и немного ускорился. Услышав чьи-то шаги, Минхо резко обернулся, опуская руку к оружию. Запыхавшийся Томас поднял руки и легко улыбнулся, давая другу понять, что это именно он. Глэйдер еще раз подозрительно глянул на парня, но от оружия руку убрал. Азиат кивнул головой в сторону ящика, приказывая разбирать его. Эдисон уверенно ступил чуть ближе, взглядывая на доставленные запасы. Помимо множества пакетов с одеждой, в углу лежала светло-коричневая сумка. В таких обычно не присылали ни еду, ни медикаменты. Спрыгнув в железную коробку, брюнет поднял сумку в руки. С виду очень тяжелая вещь оказалась подозрительно легкой. Откинув кожаную верхушку, Томас заглянул внутрь. Стоило парню только сфокусировать взгляд, он увидел фотографию. Юная беловолосая девушка счастливо улыбалась, прижимая к себе такого же беловолосого юношу. Он улыбался, пряча нос в свитере девушки.       Беловолосый улыбался, а Томас погибал.       Эдисон видел Ньюта улыбающимся, но эта улыбка была фальшивой. Он понял это только сейчас. Сердце непроизвольно сжалось в комок, пытаясь забиться в самый дальний угол грудной клетки. Неожиданно окаменевшими пальцами, Эдисон уронил сумку. В глазах начинало темнеть, а дыхание сбивалось. Брюнет кое-как схватился за решетчатые стенки лифта, стараясь не осесть на колени. Минхо, стоявший прежде в паре метров, подлетел к другу, придерживая того за плечи.       Только не сейчас. Пожалуйста, не сейчас.       Неожиданно Томас выпрямился, словно натянутая струна. Азиату даже показалось, что он слышал хруст позвонков. Эдисон медленно развернулся, смотря своими черными глазами на товарища. Минхо не двигался, зная, что это может привести к плохому. Он зажмурил глаза, чувствуя, как брюнет наклоняется к его лицу. — Стивен, это не ты, — аккуратно выдохнул глэйдер, открывая по очереди каждый глаз.       Открыв глаза, Минхо увидел лишь злую ухмылку. Томас и не думал приходить в норму. — Я больше не Стивен, как ты еще не понял? — прошипел Эдисон, сильнее ухмыляясь. — Стивена больше нет.       Томас глухо засмеялся, отдаляясь от азиата. Неожиданно парень остановился, закрывая глаза. Все мужское тело зашлось в судорогах, словно его кто-то ударил электрошокером. Эдисон возвыл, падая на колени. Длинные пальцы вцепились в вещи, лежащие рядом. Брюнет открыл глаза, смотря на Минхо. Его зрачки больше не были черными. Глэйдер облегченно выдохнул, подходя к обессиленному приятелю.       Брюнет смотрел на свои руки, стараясь выровнять дыхание. Тело все еще сводили судороги, забирая у Томаса самого себя. С каждым вздохом воздух становился плотнее, отказываясь поступать в легкие. Тьма снова медленно обволакивала разум Эдисона. Парень не видел приближающегося друга, но знал, что оставаться с ним нельзя. Он же просто убьет Минхо. Собрав все силы в кулак, Томас поднялся на ноги. Стопы свело адской болью, но брюнет начал идти. Мир плыл, периодически вовсе пропадая во тьме. С глухим рыком Эдисон схватил сумку, лежащую рядом, и снося друга с ног, выпрыгнул из лифта. С каждым шагом Томас ускорялся, теряя свой разум. Голова пульсировала, ноги отказывали, руки тряслись. Брюнет спотыкался о собственные ноги, но поднимался. Бежал не жалея себя. Бежал от самого себя. Затуманенным взглядом Эдисон увидел врата в Глэйд, обессиленно падая на колени. Дыхание окончательно сбилось, а судороги, сковывающие тело, стали только сильнее. Томас закричал. Закричал, что есть силы. Он больше не мог контролировать себя. Просто не мог. Но что-то в душе не давало тьме захватить его сознание. Брюнет кое-как повернул голову, натыкаясь взглядом на сумку в кулаке. Он должен был найти Ньюта. Должен. Глотая слезы отчаянья, Эдисон поднялся на ноги, стараясь передвигать им. Парень спотыкался еще чаще, но шел. Он слышал крики вокруг себя, но они сейчас стояли на последнем месте. Вот она. Еще пару шагов и Томас будет в хижине. Голова начинала кружиться еще сильнее, угрожая отключиться. Глэйдер схватился за дверной косяк, прислоняясь к нему головой. Звуки плыли, сливаясь в одну гамму. Однако Эдисон услышал одну единственную фразу, вылетевшую из грязных уст Галли, который, видимо не понимал, что перед ним сейчас стоит далеко не Томас. Ньюта не было в комнате. Он был в Хомстеде. Сделав глубокий вдох, брюнет побежал в сторону здания. Шаг. Еще один. Лестница. Дверь. Парень открыл дверь, буквально повисая на ней. Рассеянный взгляд бегал по помещению, стараясь уловить хоть что-то похожее на белокурую макушку, и уловил. Мир плыл, но Эдисон увидел его, лежащего на кушетке. Руки брюнета тряслись, словно он наркоман в завязке, но Томас шел. Подходил ближе, пугая своим поведением Клинта, вжавшегося в угол комнаты. Парень увидел белоснежные бинты на бледных запястьях.       Томас не осознает себя, но осознает, что сделал Ньют. Эдисон не слышит ничего, кроме слабого дыхания блондина. — Заприте меня в кутузке, — шипит брюнет, прежде чем провалиться в пучину сумасшествия.

***

      Легкий свет проникает в глаза даже сквозь веки. Предплечья болели так, словно их обожгли горячей смолой. Ньют распахнул глаза, осматриваясь. Сначала парень подумал, что умер, а это его ад. Но, услышав голоса за дверью, понял, что жив. Блондин грустно усмехнулся, откидывая голову на деревянную кушетку. Рассел не понимал, радоваться ли ему нежданному спасению, или попытаться снова вскрыть руки, пока швы не заросли.       Холодная ладонь двигалась по покрывалу, вырисовывая понятные только блондину узоры. Но тут что-то преграждает запястью дальнейший путь. Ньют легко повернул голову, натыкаясь на светло-коричневую сумку. Блондин шокировано распахнул глаза, запоздало понимая, что перед ним стоит его собственная вещь. Вещь, которую он не брал с собой в Глэйд. Рассел резко поднялся на кровати, превозмогая боль. Рука неуверенно, но быстро потянулась к вещице. Взяв сумку в обе руки, блондин заметил на ней небольшие капельки крови. Темные брови сошлись на переносице, когда Ньют пытался понять, что тут вообще происходит. Перебинтованная рука потянулась к железному замочку, легко открывая его. Блондин зажмурился, доставая первую попавшуюся вещь. Желудок свернулся в клубок, падая куда-то вниз. Страх мгновенно заполнил каждую частичку души. Он должен был посмотреть. Просто обязан. Вдохнув как можно глубже, Рассел раскрыл глаза. Перед ним красовалась фотография с Соней. Ньют криво улыбнулся, чувствуя подступающие слезы. Тонкий палец аккуратно провел по блондинистым волосам девушки на фото, медленно скользя вниз. Блондин помнил озорной смех Сонечки, ее большие карие глаза и наивную детскую душу. К сожалению, Рассел помнил и то, как убил похотливого ублюдка, решившего поиграть с двойняшками. Воспоминания потихоньку начали обволакивать разум, но Ньют, быстро опомнившись, еще раз взглянул на лицо сестры и спрятал фото в кармане брюк.       Голоса за дверью стали громче. Теперь блондин мог понять, о чем говорят люди, стоящие за ней. — Я не знаю, что происходит с Эдисоном, Клинт, — послышался усталый голос Минхо. — Я назвал его Стивеном, но это не помогло. Даже наоборот, все стало только хуже. Пришлось запереть его в кутузке, — азиат шумно выдохнул. — Минхо, я не представляю, что это может быть. Скорее всего, его мозг привык к своеобразному лекарству в виде собственного имени, — предположил второй голос, видимо принадлежащий самому Клинту. — Чего? — удивился Минхо. — Боже. Ну, смотри. Человек, когда долго принимает одно лекарство, организм привыкает к нему и больше не воспринимает как лекарство. Может с Томасом тоже самое, — немного возмущенно объяснил глэйдер. — Черт. В таком случае придется ждать, пока он сам справится, — огорченно прошептал азиат.       Ньюта передернуло. Миллиарды вопросов вертелись в блондинистой голове. Почему Томаса зовут Стивеном? Что с ним? О каком лекарстве идет речь?       Рассел пытался понять, что происходит, прожигая пристальным взглядом потолок. Но тут в комнату вошел Клинт, мгновенно замечая пострадавшего. — Очнулся наконец-то, — с ухмылкой произнес медак. — Что с Томасом? — проигнорировав слова глэйдера, спросил Ньют. — Ну ни хера себе, какой резвый! Вчера вены вскрываешь, а сегодня уже о других заботишься, — выплюнул Клинт, отворачиваясь к столу. — Ему не очень хорошо сегодня, — уже спокойнее добавил он.       Рассел понимал, что Клинт лжет, но ни доказательств, ни желания раскапывать что-то не было. Действительно, почему почти первой мыслью неудавшегося самоубийцы является Томас? Почему он не чувствует себя морально уничтоженным? Почему не кидается на каждого, с просьбой убить его? Блондин искренне удивился своему порыву узнать, что случилось с этим темноволосым идиотом. Если уж совсем честно, то, услышав о том, что Эдисону плохо, чужое сердце подозрительно екнуло, но Ньют списал все это на неустойчивое психическое состояние. С одной стороны, это так и было, но с другой, блондин не понимал, почему каждая мысль о брюнете, сопровождалась чокнутым биением собственного сердца.       Что-то явно было не так. Совсем не так.       После тысячи лет, что Ньют лежал в полном одиночестве, нарушаемом разве, что шприцами и таблетками, в комнату вломился Минхо. Черные волосы были как никогда разбросаны по всей голове, словно на не поселилась семья птиц. Азиат испуганно бегал глазами по Хомстеду, явно кого-то выискивая. — Ты Клинта не видел? — на выдохе спросил Минхо. — Его Галли утащил, — немного сконфуженно пробормотал блондин, сжимаясь в клубок под пристальным взглядом куратора. — Я могу помочь тебе, если нужно.       Рассел заметил, как забегали чужие глаза, но Минхо всё-таки уверенно кивнул. Глэйдер явно был напряжен. Крепкие руки выворачивали друг друга, стараясь оторвать пальцы. Ньют неуверенно стал, игнорируя боль, появившуюся в руках. Похлопав напряженного азиата по плечу, блондин в ожидании уставился на него, ожидая дальнейших слов. — Перестань так смотреть на меня, — прокашлял куратор, бегая взглядом от пола к лицу собеседника.       Ньют закатил глаза, поворачиваясь к столу с инструментами. — Мне нужно знать, что я буду делать, дабы взять нужные инструменты, — без эмоционально проговорил Рассел, рассматривая содержимое. — Ну, это, там порезы глубокие, голова разбита, — как-то странно выговорил Минхо. — Ого. Кого же там так покромсало? — стараясь отшутиться, хмыкнул блондин.       Обернувшись, Ньют понял, что ляпнул что-то лишнее. И без того узкие глаза азиата были грустно опущены вниз. На секунду блондин подумал о том, что что-то случилось с Томасом, однако сразу же откинул эту мысль далеко. На лице расцвела улыбка, скрывающая страх. Рассел двинулся в сторону выхода, но тут Минхо схватил его за локоть, вынуждая посмотреть на себя. — Обещай, что не струсишь, — серьезно сказал куратор, всматриваясь в глаза напротив. — Ему нужна твоя помощь. Наша помощь, Ньют.       Казалось, что Минхо просит намного о большем, нежели о простой первой помощи. Но, услышав эти слова, блондин еле устоял на ногах. Оба понимали о ком говорит азиат. От этого было еще больнее.       Минхо знал, что происходит с его другом, но не мог на это повлиять.       Ньют не знал, что происходит с близким ему человеком, но дал обещание помочь ему, пусть даже огромной ценой.       Все происходило как в замедленной съемке. Парни вышли на улицу, сразу же цепляясь взглядами за толпу глэйдеров, обступившую кого-то. Голоса сливались с внешним шумом, образуя какофонию, трубящую где-то на заднем плане. Ньют не видел лиц парней, держащих потерпевшего, он видел лишь капну темных волос. Сердце болезненно кольнуло, но парень не подал виду. Пробиваясь сквозь соратников, Рассел видел знакомую смуглую кожу. Слышал душераздирающий крик, единственно звучащий в реальном времени. Подойдя ближе, Ньют не смог сдержать одинокую слезу, скатившуюся по его щеке. Томас лежал на земле, извиваясь, словно змея. Со всех сторон его окружали другие глэйдеры, стараясь удержать. Рассел в панике прикрыл рот рукой. — Помогите мне, — одними губами прошептал Эдисон в пустоту.       Все голоса вокруг Ньюта затихли. Не осталось ни одного постороннего звука. Блондин слышал лишь тяжелое дыхание Томаса, его сбивчивый шепот, а иногда нечеловеческий крик. Расселу казалось, что он слышит все, в плоть до хруста костей внутри чужого тела. Светло-карие глаза больше не радовали Ньюта своей красотой, они почернели, сливаясь со зрачком. Томас продолжал извиваться, угрожая сломать себе спину. Его нижняя губа была разбита в кровь, а по руке стекала тонкая струйка крови. Смуглый лоб был весь в запекшейся крови. Совсем неожиданно брюнет затих, с его уст сорвался измученный стон, а голова обессиленно упала на холодную землю. Только сейчас Рассел понял, что нужно что-то делать. Растолкав глэйдеров, блондин присел на корточки перед другом. Тело Томаса все еще немного трясло. Прикоснувшись холодной рукой к разгоряченной коже, Ньют достал из чемоданчика спирт с иглой, намереваясь зашить особо глубокие раны. Казалось, что парень потерял сознание, но неожиданно горячая ладонь схватила блондина за пальцы. Рассел медленно перевел взгляд на лицо товарища. На него смотрели черные глаза, полные немой боли. Ньют понял. Все видели в нем монстра, но за этими глазами, цвета нефти, скрывался сам Томас. Эдисон, молящий о помощи. — Отпустите его, — выкрикнул Ньют, не до конца понимая, что он делает.       Толпа протестующе заулюлюкала, выражая свое недовольство. — Отпустите, живо! И отойдите, — еще громче крикнул блондин, свирепо стреляя глазами в недовольных. — Вам сказали отпустить, шанки вы стебанутые, — грозно, но спокойно произнес Минхо, выступая из толпы. — Разошлись все.       Ньют благодарно улыбнулся азиату и перевел взгляд обратно на Томаса. Брюнет все еще смотрел на него своими оленьими глазами. Стоило только толпе отойти на безопасное расстояние, а парням отпустить Эдисона, как глэйдер резко сел, останавливая свое лицо в пяти сантиметрах от лица блондина. Ньют почувствовал страх, вглядываясь в пустые глаза, но вдохнув как можно глубже, улыбнулся, прикасаясь к чужой щеке. Томас, не ожидавший такого действия, дернулся, хватая Рассела за шею. Крепкие руки сжались кольцом, слегка надавливая. Толпа дернулась, желая оттащить Эдисона от глэйдера, но Ньют жестом велел им не двигаться. Черные глаза с интересом бегали по бледному лицу, останавливаясь на каждой родинке. Руки друга расслабились, падая безвольной частью тела вдоль его тела. Томас не хотел его убивать. Сам Томас, а не его личность, поглощающая его. Поэтому, Рассел улыбнулся еще шире, прикладывая вторую руку к лицу человека напротив. Изящные пальцы начали несмело поглаживать грязные щеки. От таких действий, Томас закрыл глаза, снова заходясь в судорогах. — Томми, это я. Все хорошо, я помогу тебе, — еле слышно прошептал Ньют, дабы его услышал только Томас.       Чужие глаза отворились, и блондин увидел в них отражение самого Томаса. Радужка больше не была черной. Светло-карие глаза смотрели с благодарностью и страхом. — Спасибо, — прошептал Эдисон, теряя сознание.       Толпа окружила бессознательное тело, удивленно поглядывая на Ньюта. Парни подходили, заглядывая в безмятежное лицо куратора, и только лишь блондин сидел на холодной земле, сжимая чужую ладонь. В ту самую секунду внутри Ньюта Рассела что-то сломалось, окончательно растворяясь в пучине безумия, в которой парни погрязли с головой, но вместе.

***

      Ночь наступила чертовски быстро, не оставляя времени на раздумья. После того случая, блондин обработал другу раны, а группа глэйдеров закрыла его в кутузке. Взбешенный Клинт отчитал Минхо за «кражу» пациента, но, когда узнал, что тот сделал, послушно заткнулся и показал Расселу комнату, где он будет спать. Через пару минут медак удалился, не забыв сказать о том, что попытайся Ньют убить себя еще раз, никто его останавливать не станет. На этой прекрасной ноте дверь захлопнулась, оставляя парня один на один со своими грезами. И вот сейчас, спустя пару или тройку часов раздумий, блондин поднялся с кровати, опуская ноги на холодный деревянный пол. На стуле, стоявшем около кровати, небрежно лежала теплая толстовка. Толстовка Томаса. Ньют кое-как натянул на себя предмет гардероба, неуверенно отворяя дверь. Шаг. Еще один. Блондин оказался на улице. Кромешная темнота пугала, но Рассел видел свет от факела, стоящего у кутузки, поэтому точно знал, куда ему нужно. Свет хорошо освещал траву перед импровизированной тюрьмой, но в саму кутузку не попадал. — Томас, — тихо позвал блондин.       Томас появился перед Ньютом настолько быстро, что тот, не удержавшись на ногах, упал на влажную траву. Эдисон молча наблюдал за тем, как друг пытается подняться, тихо хохоча при этом. Ничего не замечая, Рассел открыл затворки кутузки, опускаясь в нее. Стоило только закрыть замки обратно, Ньюта сбили с ног, придавливая тяжестью веса к полу. Немного привыкшие к темноте глаза в ужасе зажмурились, заметив уже знакомую черноту глаз. Томас коряво усмехнулся, наклоняясь к телу блондина. Ньют почувствовал дыхание брюнета на своем лице, почувствовал каждую мышцу напряженного тела, каждый глухой удар сердца. Мурашки пробежали по бледному телу, что не осталось незамеченным для твари, что управляла Томасом.       — Сучке нравится? — послышался грубый голос где-то у мочки уха.       Влажный язык прошелся по нежной коже, опускаясь ниже. Острые зубы агрессивно прикусили мочку уха, сразу же зализывая пострадавшее место. Крепкие руки сжимали тонкое тело, лишая возможности вырваться. Ньюту оставалось лишь молиться, что бы Томас опомнился раньше, чем совершит огромную ошибку. Пока Рассел пытался совладать с собственным страхом, чужой язык уже начал прокладывать влажную дорожку к ключицам. С каждым новым движением блондин начинал дрожать все сильнее. Дыхание сбивалось, вырываясь наружу рваными вздохами. Ньют не понимал, что происходит, ведь, вроде люди, приходившие удовлетворить свои животные потребности, раньше часто позволяли себе делать так. Только от их действий парню было противно. Но не сейчас. С каждым вздохом Томаса, с каждым плавным движением его языка внизу живота разгоралось самое настоящее пламя. Эти чувства были похожи на чувство, когда им подливали виагры, для лучшей работы. Рассел в ужасе понимал, что возбуждение обволакивает его. Обволакивает не по чужой воле, а потому что его тело так хочет. Блондин дёргано заерзал, чувствуя чужие зубы на собственных ключицах. Холодная рука, проникающая под теплую ткань толстовки, и горячий язык, вырисовывающий непонятные узоры на его теле, создавали бешеный контраст, заставляя извиваться еще сильнее. Ньют до дрожи в коленках боялся каждого действия Эдисона, но тело отказывалось сопротивляться. Слезы горячими дорожками потекли по его щекам. — Принцессы не должны плакать, они должны стонать, — все так же злобно прошипел Томас, тяжело дыша.       Слова глэйдера вышибли из Рассела весь дух. Страх мгновенно распространился по всему телу, сковывая. Только блондин хотел дернуться, как чужая рука проникла под ткань боксеров, касаясь члена. Ньют рвано выдохнул куда-то в плече брюнету. Рука начала плавно двигаться, скользя по напряженному органу. С каждым движением блондину все меньше хотелось сбежать из объятий молодого человека. Стоны становились развратнее, а дыхание тяжелее. Томас ускорился, вынуждая Ньюта закатить глаза, выгибаясь в спине. Когда мышцы уже начинала сводить сладкая судорога, Эдисон сжал его головку, вызывая с покусанных губ разочарованный стон. — Умоляй меня, — выкрикнул брюнет, наклоняясь к чужим губам. — П-пожалуйста, Томми, пожалуйста, — просипел Ньют, сдерживая стоны.       Томас удовлетворенно улыбнулся, снова начиная двигать рукой. Через пару секунд блондин издал громкий вскрик, пачкая ладонь Эдисона липкой спермой.       Отойдя от судороги, схватившей все тело, Рассел заметил, что брюнет сидел в углу кутузки, в панике рассматривая лицо блондина. — Что я наделал? — совсем тихо спросил Томас, срывающимся голосом.       Рассел подтянул штаны, медленно подходя к парню. На смуглых щеках все еще играл румянец возбуждения. Темные волосы были разбросаны по всей голове, что являлось, наверняка работой самого Ньюта. — Какой кошмар, еще и это, — убито проговорил Эдисон, притрагиваясь пальцами к местам укусов.       Блондин не мог нормально мыслить. Все его мысли были заняты горячими губами, ласкавшими его тело пару минут назад. Ему так нравился запыхавшийся, смущенный и немного испуганный Томас. Брюнет не выглядел таким грозным сейчас. Он был, словно маленький ребенок, застукавший своих родителей за чем-то непристойным. Пухлые губы были красными от частых поцелуев, маня к себе. Ньют не понимал, что происходит, но был точно уверен, что должен сделать то, чего требует его сердце.       Положив ладонь на шею ошеломленного брюнета, парень потянулся к его лицу, готовясь накрыть его губы своими, однако Томас его опередил, притягивая блондина ближе к себе за талию. — Ничего, Томми, я не злюсь, — прошептал Рассел, отрываясь от чужих губ.       Эдисон легко улыбнулся, обнимая Ньюта, оказавшегося на его коленях.       Именно в ту ночь, сидя в объятиях друг друга, уже бывшие друзья, разрушили невидимую стену, сдерживающую что-то грандиозное…