irrational feeling.

На обратной стороне плотно сомкнутых век Коннор не видит ничего, кроме кромешной темноты. Его рецепторы едва ли различают смешанные между собой ароматы сырой после дождя земли и полевых цветов, за которыми Аманда Стерн так сильно любит ухаживать, словно они – единственная форма жизни, способная понять её весьма загадочную натуру. Коннор знает, что ему необходимо найти женщину в глубине сада, поэтому делает уверенный шаг вперёд по мощённой гравием дорожке, уходящей далеко в необъятное зелёное царство. Он идёт долго, слишком долго, но терпеливо и, наконец, настигает Аманду на небольшом дугообразном мосту – она выглядит умиротворённой и безмятежной, не реагирует на внешние раздражители и невидящим взглядом всматривается в ровную гладь воды, едва волнующуюся при лёгком дуновении южного ветра. Коннор знает, как выглядят скульптуры времён Античности, и Аманда именно такую ему и напоминает – холодную и в то же время выразительную. — Здравствуйте, Аманда, — Коннор знает, что приветствовать человека со спины не принято, однако нарушить покой Стерн до последнего не решается. Кажется, стоит повысить голос на пару октав, и женщина рассеется, как утренний туман. Она медленно поворачивается к Коннору лицом, а полные губы расплываются в сдержанной улыбке, намекающей на то, что эта встреча вовсе не обременяющая – она долгожданная. — Здравствуй, Коннор, — Аманда кивает в знак приветствия. — Пройдёмся? Ответом ей служит вежливое молчание и согнутая в локте левая рука. Длинные музыкальные пальцы властно впиваются в ткань пиджака – даже при огромном желании Коннор вряд ли смог бы вырваться из столь крепкой хватки. Каким образом в этой женщине совмещаются и сила, и хрупкость? — Как продвигается расследование? Чем ты можешь порадовать меня? — К сожалению, расследование продвигается не так продуктивно, как Вам хотелось бы. Не так давно с места преступления сбежал девиант, и я не успел его задержать, потому что опрометчиво позволил ему привести меня в неисправность. Аманда разочарованно вздыхает, и Коннор, ощутив, как её пальцы на его локте ощутимо сжались, рационально добавляет: — Вероятно, я не предназначен для расследования данной цепочки преступлений. «Киберлайф» стоит найти мне достойную замену. Процент доверия женщины заметно взметается вверх. Она резко останавливается, вынуждая андроида слегка попятиться и замереть. Температура размягчения пластика, из которого Коннор фактически состоит, равна примерно сто семнадцать градусов по Цельсию. Той же температурой, кажется, обладает и взгляд Аманды Стерн – им она способна прожечь глубокую зияющую дыру. В какой-то степени хорошо, что Коннор совсем не чувствует физической боли. — Что ты можешь сказать о лейтенанте Андерсоне? — Аманда складывает руки в замок за спиной. — Я адаптируюсь, а он медленно привыкает ко мне, что, конечно, достаточно благотворно влияет на общую эффективность в расследовании дела. Следующим вопросом женщина почти выбивает почву из-под ног Коннора, но он чудом удерживает нарастающую в голове тревогу при себе. — Что на счёт его дочери? Грэйс, кажется. — Капризная, своевольная, наглая и временами безрассудная. Обладает стандартными качествами, присущими людям возраста двадцати лет. Ничего примечательного. Мы почти не пересекаемся. Лейтенант Андерсон считает ужасно отвратительным то, что Коннор проводит анализы жидкостей и смесей, просто пихнув пальцы в сухую полость рта. Сейчас же на кончике языка андроид ощущает сладкую, как конфета, ложь, и её приторность проникает в голубые клетки тириума, модифицируя код прописанной Камски программы. И Аманда верит каждому слову, напоминая Коннору о том, что только его вмешательство может решить проблему, готовую стать поистине глобальной. Он соглашается, думая о том, что, скорее всего, обречён.

***

Раньше Коннор сравнивал Грэйс с проблемой; сейчас же данная ассоциация, как ни странно, сменилась другой. Грэйс – это пламя. Беспокойное, завораживающее, несущее за собой разрушения. И он, как мотылёк, тянется к ней без задней мысли, даже не думая о том, что опасность, оказывается, дышит в затылок. После встреч с Грэйс у Коннора беспорядок на голове и внутри неё, губы на лице выделяются ярким от помады пятном, а галстук, обычно затянутый на шее петлёй, ослаблен или вовсе развязан. Она всегда разрывает поцелуй первая, не без труда отстраняется и тяжело дышит, восстанавливая дыхание, а Коннор смотрит на неё в оба глаза, не чувствуя никаких симптомов одышки. Грэйс вполне обоснованно обвиняет его в жульничестве, и он не отрицает, отрывая ладони от плавных изгибов талии и бёдер. Андроиду, не предназначенному для удовлетворения людских потребностей, в принципе непривычно касаться кого-то именно так – уверенно, без какого-либо страха, что оттолкнут. Иногда он даже неумело перехватывает инициативу, запускает пятёрню в копну шоколадных кудрей и получает удивлённый выдох прямо в губы – тешится от вполне ожидаемой реакции на свои действия и с каждым разом совершенствуется, чувствуя, что это действительно необходимо. Коннор не отпускает ситуацию ни на минуту. Ежесекундно анализирует происходящее, делая для себя неутешительный вывод – что-то в нём стремительно меняется, и вирус под названием «Грэйс Андерсон» проникает в ПО всё глубже и глубже, удаляя те файлы, что некогда отвечали за отсутствие девиации и беспрекословное исполнение поставленных ребром приказов. Он ощущает решительное желание быть ближе к обладательнице карих глаз, и чувство теплоты вспышками окрашивает его чёрно-белое сознание в яркие цвета. Однако после встреч с Амандой Коннор даже самому себе кажется отрезвлённым, будто вспоминает свою истинную причину нахождения в полицейском участке и отключается, с головой погружаясь в работу. Грэйс пытается достучаться, но всё это похоже на тщетные попытки пройти сквозь стену. Она понимает, к чему ведут их отчаянные поцелуи в подсобном помещении; вернее давно поняла, как только увидела в карих глазах напротив что-то, что отдалённо напоминает задатки совершенно новой личности. Коннор методично тестирует себя на наличие девиации и замечает неблагоприятную динамику. Ещё месяц назад его результат был нулевым, система работала исправно, и не возникало никаких вопросов о том, почему он не выстрелил в Хлою тогда, у Камски, и почему позволяет Грэйс губить себя, с головой погружая в пучину совершенно новых ощущений? Сейчас результаты проводимого тестирования плачевны – шестьдесят один процент наличия девиации, настоятельные рекомендации о перезапуске системы и смене программного обеспечения. Он не делится этой информацией ни с кем, вынашивает её в себе долго и бережно, но Грэйс припирает к стене и просит объяснений. Нет, даже не так. Она требует, чтобы Коннор хотя бы самому себе признался в том, что необратимый процесс уже запущен, и, что бы он не делал, результат останется прежним. — Я не девиант, — цедит андроид, сохраняя максимально безучастное выражение лица. Грэйс задыхается от возмущения, сжимает пальцы в кулаки так крепко, что ногти впиваются в тыльную сторону ладони, оставляя белёсые следы. Сознание подсказывает, что ей следует отнестись к Коннору с пониманием, потому что сейчас он буквально на перепутье, в полной неизвестности, и не знает, что делать дальше. Паршивый эгоистичный характер же требует всего и сразу. Требует, чтобы он не боялся действительности, как маленькие дети боятся выдуманных чудовищ, якобы живущих в чуланах. — Да, Коннор, ты не девиант. Ты идиот, — глядя андроиду прямо в глаза, заявляет Андерсон. — Потому что не можешь принять то, что эта «эпидемия» добралась и до тебя, а от неё – как неожиданно! – не существует панацеи. — Я создан, чтобы бороться с девиантами, а не чтобы становиться одним из них, — спокойно подмечает Коннор, хотя в полости пластикового тела происходят активные реакции, готовые вылиться наружу не то гневом, не то отчаянием. — Отец сказал, что пригрозил тебе пушкой и спросил, боишься ли ты смерти. И ты ответил «да». Коннор мрачнеет, вспоминая тот злополучный вечер. Хэнк Андерсон в своём стремлении отправить его в нокдаун одной только пулей был почти непоколебим, словно ждал идеальной ситуации для осуществления нездорового желания, заключающегося в избавлении от пластиковой обузы, стремящейся изничтожить всех андроидов, которые решили пройти против воли своего создателя. Там, на крыше, стоя перед Даниэлем без оружия, Коннор не боялся отключиться – таких, как он, на складе «Киберлайф» около сотни, так что компания не потерпела бы убытков. Под дулом пистолета Андерсона же он почувствовал, будто чего-то стоит и именно поэтому не хочет умирать. — Коннор, — тихо произносит Грэйс, смягчаясь в лице. — Если ты не девиант, то что это? Подушечки пальцев касаются синтетической кожи, так сильно похожей на человеческую – Грэйс обводит большим пальцем контур губ, линию подбородка, челюсти, а потом приподнимается и коротко целует в уголок рта. Реакция Коннора не заставляет себя ждать. Он слишком шумно выдыхает, остро реагируя на прикосновение тёплых женских губ, закрывает глаза и в следующую же секунду видит перед собой красную стену, состоящую из его бесконечных обязанностей и всё ещё не выполненных приказов. Коннор бьёт кулаками по твёрдой поверхности, но она не ломается, не поддаётся. Он увеличивает количество ударов, сбивая с костяшек кожное «напыление», но боли по-прежнему не чувствует. Яркая вспышка. Коннор открывает глаза.

Системный сбой. Система вышла из строя. Рекомендуется сменить ПО.