вокзал и запах дешёвых сигарет.

***

      В один из таких не очень поздних апрельских вечеров я прождал его на улице три часа, потом решил пойти домой, вдруг всё же пришёл раньше меня, каким-то другим путём.       Но и там никого не оказалось. Может, просто задержался? Я ждал и это ожидание отличалось от того, которое я чувствовал ранним утром перед звонком будильника нежась в тёплой кровати, оно пугало своей неизвестностью. В голову лезли разные мысли, но в большинство из них верить просто не хотелось, пусть и были они вполне реальными. Даже слишком.       Чтобы хоть немного успокоиться я выпиваю залпом стакан воды и, усевшись на диван, набираю номер. Гудки…       Время тянулось бесконечно, душило, обхватывая длинными невидимыми пальцами, медленно проводя ими по телу, дышать становилось всё труднее, а глаза закрывались сами собой. Когда я сумел поднять тяжёлые веки, то из окна уже светило солнце, а под ухом громко и назойливо бренчал будильник уже надоедая своим дзыньканьем. С одной стороны, насколько я устал, что почти сразу смог заснуть, хотя и настроение было напряженным и настороженным, что уж точно не могло поспособствовать такому крепкому неяркому сну, а с другой, я был рад тому, что сейчас войду в спальню, и там на кровати будет мирно сопеть Отабек, а когда проснется, я расскажу ему о том, как сильно он меня напугал и какой он после этого идиот, дебил и придурок. А потом мы выпьем по чашке кофе и обо всём забудем.       Хах, ещё бы. В этот момент я испытал сразу столько липких, душных, грязных ощущений, ничуть не улучшавших нынешнее моё состояние, столько разных мыслей, что даже не знаю какое из них было ведущим. Разочарование, опустошённость, отчаяние, грусть, апатия… Всё из перечисленного и даже куда больше.       Как там говорится, «всё хорошее когда-нибудь заканчивается»? Одновременно возникло два сильных чувства: сжечь всё, что могло своим присутствием напомнить о нём и зарыдать, не сдерживаясь и не останавливаясь.       Он точно приходил ночью. Об этом свидетельствовали разбросанные вещи, как будто тот, кто устроил весь этот кавардак куда-то при этом спешил. Одеяло и подушки валялись вперемешку с содержимым шкафа: футболками, рубашками, простынями, наволочками и какими-то бумажками.       Помимо беспорядка в спальне и на кухне он не оставил ничего. Ни слегка горьковатого поцелуя в нос или в щёку, ни какого-то намёка на произошедшее, ни записки на одной из разбросанных бумаг. Ни-че-го. Очень неприметное, блеклое, достаточно короткое слово, но столько всего может в себе нести, столько всего можно им показать.       Вдруг я стремительно оборачиваюсь и меня как будто пробивает осознание, быстро бегу в сторону черничного дивана — места своёго вчерашнего ночлега. Судорожно и быстро дыша рыскаю по всей мебели, пытаясь найти телефон, затерянный где-то под одеялом. Хоть одну зацепку, которую он мог оставить перед уходом и, хотелось бы верить, что сделал это. Всё-таки нахожу свой телефон и нажимаю на кнопку включения. В голове вертится только:«Пожалуйста, хоть бы…».       Мобильник включается, издав характерный звук и высвечивая заветную надпись: «1 сообщение, сегодня в 1:08». Неужели? «Прости меня.»       И это всё? Взамен на то время, которое мы проводили вместе, те эмоции, утренние сонные расставания и вечерние долгожданные встречи, на поддержку друг друга в отвратительных ситуациях, на тёплые ночи под пледом и недопитые чашки чая с бергамотом и ромашкой, на молчание и внимательный взгляд тёмно-карих глаз? Всего два сраных слова? В это никак не хотелось верить, может, сейчас я проснусь и смогу очутиться в любящих объятиях, буду лежать между яркими подушками, рассказывая об этом своём страшном сне, а он улыбнётся и обнимет крепче, пальцами проводя по светлым волосам? — Нетнетнет, — шепчу я как молитву, которая поможет проснуться, но ничего не выходит — я не сплю.       Из груди вырывается стон. Почему, чёрт возьми, нельзя было написать о проблеме, причине, а не вот это вот?! Чувствую, как по щеке ползёт горячая слеза и падает на замерзшие пальцы босых ног. Холодно. Сквозняк.