Семейные узы pt2 (Я люблю тебя!)

Отец сжал челюсть. Всю дорогу мы молчали, лишь радиоведущий нарушал тишину. Мы оба были погружены в свои тяжелые мысли, от которых щемило в сердце. Я надеялась на то, что отец возьмёт меня с собой в Корею, ведь оставаться в Майами, когда дома творится черт знает что — самая ужасная участь для меня. — Пап, я… — завяла разговор с отцом, когда мы зашли домой. — Не сейчас, Суён, — осек меня отец. Раньше, когда наша семья была полной, я не видела в отцовских глазах эту бездонную темноту, эту боль и холод. Его брови нахмурены так, что появилась морщинка, а взгляд направлен в никуда. Он сейчас не со мной, а где-то очень далеко. — Я сделаю нам чай, — решаю я. В голове я всё ещё слышу плачь подруги и с каждой секундой ощущаю себя под неподъёмным грузом, что давит на сердце и легкие, не давая нормально вздохнуть. В душе всё заледенело от таких новостей, глыбы льда образуются в венах, а сердце болезненно ноет, в ожидание чего-то страшного. В такие моменты, когда ты знаешь лишь верхушку айсберга, а всё остальное покрыто мраком, ты не можешь найти себе место от безысходности. Время… Оно тянется несказанно медленно. Каждая секунда, которую я проживаю здесь, кажется бессмысленной и пустой тратой времени. Если только у меня была бы возможность, то я бы улетела этим же вечером! В гостиной слышится телефонный разговор отца. Я невольно прислушиваюсь, пока завариваю зеленый чай с мятными листами. — Да, я подтверждаю свою бронь, — тяжелый вздох отца — Всё верно. Билеты на самолет куплены, а значит я уже на полпути к дому.

***

Хосок. АВТОР

**включите музыку, что в примечание для атмосферы Хосок в наручниках. Оковы неприятно давят ему на запястья, но это ерунда по сравнению со всем тем дерьмом, что обрушилось на него с того рокового дня, когда они с друзьями пытались вернуть себе свободу. Хосоково сердце подсказывало ему неладное, он говорил Чимину: «Останься! Мы сами разберёмся», — но он не послушал и угодил в ловушку. Теперь Чон потерял не только лучшего друга, который стал ему как младший брат, но и свою жизнь в прямом смысле. До суда осталось совсем немного. Затылком огненноволосый прислонился к холодной стене своей одиночной камеры. Парню кажется, что он уже мертв, ведь ничего не чувствует. Пустота. «У меня даже семьи нет», — совсем невесело усмехается парень. «Никто не будет горевать обо мне», — но тут перед его глазами, словно яркие фейерверки, воспоминания взрываются множеством вспышек. Душа парня отогрелась, и он смог почувствовать всю гамму чувств: от радости до печали. Первый всплеск воспоминаний о Юнги с Намджуном. Хосок в любой момент мог положиться на старших, которые выслушают его нытье и дадут дельные советы. Да, в компании все его друзья разношёрстные, грубоватые и прямолинейные, как он сам, но они настоящие. Парень несказанно благодарен им, за чувство нужности. С ними он был не один в этом мире, он чувствовал себя всесильным и счастливым. Второй вспышка, и в памяти появился Чимин, который тянет свое противно сладкое «Хён!», — Хосок просил не называть его так. Возможно, нелюбовь к этому слову заключалась в его значении — старший брат. Хосок не был готов к ответственности старшего, он не знал, какого это — быть старшим. Всё детство парень провел в детском доме, где каждый сам за себя. Когда Чим звал его хёном, хосоково сердце странно екало. Рыжеволосый сам не заметил, как проникся младшим, его проблемами и переживаниями. Чон видел в глазах младшего себя. Старшему хотелось наставлять молодого паренька, который настолько импульсивен в чувствах, что, казалось, Чимину сносит крышу от эмоций. Чон научил парня слушать разум, находить способ остудить разгорячённую молодую кровь. Хосок, не имея ничего, никакого семейного опыта, смог стать братом. Да, с причудами и странным методом воспитания, но братом, который вразумит. « — Хён, ты слышал, что этот ушлепок вякнул! — Чимин засучил рукава, намереваясь наброситься на задиристого парня, но Хосок треснул ему по затылку. — Йа! Ты вообще не соображаешь, дурья башка?! Их там десять, а нас двое! — отчитывает глупость мелкого Чон — Хочешь получить? Ты только скажи, я преподам тебе урок! — снова треснул по дурной головушке друга.» «Чимин, почему ты меня не послушал тогда? Почему не остался ждать в машине?!» В глазах помутнело от собранной влаги, и вот по щеке скатывается горячая слеза, затем вторая, и Хоуп закрывает глаза, чтобы успокоиться, но плечи предательски поддергиваются. Есть в его памяти ещё одно воспоминание, которое настолько смутное, что кажется ему обрывком забытого сна, что снился ему когда-то детстве. «Теплый и уютный дом, чьи-то сильные руки приподнимают маленького рыжеволосого мальчика, который не может усидеть на месте от нетерпения. Хосока подносят к колыбельной. — Хосок, познакомься со своей младшей сестренкой! — женский голос ласкает слух своей нежностью. Мальчик, не отрываясь, смотрит на девочку. Она словно кукла в белом чепчике. Спит, посапывая и сжав свои крошечные кулачки. Сестрёнка кажется совсем беззащитной и хрупкой. От девочки будто исходит свет, и мальчик улыбается ей. Хочется оберегать малышку и поцеловать в розовые щечки. — Красивая! — восхищается рыжеволосый. Девочка поморщила маленький носик, открыла рот и запищала, как котенок. Хосок держит в руке любимого медвежонка. Мальчику хочется поделиться с этим беззащитным созданием, чтобы успокоить. — Вот, это Пика! Он твой, только не плачь, — Хоуп кладет мишку в кроватку. — Он защитит, когда тебе будет страшно! Я уже большой, мне нечего бояться, а ты можешь взять его». Хосок не мог вспомнить имя девочки. Возможно, это лишь его сон, который приснился ему в детском доме, ведь он мечтал о семье, а воображение могло подарить ему иллюзию семьи. Но почему-то этот фрагмент в памяти кажется слишком родным и близким, будто воспоминание из прошлой жизни. Хосок часто, будучи под очередной дозой, приходил к этому воспоминанию, пытаясь отыскать ещё хоть крупицу прошлой жизни, зацепиться за тонкую ниточку, ведущую к его, быть может, ещё живым родителям и сестре. Хоуп — надежда, вот, что значит его прозвище, ведь только надежда была с ним всю его жизнь. Надежда на то, что у него была любящая семья, мама, папа и сестренка. Надежда на счастливое будущее. Надежда на то, что его сестренка жива, здорова и счастлива сейчас. Крошечная надежда на встречу с ней. Только надежда держит парня в этом мире, не даёт ему сломаться. — Чон Хосок! — надзиратель окликнул парня. — Вставай, к тебе кое-кто пришел. Чон удивился. Кто мог прийти к нему в такой поздний час? Намджун обещал навестить его утром, а Юнги уехал со своей девушкой в Японию. Пройдя по узкому коридору, в конце которого была комната для свиданий, рыжеволосый заметил своего гостя. Его сердце в одно мгновение разлетелось на маленькие кусочки от внезапно нахлынувших чувств.