Семейные узы pt2 (Я люблю тебя!)

Америка — страна перспектив и свободы. В Майами даже воздух другой. Я будто попала в другой мир, где нет преступности и нищеты, а кругом счастливые люди. Высотные здания кружат голову своим масштабом, а шум лазурного океана смешивается с ревом спортивных машин. Майами — город, в котором можно начать жить с чистого листа. — Мы будем жить в квартире в одной из этих высоток? — уточняю у отца. Мы едем на такси в наш новый дом. — Да, думаю, тебе понравится, — отец взял меня за руку — Я успел влюбиться в этот город, когда приезжал по работе. Город и страна совершенно чужие мне. Да, здесь очень высокий уровень жизни, но мой дом остался в Корее. Всё плохое и хорошее со мной произошло за тысячи километров отсюда. Вся моя жизнь прошла там. Я не ответила отцу, лишь натянуто улыбнулась. Не хочу расстраивать его, ведь он желает для меня только лучшего, старается начать всё заново, несмотря на боль. Мы подъехали на парковку, забрали чемоданы и зашли в подъезд дома. Всю жизнь я жила в частном доме, поэтому очень непривычно держать в руке ни один ключ от дома, а целую связку, которая предназначена для огромного количество дверей. Как только лифт начал движение, мое сердце рухнуло. Это напомнило мне тот вечер, когда ДэБон привел меня к себе домой. Сейчас я тоже цепляюсь за отцовскую ладонь, боясь неизвестности. Всё для меня в новинку. Вот только в этот раз меня не встретит грубый мальчишка, который в последствие станет мои личным адом. Я сглотнула подступающую боль и зашла в квартиру номер восемьсот три. Просторная и светлая прихожая встретила нас уютной обстановкой. В квартире три комнаты, но для двух человек — это целые хоромы. Моя комната довольно просторная. — Пап, ты же сказал, что до нас здесь никого не было? — скептически спросила я, разглядывая мебель в комнате. — Да, я заказал нам мебель, не удивляйся, — отец перетащил тяжелые чемоданы ко мне в комнату — Тебе не нравится? Я оглядела кровать с причудливыми коваными узорами, небольшой шкаф из дуба и туалетный столик с зеркалом, что подходил по стилю кровати. — Это выглядит очень дорого, — оценила стоимость мебели я — Тебе не кажется, что это лишние затраты? — сажусь на мягкую кровать. — Я зарабатываю достаточно. На что мне тратить деньги, если не на любимую дочь? — старший нахмурился, и я увидела лице отца черты Чимина — Меня задевает то, что ты считаешь это лишними затратами. — Прости, просто, я знаю с каким трудом ты зарабатываешь эти деньги, — вздыхаю я. — Перестань, все нормально. Я хочу тебе обеспечить лучшее будущее. Это меньшее, что я могу дать, — отец обнимает меня и целует в макушку. Неужели он не понимает, что счастья не в деньгах? Мне хватает его любви. Я бы очень хотела, чтобы он больше отдыхал, проводил со мной больше времени, а не пропадал на работе, чтобы купить самую дорогую брендовую вещь. — Пап, я же уже не ребенок! — после минутных объятий вырываюсь я — Знаешь, я бы предпочла деньгам время, проведенное с тобой, — намекаю я. Отец тяжело вздохнул и печально посмотрел на меня. — Да, ты уже не та малышка, которую я нашел на улице… — Но я всё так же нуждаюсь в тебе, — уже искренне улыбнулась я. — Я знаю, и поэтому мы здесь, — он посмотрел в окно, — чтобы начать жизнь заново. — Я искренне надеюсь, что в Майями ты будешь меньше работать и больше отдыхать. Больше не покупай мне ничего дорогого, пожалуйста. Мне это не нужно. — Я всего лишь хочу лучшего для своих детей. Не вижу ничего плохого в этом, — отец по привычке сказал в множественном числе: «детей». — Позволь мне баловать тебя, хотя бы изредка. Я задумалась. Знаю, что отец всё равно будет покупать дорогие вещи для меня, но я могу поставить условия. — Изредка? Хорошо, но ты должен мне кое-что пообещать, — включила манипулятора я. — Выходные мы проводим дома или гуляем в парке. Ты не будешь работать дома сверхурочно и будешь больше времени уделять своему здоровью, — сложила руки на груди. За этот год я стала сильнее. Раньше ни за что на свете не стала бы ставить отцу какие-либо условия или перечить. — Хорошо, я согласен, — ухмыльнулся отец — Пойдем, поужинаем и обсудим все детали нашего договора? — отшутился ДэБон. Да, наша договоренность была похожа на сделку, но это неважно, ведь я добилась своего. Неделя в Майями прошла незаметно. Я успела привыкнуть к жаре и шумному мегаполису. Конечно, сложно, не зная языка, общаться с местными, но смартфон — отличный переводчик. Я часто списываюсь с Дари и Чонгуком. Мы в разных часовых поясах, но это не мешает мне хоть иногда узнавать, как у них дела. Ощущаю себя чужой в Америке, ведь сердцем я всё равно там, в Корее.

*Полгода спустя*

Поступив в институт на факультет искусств, я почувствовала острую необходимость поменять в себе абсолютно всё. Я решила, что смена стиля поможет хоть немного стать своей в чужой стране и, посмотрев на своих творческих одногруппников, поняла, что разноцветные волосы — это вполне нормально. В салоне я показала картинку того, что хочу, и мастер приступил к работе. Мои длинные темные волосы беспощадно состригали прядь за прядью, но я не жалела, ощущая легкость. Парикмахер смешал краску и приступил ко второму этапу преображения. Мне затемнили корни, сделав их угольно черными, а концы перекрасили в кроваво-красный оттенок. Посмотрев в зеркало, я себя не узнаю. Даже мой взгляд стал другим. Каре с красными прядями, на удивление, пошло к лицу, и черная толстовка Чимина подошла словно это единый стиль. — Суён? Что ты сделала с собой? — папа смотрит на меня с опаской. — Я решила немного изменить себя. Тебе не нравится? Отец опешил. Он не знал о моих планах, поэтому моё преображение шокировало его. Сейчас, как старший и обещал, мы проводим выходные вместе. Этим вечером папа встретил меня на остановке, чтобы отвести на пляж. Он за рулем, но то и дело поглядывает на меня. — Ты выглядишь… иначе, но это не плохо, — начал отец, — просто… непривычно… — Знаю, это кардинальные перемены, но вскоре ты привыкнешь, — успокаиваю его я. — Мне просто интересно, куда делась моя милая и спокойная дочь? — обеспокоенно сообщил он. Я поджала губы. Сёун что была милой и спокойной, в тот вечер, когда пришла весть о смерти Чимина, ушла. Теперь я постоянно думаю о нём и неосознанно копирую. С каждым днем я всё больше становлюсь похожей на брата. — Я здесь, — фальшиво улыбаюсь я. Папа тяжело вздохнул. Его беспокоит моё поведение. Не смотря на перемены в характере, я, как и прежде, меньше всего хочу его расстраивать. Возможно, сейчас во мне он видит Чимина и боится, что потеряет меня так же, как сына, но этого не случится. В данный момент я ощущаю себя ближе к пропавшему брату. Психологи, к которым водит меня отец, говорят, что это мой личный способ борьбы с травмой — отрицать смерть, копировать поведение и характер человека, что был несомненно важным в моей жизни. Врачи правы — мне так легче. Мы с папой, взяв сосиски, овощи и хлеб, присели у костра на пляже. Волны приятно плещутся, алый закат напоминает мне вечера ДОМА, проведенные в ожидание Чимина. Папа жарит хот-доги, пока я нарезаю овощи. Мне приятно проводить время в его компании. Вот так сидеть, разговаривать о планах на будущее и есть фастфуд. Идиллию портит неожиданный звонок отцу. — Да, это Пак ДэБон, — отвечает отец. Пару минут он молчит, слушая, что ему говорит собеседник. Его лицо вытягивается, кожа бледнеет, и мне становится не по себе. Хочу спросить: «Что происходит?» — ведь в голову бьют беспокойные мысли. — Хорошо, я вас понял. Когда будет заседание суда? — спрашивает ДэБон. — Кто звонил? — мой голос хрипит от волнения. Отцовские глаза опускаются. Он всё так же бледен. От секундного молчание в моих легких не остаётся воздуха. Я слишком волнуюсь. — Суён, виновника в смерти Чимина нашли, — начал отец. — Мне нужно ехать на заседание в суде. — К-кто он? — заикаюсь я. Мой телефон разрывается от звонка. Я жду ответа от отца. — Это Чон Хосок, — отвечает отец, и я догадываюсь, кто мне звонит сейчас. Я встаю с теплого песка. В голове мечется тысяча мыслей. Я знала, что полиция подозревает его, но не хотела делать поспешных выводов. Столько месяцев ему удавалось скрываться от полиции, а теперь его схватили. Как? Я беру телефон и нажимаю «принять», понимая, чей голос сейчас услышу. — Сёун… — всхлипывает Дари, — Хоупа взяли. Они… они сказали, что его будут судить и… — начала рыдать девушка, — Его казнят. Земля уходит из-под ног. Я почти не осознаю происходящего. Висящую меру наказания могут присудить, если у органов правоохранения будет достаточное количество доказательств, но до сих пор доказательств причастности этого парня не было. Что изменилось? — Дари, я приеду с отцом, и мы во всём разберемся, — обещаю подруге, хотя у самой голос дрожит, и ноги почти не держат. — Пап, ты же не веришь, что Хосок мог убить человека? — во мне бьется надежда на благоразумие отца, ведь только он мог остановить всё это. Мужчина сжал челюсти и кулаки. Он напряжен. — Я хочу, чтобы преступника наказали. Кто бы это ни был, он заплатит за свое преступление. Я не уверен в причастности Хосока, но и не верю в его невиновность. Жизнь такая жестокая…нельзя доверять людям, — дал неоднозначный ответ отец.