В синем море, в белой пене

Антон вынырнул, жмурясь от ярких лучей солнца, мириадами зайчиков скачущих по воде. Пожалуй, не помешало бы взять маску с тонировкой или хотя бы не просто прозрачную. Тряхнув головой, он выплюнул трубку и поплыл к каменистому берегу крошечного островка, который случайно нашел пару дней назад. В Индию Тоха приехал, что называется, дикарём: не стал арендовать номер в отеле или бунгало и заказывать пятиразовое питание к бассейну. Он просто приземлился в местном аэропорту, на ломаном английском договорился с каким-то седым мужчиной, что тот его отвезет в деревню, находящуюся в двадцати километрах отсюда, а потом своим ходом отправился к океану — очень уж хотелось поглазеть на большую воду вблизи. И океан не подкачал. Лазурный, огромный и нежный, он несколько дней хранил завидное спокойствие, пока Шастун наслаждался незамысловатым отдыхом вдали от цивилизации. Весь его нехитрый скарб был в рюкзаке. Благо сезон дождей ещё не скоро и спать можно было прямо в спальнике, без палатки. Неподалеку располагалась рыбацкая деревушка и пару раз его едва не обокрала детвора, так что, признав место недостаточно диким и недостаточно безопасным, он арендовал какое-то корыто, прошел примитивный инструктаж по управлению плавучей посудиной и отправился в свободное плавание. Поначалу он не думал отходить от берега, но дельфины, то и дело крутящиеся перед носом его баркаса, манили на глубину, обещая невероятное приключение. И Тоха поддался. Сердце сжималось в предвкушении невероятных приключений, рассудок кричал не делать этого и вообще, развернуться и лететь обратно в Воронеж и отдыхать как все нормальные люди, но сердце так и манило его вперёд. Как будто там, впереди, его ожидало что-то невероятное. Он вел уверенно, уже наловчившись к нехитрому рулю, когда смекнул, что телефон отключился, а вместе с ним и навигатор. Рискуя заплутать в водах, Антон уже думал сбавить ход и поставить его на зарядку, когда увидел на горизонте что-то. Очертаниями это нечто напоминало горный кряж. И, заинтересовавшись, Шастун напротив, прибавил ходу, заставляя баркас едва не вставать над водой. Спустя полчаса или чуть больше, он уже мог отчётливо различить очертания крошечной бухты какого-то острова. Отсюда, издалека, остров казался совсем маленьким, но чем ближе подплывал Антон, тем сильнее он разрастался в размерах, задирая горбатую спину к небу. Когда Антон завел посудину в бухту, солнце уже перешло на западную часть неба, но продолжало все так же нещадно палить. Он бросил якорь и, не мудрствуя лукаво, спрыгнул прямо в воду, оставив все вещи, кроме складного ножа, на корабле. Беглый осмотр бухты показал, что в этой части острова Антон точно один. Здесь росли какие-то деревья и кусты с плодами, названий которых он не знал, но уже пробовал раньше. Удалось даже найти питьевую воду — прямо на острове был небольшой ручей, образовавший что-то вроде крошечного озера с хрустально-прозрачной водой. В зарослях орали какие-то крупные птицы, вызывающие желание скорее подхватить камень и прибить, чем наслаждаться их видом, а вот мартышек или иных животных Антон не заметил — попрятались наверное, заслышав его. Решив, что местные наверняка знают об этом острове, он поспешил обратно к кораблю — не хватало ещё остаться без денег и телефона — с этих индийских мартышек станется обобрать его. Доберись потом до посольства. Но корабль стоял на якоре одинокий, рядом никого не было видно и даже вода не колыхалась особо, волнуемая только на поверхности лёгким бризом. Обрадованный собственной удачей, Шастун доплыл до баркаса, снял с него нужные ему вещи и, погрузив все в водонепроницаемые пакеты, а рюкзак в подобие спасательного жилета, снова погрузился в воду, чтобы вернуться на остров.

***

Антон провел на острове два дня и убедился сразу в нескольких очень странных вещах: здесь не было местных; остров не был нанесён ни на одну из карт, которые удалось найти в интернете и даже приложение по геолокации утверждало, что он где-то в океане, не слишком далеко от береговой линии. На острове действительно не было зверей, но имелась рыба, которая легко ловилась обычной рогатиной, прямо в бухте. Песчаный берег был чистым и нетронутым, вода рядом с ним прогревалась настолько, что из неё можно было не выходить весь день. Еды оказалось в достатке и даже удалось соорудить что-то вроде небольшого шалаша, который хорошо защищал от редкого дождя и выпадающей иногда поутру росы. Проснувшись, Антон первым делом проверил телефон и документы. Все было на месте, судя по расположению небольших растяжек, которые он поставил, никто не приходил сюда, пока мужчина спал. Он расстегнул спальник и, сладко потянувшись, выбрался из него совсем. Развесив влажный мешок на ветках, он прошелся до вчерашнего кострища и проверил его — угли остыли. Он привычно подхватил с ветки трусы и, натянув, взял рогатину и направился к воде — есть хотелось жутко. Именно сегодня рыба почему-то опасливо шарахалась от его ног, хотя ещё вчера мимо можно было идти, поднимая тучи брызг и ни одна из толстых рыбин даже не шевелила хвостом. А сегодня он не мог ничего сделать, даже если замирал неподвижно — они окружали Антона кольцом, но не подплывали ближе, чем на метр. — Заколдовал вас кто-то что ли?! — в сердцах воскликнул Шаст и воткнул палку в песок. Со спины послышался всплеск и обернувшись, он едва не сел на задницу — на песке, прямо у берега, возлежала русалка. Антон справедливо решил, что у него начались галлюцинации и, взяв рогатину, прошел мимо странной твари и уверенным шагом направился к ручью — попить и умыться. А заодно и с собой воды набрать. Когда он вернулся, глюк был на месте. Он сидел на песке и перебирал длинные волосы тонкими пальцами, глядя куда-то вдаль. Со спины русалка казалась какой-то слишком широкой, и бицепсы у неё были совсем не женские. Рассудив, что если уже умом тронулся, дальше хуже уже не будет, Антон бесстрашно направился к галлюцинации. Та, едва заслышав шлепки босых ног по воде, обернулась, отбрасывая за спину небрежно заплетённые пряди, и повернулась к Антону. Сразу стало понятно почему спина шириной с дверь — у русалки не было сисек. Мда, Тох, только у тебя может быть приход с мужиком. Совсем перегрелся, — с грустью заключил Шастун и улыбнулся странному созданию. Хвостатое с восторгом растянуло губы в ответной улыбке и даже помахало вполне себе на человечий манер. Даром, что между пальцев у него перепонки. Красивый густо-синий хвост покоился в воде, пока русал (или как его там?!) пялился на Тоху своими глазищами. Они были лазурные, чистые, как вода в бухте. — Ну привет, — Антон тоже присел в воду, а то стоять становилось неприлично. — он наивно рассчитывал, что раз галлюцинация его, то и по-русски она должна разговаривать. Но не тут-то было. То ли оно было из сказки про русалочку и не понятно за что продало голос, то ли оно не понимало Антона. Посмотрев внимательно в заинтересованную мордочку, Тоха ткнул себя пальцем в грудь и очень медленно и достаточно громко произнёс: — Ан-Тон. Понятно? Антон. Я Антон. А ты кто? — он указал на бледную грудь русала. Тот сморщил нос и снова широко улыбнулся. Ума во взгляде не прибавилось. — Что ж ты такой красивый и такой тупой? — в пустоту задал вопрос Шастун. Русал поднял брови и улыбнулся чуть растерянно. — Ан-тон. Тоха ошалело уставился на говорящую полурыбу и пару раз даже хлопнул ртом вхолостую — от удивления. — Повтори-ка, — видя, что слова не работают, он кое-как объяснил жестами чего хочет и чудище морское (океаническое, если быть совсем точным), без проблем произнесло снова: — Ан-тон, — и обворожительно улыбнулось. — Так, хорошо. А тебя как звать? Я — Антон, — он снова тыкнул себя в грудь, — А ты, — и показал на грудь тритона. — А ты? — тот склонил голову к плечу. — А ты! — на пробу произнес он снова, - Аты, Аты, Аты! — Нет, так мы далеко не уедем…

***

Спустя два часа и бесконечное количество нервов, Шастуну удалось выяснить, что чудище зовут Арисинийо или как-то так. Оно произносило это с таким пафосом, что разобрать было невозможно за апломбом. Махнув на это рукой, Шаст решил для себя, что чудо будет Арсюхой, если вернётся с кормёжки. А сам он пока фруктов поест. И, глядя вслед удаляющемуся русалу, Тоха даже как-то затосковал. Оказывается, столь желанное одиночество было тяжелее, чем он думал. Поев фруктов, Шаст полез под свой навес, чтобы переждать жару. На острове, как ни странно, за все время пребывания, он не увидел ни одного насекомого. Вообще ни одного. Тут не было ни мух, ни мошек, ни ещё какой дряни, которая ужасно донимала его на берегу, а на острове, кажется, не водилась в принципе. Сюда не приплывали местные, знающие окрестности как свои пять пальцев, хотя Антон, впервые взявшийся за штурвал, в первый же день нашел остров. Он нахмурился. Слишком много слишком странных совпадений. Полуденное солнце палило нещадно, прогревая воду в бухте и выжигая все живое, чему только не посчастливилось оказаться на песке. Шаст смотрел на полоску суши, на белесые ракушки, словно кости, торчащие из золотого песка и думал, думал, думал. Пока не уснул.

***

Проснулся Антон уже ближе к вечеру, когда полуденный зной спал и по песку ходить было скорее приятно, чем больно. Он прошелся, осмотрел бухту. Все было как обычно — рыбы непугаными стаями вились почти у самого берега, солнце клонилось к западу, а горы все так же нависали, надёжно защищая от ветра. Решив, что это был сон, и таким образом восстановив утраченное было душевное равновесие, Антон направился с рогатиной к воде — пополнить запасы белка в организме. Он без проблем насадил на острогу пару жирных рыбин прежде, чем кровь в воде распугала остальных и направился к шалашу, чтобы приготовить поесть. Оказалось, что закончился хворост. — Что за непруха? — сам у себя осведомился Шастун, в отсутствии собеседника получше и, хмуро глянув на выпучивших глаза рыбин, повесил их на ближайшей толстой ветке и, подхватив маленький топорик, отправился вглубь острова добывать дрова из сухостоя. Поляна с парой поваленных деревьев находилась не так далеко от места его стоянки, так что найти её снова было не сложно. — Чувствую себя участником тупого реалити-шоу. «Последний герой», блин, — рубил ветки Шаст и продолжал тем временем. — Странно, что мне в напарницы не дали какую-нибудь грудастую красотку. Для рейтинга. Или ещё кого. Смотреть как подготовленный дрищ выживает на острове, где всего навалом — скучно же, ну? Ответа не последовало и продолжил Шастун молча. Только стук топора нарушал тишину и ор тукана. Тупая птица. Тупаном надо было назвать. Нарубив дров и занозив дважды палец, матерясь, Шастун отправился обратно к стоянке, в обнимку с кучей веток и даже несколькими кусками древесины побольше. Он по-хозяйски все разложил у кострища — сухое подальше, для розжига поближе и пошел к лежанке, чтобы свежевать рыбу, а рыбы там не оказалось. К воде вел весьма странный волнообразный след и отпечатки ладоней по бокам от него. Рыба была похищена. — Ах ты дрянь ненастоящая! — Тоха развернулся и резко рванул к воде. Не то, чтобы он собирался что-то доказывать приснившейся ему накануне русалке или ругаться с галлюцинацией, но попинать воду ему никто не мог запретить. Выйдя на мелководье, он пару раз пнул ту самую солёную воду и с чувством выполненного долга уже собирался отбыть восвояси и поесть фруктов, когда увидел как из-под воды, метрах в двадцати от берега, высунулась подозрительно знакомая макушка. — Я погляжу тебе весело?! — заорал Шаст. — Спиздил мой ужин и доволен? Да подавись ты им! — закончив тираду, он направился обратно, не реагируя на стрёкот и урчание, раздающиеся сзади. — Антон! — а вот звук собственного имени заставил его остановиться и даже обернуться, устало глядя на тритона. Видя, что внимание человека привлечено, Арисинийо подплыл совсем близко к берегу и, привстав на руках, посмотрел на Антона. Преданно так, как собака. — Ну чего тебе? — нехотя Шастун подошел к воде и даже уселся на мелководье, чтобы Арсу не приходилось вылезать на песок. Не получив ответа, он просто погладил русала по голове. Волосы оказались тяжёлыми и мокрыми (что очевидно), но тиной или ещё чем, от него не пахло. Скорее рыбой немного. — Зачем звал? Или тебе там скучно? Ну? Признавайся, дурная твоя головешка, — он снова коснулся русала и охнул от неожиданности — тот извернулся и поцеловал ладонь. Прикосновение губ было прохладным и скользящим, но до странного приятным. — Скажи ещё, что ты знаешь что я гей и прибыл сюда для воплощения моей большой чистой голубой мечты. Но Арисинийо молчал, улыбаясь и смотрел на Шастуна как на лучшее, что только было в его жизни. — Антон, — он произнес имя, чуть наклонив голову к плечу и ткнув Шаста пальцем в грудь, — Арисини-йо — почти пропел тритон с рожей довольной как у слона. — Приплыли, теперь ты меня учишь, — улыбнулся Антон. Солнце медленно клонилось к закату, а человек и русал сидели на мелководье и общались. Как могли.