В синем море, в белой пене

Дни потекли ленивые, наполненные солнцем, солёным океаном и, как ни странно, Арисинийо. Русал ещё плохо понимал всё, что говорил или делал Антон, но исправно появлялся на песке несколько раз в день и пытался усвоить что-то кроме имени Антона, которое с удовольствием пускал в ход, если не видел человека на берегу или в воде. — АнтонАнтонАнтон! — не делая перерыва для вдоха, на одной ноте голосил Арисинийо, околачиваясь на мелководье. Весь хвост его был покрыт песком, а длинные волосы спутались от попыток выбраться и в них тоже забился песок. — АнтонАнтонАнто... — Да заткнись ты уже! — донеслось из зарослей и следом показался багровый от злости Шастун, — ты мне дашь посрать или нет?! Я не нянька для тебя, идиотины, я человек, и у меня есть потребности, знаешь ли! — он встал, нависнув над тритоном и глядя в полные немого обожания глазищи. Русал хлопнул ими на пробу пару раз, но видя, что любовь всей его жизни не проникается чувствами, провёл перепончатой рукой по стопе Шастуна, ласкаясь, и снова задрал мордашку. — Ну вот что мне с тобой делать? — уже мягче произнёс Антон, присел на корточки и погладил перепачканную в песке щёку. Рожей он на песок вылезал что ли?! Грациозный на суше, как морская корова. Он не удержался и коснулся прохладных губ своими. Русал тут же прильнул, обхватил обеими ладонями его лицо, пачкая кожу песком, прижался со всей страстью и… навернулся, лишившись опоры. От неожиданности Антон махом сел задницей в воду, задрав пятки, под переливчатый смех русала. Можно подумать, не он только что рылом угодил прямо в песок. — Что смешного, блин? — Шаст не стал выбираться, напротив, перешел глубже, уселся так, чтобы уровень воды был по грудь и уставился на примостившегося рядом Арисинийо. Тот довольно урчал и стрекотал, пощёлкивая языком. Он вообще делал так, если коснулся Антона или тот сказал что-то с совсем уж теплой интонацией. Тогда русал принимал совершенно глупый вид, широко улыбался и, прищурившись, начинал все эти брачные игры. Русал подплыл ещё ближе, радуясь, что человек теперь куда доступнее и уселся рядом, урча. Но видя, что на Антона его призывы не производят ровным счётом никакого впечатления, он стрекотнул взволнованно и погладил Шаста по голени. Ноги у него вызывали неописуемый восторг — тритону нравились и пятки, и пальцы, и колени, он трогал и гладил их, лаская холодными ладонями, заставляя кожу покрываться мурашками, как сейчас. — Антон, — начал свою вечную песню русал и, уставший от этой односторонней беседы парень, нахмурившись тыкнул в него и произнёс: — Ар-се-ний, Ар-се-ний. Повтори, — Шаст откинулся на руки, наслаждаясь замешательством, отразившимся на лице русала. Тот смотрел преданным, но пустым взглядом. — Вот же бестолочь, — в сердцах бросил Тоха. И ошалело уставился на Арисинийо — тот ёрзал и с завидным упрямством повторял: бестолочь, бестолочь, бестолочь! — абсолютно счастливый. — Ар-се-ний, — Шаст снова указал на грудь русала. Тот посмотрел куда указывал Антон, поднял взгляд и, широко улыбаясь, выдал: — Бестолочь! — Господи, дай мне сил…

***

Тритона кое-как удалось переучить и он перестал радостно называть себя бестолочью и стал отзываться на Арсения и даже на Арса. — Молодец, — Антон погладил его прохладную щёку, скользнул по шее, огладил плечо, лаская кончиками пальцев. Арисинийо наблюдал за этим, кажется, затаив дыхание и улыбался уголками губ. Наконец, он поднял на Шастуна полный обожания взгляд и Тоха, не сдержавшись, поцеловал русала. Губы его были всё такими же прохладными, как и тело, но теперь Арс с удовольствием отвечал на ласку, принявшись снова урчать и пощёлкивать. Эти звуки отдавались вибрацией в поцелуй, что делало его ещё более странным, хотя куда уж дальше? Оторвавшись от русала, Шаст улыбнулся и, Арс поплыл окончательно. Он на руках «подошел» ближе, прижался своей грудью к груди Антона, настойчиво толкая его в воду. Было в этом что-то странное, интимное, и парень поддался. Он опустился на локти, так что едва мог дышать, хватая воздух ртом, но тритон продолжал напирать, пока Антон не ушел под воду с головой. Тогда Арс снова припал к его губам в поцелуе и Тоха с восторгом, граничащим с ужасом, понял, что русал дышит за двоих. Шастун так обалдел, что раскрыл глаза, в которые тут же попала солёная вода. Стало очень больно, Шастун дёрнулся, но Арисинийо никак не отпускал, крепко вцепившись в плечи, так что Антон начал брыкаться в попытке освободиться. Наконец, ему удалось сбросить с себя Арса и выскочить на берег. Антон со всех ног бросился к пресному роднику — из глаз градом катились слёзы. Пока он сражался с русалом, наглотался воды, и она неприятно драла горло. Он кашлял и спотыкался о песок, но упрямо шел вперёд. За несколько дней, проведенных здесь, Антон достаточно изучил остров и мог дойти до родника даже с закрытыми глазами.

***

Когда Антон привёл себя в относительный порядок, а глаза перестало щипать, он вышел к берегу, но Арса там предсказуемо не оказалось. Шастун прошелся по пляжу, загребая босыми ногами мелкий песок, наслаждаясь ощущением того, как крошечные крупинки слюды ласкают подошвы, щекотят между пальцами, греют кожу. Он замер и прислушался, прикрыв глаза: пели тропические птицы, шумел океан, волнуясь бризом, ветерок свистел в ушах, но столь желанного сейчас голоса слышно не было. Антон даже ощутил укол вины — это ж надо было так перепугаться простого дыхания под водой. Целоваться с русалом ему не стрёмно, а дышать под водой, значит, да. «Непоследовательный ты, Антон Андреевич, ой непоследовательный» — подумал Шастун и направился к воде. Он не рассчитывал встретить Арса, к которому уже успел привыкнуть и, кажется, влюбиться в него. Просто захотелось поплавать. Скинув шорты и бельё, Антон зашел в тёплую воду, жмурясь от удовольствия — в бухте было хорошо, как в раю. Он поплыл глубже, мощными гребками бросая тело вперед, уверенно работая ногами. Вода была достаточно солёной и хорошо держала, даже выталкивала. Не привыкший ещё к этому, Антон с удовольствием улёгся на поверхности, раскинув руки и прикрыв глаза. Сквозь веки солнечный свет казался невероятно розовым - приближался закат. Он лениво шевелил руками, чтобы не скучать и думал, думал, думал. Пока его ягодицы не коснулся чешуйчатый прохладный хвост. Шаст в первую секунду не слабо испугался, но невероятным усилием воли заставил себя лежать спокойно — наверняка Арсений развлекается. Вскоре вдоль позвоночника заскользили прохладные пальцы. Если бы Антон не ждал этого, решил бы, что просто холодное течение — настолько невесомым было прикосновение. Антон улыбнулся, но продолжал лежать на воде, чуть шевеля кистями, как делал до этого. Руки прошлись по его ягодицам, пальцы скользнули между ними, но не глубоко, вскользь. Шаст не двигался. И тут Арс дорвался до самого любимого — до ног. Он бережно огладил бёдра парня, пару раз поцеловал и даже лизнул кожу, начиная стрекотать — Антон уловил только потому, что уши были в воде, а этот звук там неплохо разносился. Тем временем Арисинийо спустился к голеням, оглаживая и лаская их, щекоча кожу поцелуями, пока не добрался до стоп. Он переплыл ближе к ногам, начисто забывая о том, что у Антона кроме ног есть и другие части тела и принялся ласкать пальцы. Русал трогал их, забирался между пальцами, проталкивая прохладные фаланги, уже не таясь. Видя, что никто ему не запрещает, русал так расшалился, что принялся лизать и посасывать пальцы, щекоча языком. Шастун не выдержал и, сложившись пополам, ушел под воду. Он вынырнул, стряхивая воду и отфыркиваясь и первое, что увидел — была хитрющая мордочка тритона. — Ан-тон, — на любимый манер произнёс он, но не делал попыток приблизиться, только всё ещё стрекотал и щёлкал, находясь, кажется, на грани экстаза. Шастун же, погрузившись в воду, понял как успел возбудиться, следя за игрой русала, и стыдливо прикрыл пах руками, мгновенно краснея. Арс каким-то шестым чувством уловил перемену в настроении любовника и, стрекотнув вопросительно, подплыл совсем близко. — Не смотри на меня так, — краснея ещё сильнее, проговорил Антон. — Так? — Арисинийо наклонил голову к левому плечу. Шаст уже успел усвоить его нехитрые привычки: если левое плечо — значит вопрос, если правое — значит чем-то доволен или хорошо пошутил. — Да, так откровенно, я смущаюсь, — и только произнеся это, Антон понял какой он идиот — смущается тритона, который и об анатомии человеческой ничего не знает, не говоря уже о механизмах происходящих в теле изменений. Чуть успокоив себя таким образом, он убрал руки, подняв их к поверхности, а хитрющая рыбина занырнула и тут же уставилась на то, что до этого так ревностно прикрывал Ан-тон. Только что носом не ткнулся. Шаст подался назад, откровенно опасаясь, что Арс может укусить или что там ещё придёт в голову. Несмотря на то, что русал до этого вообще не проявлял враждебности, рефлексы просто так не заткнуть. Но русал, кажется, не расстроился, он приблизился уже куда медленнее и, скользнув носом по животу и груди, вынырнул, едва не двинув макушкой Антону в подбородок. — Антон, — улыбнулся Арисинийо, глядя на человека влюбленными глазами. У Шаста в горле пересохло — настолько настоящими были эмоции Арса, чистыми, незамутненными. В лазурных глазах было обещание, бледные губы приоткрыты, а заостренные уши забавно торчат, облепленные длинными волосами. — Арисинийо, — Антон произнёс непокорное имя. Из его уст оно звучало далеко не так мелодично, как получалось у русала, но это не помешало тому громко щёлкнуть языком и каким-то невообразимым образом кинуться Антону на шею. Он обвил его шею руками и поцеловал. Нежно прижался, едва касаясь губами, как будто боялся, что сейчас его оттолкнут. Шаст обнял тритона за талию и притянул ближе, делясь теплом, наслаждаясь прикосновением к прохладной коже. Солнце склонилось к самому горизонту и ветер усилился, играя поверхностью воды, завивая на волнах пенные гребни. — Арс, прости, мне надо идти на берег. Мне холодно, — Антон огладил гибкую спину, с замиранием сердца чувствуя гребень, прижатый к позвоночнику. — Хо-ло-дно, — эхом повторил Арисинийо и отпустил Антона. Стрекотнул как-то по-особенному — раньше Антон такого не слышал, и скрылся в воде, оставив Шастуна в одиночестве. Столь желанном до встречи с русалом.