Бежать некуда

      Осень красит деревья Детройта в пёстрый цвет, а тусклое солнце, будто готовое потухнуть до самой весны, с каждым днём забирает у лучей своих такое необходимое городу тепло. Но андроидам солнце не нужно. Они не люди, которые способны впасть в меланхолию при виде неба, затянутого свинцовой серостью надвигающихся дождливых дней. Ощущение дождевых капель на синтетической коже не вызывает восторга или раздражения. Дождь просто льётся с неба. Андроидам на него плевать, ведь оценка погодных условий по эмоциональному окрасу — последнее, что стоит в списке приоритетных задач их программного кода. Хэнк — другое дело. Но он человек, который постоянно ворчит, стоит только туману и сырости опуститься на город. Но сейчас лейтенант на удивление молчалив, а Коннор задумчиво смотрит перед собой, анализируя улики, которые были найдены на месте преступления.       — Думаешь о пропавшей девочке? — Коннор не сразу замечает, как Хэнк смотрит на него, вопросительно вскинув бровь.       — Тодд Уильямс. Два года назад лишился работы, когда владелец заменил большую часть людей андроидами. Часто пил, явно употреблял и употребляет Красный лёд. Жена ушла шесть месяцев назад, оставив ребёнка на попечение отца. Уильямс подрабатывает водителем такси, систематически избивает дочь. Неделю назад сдал своего андроида AX400 на ремонт. Продавец сообщил, что повреждения были не от воздействия удара автомобиля, как изначально утверждал Уильямс. Это наталкивает на мысль, что Кару, — Коннор кивает в сторону дома потерпевшего и намеренно не обращает внимание на ухмылку, которая расползается по лицу Хэнка. Он что-то не так сказал? — сломал сам Уильямс. Плюс, я видел рисунки девочки.       — Ты назвал её по имени, — Хэнк старается уловить на лице Коннора хоть какую-то эмоцию, но тот невозмутимо спокоен. — Почему?       — Человеческий слух воспринимает информацию лучше, когда подозреваемый становится не только набором двух букв и трёх цифр. Разве не легче будет различать её по имени, нежели серийному номеру?       — И то верно, — Хэнк согласно кивает, пожимая плечами.       — AX400 наверняка стала девиантом, пытаясь защитить ребёнка от побоев отца. Я смог воспроизвести события в доме, выявил начальную точку конфликта и соединил её с конечной. Она стояла на месте явно выполняя приказ Уильямса, но затем что-то пошло не так. Он бил дочь. Можно предположить, что это и подтолкнуло андроида стать девиантом. Из желания защитить девочку.       — Домашнее насилие - то ещё паскудство, — Хэнк хмыкает, качая головой. — Могла девочка сама сбежать с подозреваемой?       — Ребёнок был привязан к андроиду. Ведь продавец сказал, что именно она назвала AX400 Карой. Имена не дают просто так.       — Что будем делать?       — Здесь её след обрывается, — Коннор указывает рукой на тротуар. — Они сели на автобус.       — Ну, тогда начнём с этого.       Коннор кивает и садится в машину, выуживая из кармана свою серебряную монету, мгновенно начиная перекидывать её из ладони в ладонь. Хэнка это неимоверно раздражает, особенно за рулём, когда взгляд то и дело невольно цепляется за ловко пробегающую меж пальцами напарника монету. Но для Коннора это единственный способ привести мысли в порядок и попытка найти ответ на вопрос: почему андроид так сильно привязался к человеческому ребёнку? Сначала Даниель, для которого расставание со своей маленькой хозяйкой было равноценно смерти. Потом AX400, которая сумела обойти программную защиту и стала девиантом, только чтобы помочь ребёнку, страдающему от побоев отца. Не вмешайся она, чем бы всё закончилось для девочки?       — Эй, — Хэнк толкает его в плечо. — Ты отключился? Я к тебе уже третий раз обращаюсь.       — Что? — Коннор мгновенно перехватывает монету в правой ладони и на секунду непонимающе смотрит перед собой, а затем переводит взгляд на Хэнка. — Простите, я… Я задумался.       — Машина умеет думать, а не вычислять вариативности? — бросает Андерсон, явно пытаясь задеть. Коннор не реагирует, а кружок на виске загорается жёлтым из-за поступившей информации.       — Я узнал, на каком автобусе уехала подозреваемая. Нам лучше свернуть здесь направо. Там автобус доехал до конечной. Патрульные будут ждать нас на месте.       — Охренеть… — Хэнк сворачивает направо, а Коннор смотрит на него, будто не понимает, почему напарник так удивлён. — Ты вызвал патрульных?       — Да, — андроид кивает, будто это всё мелочь и само собой разумеющееся. — Я подумал, что они могут помочь перекрыть квартал в случае новой попытки АХ400 сбежать.       — Ничего не предпринимай без моего ведома, — Хэнку кажется, что андроид слишком многое берёт на себя, проявляя чрезмерную инициативность. Так хочет поскорее разобраться со своей приоритетной миссией? — Теперь я буду выглядеть полным идиотом. Кто здесь чёртов первый детектив, а кто грёбаная машина?!       — Простите, лейтенант, — в голосе Коннора слышится явное стремление его успокоить. — Я неправильно оценил ситуацию.       — Просто закрой свой рот, — звучит слишком грубо даже при обращении к андроиду, но Хэнк лишь сильнее стискивает ладонями руль автомобиля. В конце концов, они не в друзья к друг другу набиваются. — Как же мне охеренно не свезло. Сраный Киберлайф и его задачи номер один.       Коннор отводит взгляд и прячет свою монету в карман, не желая накалять ситуацию больше дозволенного. Они не будут продуктивно работать, если Хэнк ополчится на него. И когда машина, шурша шинами, останавливается рядом с конечной автобуса, на котором скрылись беглянки, Андерсон приказывает Коннору сидеть и ждать в машине. Но тот не собирается слушать, захлопывая за собой дверь. Хэнк лишь недовольно поджимает губы, когда андроид неподвижно замирает снаружи, явно сканируя тротуар на наличие улик.       — Ты чего застыл?       — Она была здесь, — Коннор смотрит в одну точку, будто всё ещё анализирует данные. — Села у дома на первый же автобус и просто ехала до конечной. Импульсивное решение под воздействием страха.       — Пфф, — Хэнк не может сдержать усмешку, — какой страх у андроида.       — Она девиант, — если бы Коннор был человеком, Андерсон мог бы интерпретировать его слова и интонацию сказанного по-другому. Мол, включи мозги, лейтенант, это слишком явно даже для твоего примитивного человеческого мозга. Но ведь машина не может удариться в сарказм. — Девианта могут охватить эмоции, и тогда он действует нелогично.       — Мы все равно не знаем, куда она делась, умник.       — Ей некуда идти, негде искать помощи, а побег не был продуман с самого начала, — Коннор слегка щурится, но смотрит, почти не моргая. — Она может быть где-то рядом. Мы должны пройти по следам. Я заметил капли голубой крови у автобусной остановки. Следуйте за мной, лейтенант.       Хэнк вздыхает, а с неба начинают падать капли дождя, холодом оседая на коже лица. Недолго музыка солнца играла. Детектив что-то ворчливо бормочет себе под нос, следуя за андроидом, который то и дело останавливается, не мигая смотрит по сторонам, к чему-то прикасается, а затем вновь идёт дальше, чтобы остановиться возле забора, за которым виднеется заброшенный кирпичный дом. Хэнк не успевает ничего сказать, а Коннор уже перелезает через него и спрыгивает на землю, почти мгновенно прикасаясь пальцами к голубой крови на металлической сетке.       — Здесь кто-нибудь есть? — обращается Коннор в пустоту. — Тут явно был другой андроид, — пластиковый напарник стоит спиной к Хэнку, устремив взгляд в сторону дома. — Я пойду один, детектив. Просканирую здание.       — Ладно, — Хэнк разводит руками. — Я подожду здесь, может мою пулю словишь ты.       Но Коннор ничего не говорит и обходит дом, заглядывая в щель между заколоченными досками. Взгляд мгновенно цепляется за андроида, который стоит у камина, будто ожидая его появления. Очередной девиант? Коннор толкает от себя входную дверь, оказываясь в подобии холла. Неизвестный андроид стоит в паре метров от Коннора, а тело его то и дело дёргается, будто его бьёт током.       — Я ищу модель АХ400. Видел такую?       — Н-н-ет, здесь только Ральф.       Коннор делает осторожный шаг, сканируя помещение на наличие улик. Выявляет серийный номер и явную нестабильность системы андроида, несколько мгновений рассматривая изуродованную левую часть лица, синтетическая кожа на котором образует шрам, полученный под воздействием огня. Его пытали? Коннор обходит андроида со спины, бросая взгляд на горящие в камине поленья. Он ощущает жар сенсорами кожи, но андроидам не нужно тепло. Оно необходимо лишь людям.       — Я видел голубую кровь на заборе, — Коннор щурится, андроид вновь дёргает плечом.       — Это я… Ральф поцарапался, — нестабильность его системы скачет на приемлимом уровне, но Коннор подходит к двери, распахивая её настеж и заглядывая в другую комнату, стены которой вдоль и поперёк исписаны словами «я живой» и «RA9». Неужели он тоже девиант? — Здесь только Ральф.       Но Коннор не верит и замирает у лестницы второго этажа, пытаясь разглядеть, не притаился ли кто-нибудь наверху.       — Там кто-то есть?       — Нет, там никого нет.       Либо андроид и вправду девиант, либо программный сбой позволяет Ральфу говорить правду, пряча за ней крупицы лжи. Он не врёт про пустой второй этаж, не врёт, что находится в комнате один, но отчего-то нестабильность его системы приближается к критической, когда Коннор бросает взгляд на едва заметную в полумраке дверь, ведущую в чулан под лестницей. Пальцы сами тянутся к ручке, чтобы в следующую секунду распахнуть хлипкую дверцу. Коннору кажется, что воздух в комнате переполнен напряжением, а перепуганные глаза её — первое, за что неотвратимо и мгновенно цепляется взгляд, словно приковываясь магнитом. Она смотрит затравленно, словно он пёс, наконец-то загнавший добычу в угол. Словно он сейчас неумолимо вцепиться ей зубами в глотку и пустит голубую кровь, окрашивая, пропитывая ею грязный деревянный пол. Девочка прижимается к девианту, ища в ней защиты? Такое разве возможно? Разве всё это правильно?       — Коннор, чёрт возьми, ты там поселиться решил? — недовольный голос Хэнка слышится где-то на перефирии, неумолимо приближаясь к дому.       — Не бойся, — Коннор, сам не зная, почему это делает, примирительно поднимает руку, но ничего не успевает предпринять, когда Ральф бросается на него со спины, тяжестью собственного тела заставляя свалиться на пол.       — Бегите!       Коннор изворачивается, бьёт кулаком, а девиант и девочка скрываются за дверью, ведущей к чёрному ходу. Удары Ральфа сильнее и подпитываются программным сбоем его системы, выливаясь на противника концентрированной яростью. Но Коннор ныряет под рукой андроида, чтобы ударить в ответ, свалить его с ног и мгновенно броситься следом за беглянками, когда за спиной слышится:       — Не шевелись, мать твою!       Но сейчас команда напарника обращена не к нему. Она обращена к распластавшемуся на полу Ральфу. Дождь набирает обороты, когда Коннор выбегает на улицу, бросаясь вдогонку и едва не налетая всем телом на патрульного, стоящего у переулка.       — Туда! Они побежали туда!       Коннор срывается с места, и девиант уже готова спрыгнуть на землю с другой стороны ограды, когда он яростно налетает на металлическую сетку, цепляясь за неё руками, а взгляд, словно вновь примагниченный к лицу девушки-андроида, неумолимо сталкивается с её собственным. Коннор не может сказать и слова, не может что-то предпринять, когда девиант хватает девочку за руку и сползает с ней со склона, бросившись прямо к скоростной дороге, над которой предупреждающе горит красным: «Опасно».       — Господи, у меня сейчас сердце из груди выскочит, — Хэнк тяжело и прерывисто дышит, подбегая к Коннору со спины. — Она убиться решила?       — Нельзя дать ей уйти! — Коннор, словно наконец-то очнувшись, предпринимает попытку перелезть через забор, когда рука напарника цепляется за плечо, утягивая назад.       — Не волнуйся, им никогда не добраться на другую сторону, — Хэнк тяжело выдыхает, а дыхание его всё ещё сбитое. — Тебя расплющит на такой скорости, если полезешь за ними.       — Я не могу так рисковать!       Хэнк что-то возмущённо кричит, когда Коннор скидывает с плеча его руку, а затем молниеносно подтягивает своё тело на забор, перепрыгивая на другую сторону и слетая со склона прямо к ограде скоростной трассы. Нет времени на сомнения. Нет времени колебаться, когда автоматизированные машины несутся перед глазами с бешеной скоростью, оставляя за собой лишь секундные интервалы для удачного шага на тонкой грани провала и тотального отключения всех систем.       И Коннор бросается вперёд, лавирует на первой линии, перепрыгивает через машину, падает и скользит на дождливой трассе. Девиант уже почти на середине дороги. Она толкает девочку вперёд и к безопасности, а сама, балансируя руками, едва не падает под колёса машин, движущихся с двух сторон одновременно. Ей нужен лишь маленький просвет, но Коннор хватает её за плечи, тянет на себя и едва успевает податься вперёд, когда за спиной проносится очередной автомобиль.       — Я не хочу тебе навредить! — только и успевает он крикнуть, когда Кара вырывается, а Коннор, потеряв равновесие, мгновенно падает на землю, задетый пронёсшимся мимо автомобилем.       Сила очередного скользящего удара вновь сбивает его с ног, а слегка расфокусированный взгляд цепляется за силуэты убегающих девианта и ребёнка. «Нельзя дать им уйти», — разносится где-то в голове, и Коннор вновь бросается в погоню, а Хэнк окончательно теряет его из виду, когда напарник скрывается в строительном тоннеле под мостом.       — Сраные андроиды, — Андерсону кажется, что только сейчас он выдыхает из лёгких углекислый газ, всё ещё ошарашенно смотря на дорогу, где любой обычный человек из плоти и красной крови встретил бы свой конец уже на первой линии этой дороги смерти. — Подохли бы здесь и дело с концом, — перед глазами мужчины вновь мелькает картинка того, как напарник перепрыгивает через машину и скользит перед колёсами другой. Детектива внутренне передёргивает. — Господи, что с тобой не так, Коннор?       Но Коннор его не слышит, когда нагоняет беглецов у строительных лесов, за которыми лишь тупик. Он видит, как Кара бросается к единственной двери, отчаянно дёргая ручку на себя и от себя.       — Нет, пожалуйста, пожалуйста, — её полный страха голос оседает на Конноре мгновенным желанием её успокоить, а перед глазами мелькают строчки собственного программного сбоя. Он видит, как ребёнок смотрит прямо ему в глаза, а рука самой девушки защитным жестом прячет девочку за спиной, закрывая собственным телом. В другой руке её зажат пистолет. — Мы никому не хотели навредить.       — Я тебе верю, — Коннор примирительно вскидывает руки, делая медленный шаг в сторону девианта. — Ты хотела спасти ребёнка.       — Тогда почему вы гоняетесь за мной? — голос Кары срывается, а взгляд и дуло пистолета неотрывно следят за каждым его движением.       — Есть закон, — ещё один шаг и лобовое столкновение взглядами, которое заставляет Коннора застыть на месте. — Мы должны вернуть ребёнка отцу. Органы опеки найдут для девочки новую семью. Вам нельзя вечно скрываться. Ребёнку нужен дом.       — А что будет со мной? — вопрос этот застаёт Коннора врасплох. Но от правды не уйти никому из них. — Меня утилизируют? Отправят на убой или на свалку?       — Я могу объяснить людям, что ты не опасна. Могу предоставить им улики, которые докажут твоё стремление защитить ребёнка от побоев её отца. Тебе перепишут программный код, исправят ошибку. Твои чувства к этому ребёнку не настоящие, Кара.       — Я нужна ей.       В серых глазах девушки столько мольбы, что Коннор впервые не знает, что сказать. Он создан вести переговоры, помогать в расследовании, но от удачного исхода этих самых переговоров сейчас не зависит жизнь ребёнка. Никто не прикладывает к голове девочки пистолет, грозясь выстрелить, если Коннор ошибётся в выборе слов и фраз, которые способны успокоить подозреваемого.       И это сбивает с толку, заставляет его сбоить, подводя к грани сомнений. Почему он не может арестовать её. Сила ведь на его стороне. Она успеет выстрелить лишь раз, но процент попадания в голову практически равен нулю. Он не колебался, когда нашёл своего первого убийцу-девианта на чердаке места преступления. Так почему колеблется сейчас, а страх Кары проникает в него самого, просачиваясь сквозь синтетическую кожу. Девушка перед ним всего лишь девиант. Все их чувства — сплошная подделка и желание познать себя человеком.       — Прошу тебя. Ты ведь один из нас, — Коннору кажется, что ему выбивают почву из-под ног, когда глаза девианта заполняются подозрительным блеском, а рука, сжимающая пистолет, дрожит. — Я нужна ей, а она нужна мне.       — Вас рано или поздно поймают, — Коннор не знает, почему говорит это. Желание напугать? Дать ей понять, что девиантов стало слишком много и каждого из них выслеживают везде и всюду? — Ей опасно быть рядом с тобой.       — Я не могу её потерять. Прошу тебя. Она — всё, что у меня есть.       Коннор слышит, как над тоннелем на мосту разносится вой нескольких сирен, а Кара мгновенно вскидывает голову, прижимая плачущего ребёнка к себе.       — Я не хочу возвращаться к нему, Кара, — Коннор явственно распознаёт в голосе ребёнка панику. — Ты обещала, что мы всегда будем вместе, — заплаканные глаза девочки смотрят теперь прямо на него. — Уходи! Не забирай Кару, пожалуйста. Она ничего не сделала. Она спасла меня!       Вой сирен полнится теперь тяжёлым топотом ног, отсчитывая время с шестидесяти секунд до нуля. Коннору кажется, что очередной сбой системы выявляет в нём явный брак, когда он в три шага сокращает расстояние до запертой двери, чтобы несколькими ударами ноги выбить её с петель. Девиант, застывшая в каком-то жалком метре от него самого, не отшатывается, не бросается от него прочь, как от заразы. Она лишь неверяще смотрит на путь к спасению, чтобы перевести взгляд на лицо Коннора.       — Зачем?       — Понять бы самому, — Коннор поднимает с земли железный прут, задумчиво оглядывая его и ощущая в ладони тяжесть металла. — Наверняка очередной программный сбой, — а затем он протягивает недоумевающей девушке этот самый прут. — Нужно ударить по голове, как будто ты защищалась чем попало и только потом взялась за оружие. Ты хочешь уйти, а я хочу выполнить свою миссию. Тебе повезло, что не являешься приоритетной её частью. А теперь ударь меня. Желательно со всей силы, которая у тебя только есть.       — Ты спятил? — Кара не знает, как реагировать. Но разве спасение Алисы не стоит парочки ударов, которыми она может наградить андроида-полицейского. Он ведь и не девиант вовсе. Но слова её он встречает скептическим взглядом. — Хорошо, хорошо. Я… я это сделаю. Алиса, подожди меня там. Не смотри. Я скоро тебя догоню.       Девочка, размазывая по чумазому лицу слёзы, послушно кивает, а Коннору, впервые рассмотревшему её вблизи, кажется, что с ребёнком что-то не то. Но на сканирование времени нет. У них вообще времени нет. Если полиция перекроет квартал — бежать уже будет бессмысленно.       — Не думай, просто бей, — Коннор холодно кивает и делает шаг назад, когда Кара берёт в руку железный прут. — Представь, что бьешь Уильямса.       — Плохая ассоциация, — нервно шепчет Кара, коротко замахиваясь. — Ты не хочешь меня убить.       — Ты была бы уже мертва, представляй для меня угрозу, — от монотонности его голоса Кара едва не роняет железный прут. Она очень надеется, что он всего лишь хочет её напугать. Одним лишь взглядом сказать: либо бей, либо не морочь мне голову. — Действуй. Я закрою глаза, если тебе это поможет.       Это не особо помогает, но Кара выдыхает, а вой сирен заставляет вложить в удар всю силу, которая только есть в её теле. Коннор покачивается, но удерживается на ногах, а голубая кровь мгновенно выступает на левом виске. Удар получается такой себе, но она ведь всего лишь андроид для семьи. Она не солдат, не продвинутая модель последнего слова техники, как он сам. Второй удар выходит лучше, попадая в область плеча. Коннор стискивает зубы и валится на колено, когда третий удар приходится в одно и то же место. Он падает на спину, когда перед глазами мелькает очередной системный сбой, на мгновение расплываясь белым шумом.       — Прости, — шепчет Кара, а из дрожащих рук её, громко лязгнув, на землю падает железный прут. — Переборщила, да?       — В самый раз, — Коннор поднимается на ноги, протягивая к ней руку. — Пистолет. Последний штрих, так сказать.       Кара не может точно ответить, почему пристально смотрит в глаза своего преследователя, а затем молча отдаёт ему пистолет.       — Спасибо, — только и способна она вымолвить у самой двери, а Коннор лишь кивает, прижимая ладонь к разбитому виску.       Ему бы хоть что-то сказать, но слова потеряли свой смысл. Да ему и нечего сказать, когда внутри него явно заложена часовая бомба. И неизвестно, когда она рванёт. Сегодня, кажется, пошёл обратный отсчёт. Когда девиант скрывается в чёрной пасти сломанной двери, Коннор поднимает с земли железный прут, на котором явственно виднеется голубая кровь.       Но это и не кровь вовсе. Дешёвая имитация и ничего более. Они не могут жить и чувствовать. Всего лишь созданные по образу и подобию жалкие копии людей настоящих. Коннор не знает, почему твердит это самому себе, а в глубине программного кода цифры логически выстроенной цепочки неумолимо налетают одна на другую, перемешиваясь, ломаясь, заставляя его сбоить снова и снова. Её страх не был настоящим. В её глазах только слепая вера в свою лживую человечность.       Коннор сжимает пистолет в руке, направляя дуло на себя. Всё должно выглядеть правдоподобно. Нельзя допустить, чтобы возникли подозрения. Всё это враньё. Даже его боль — набор циферок и букв. Жалкая пародия на живые эмоции. Он не сомневается, когда нажимает на курок, а пуля прошивает плечо под нужным углом попадания. Боль, которая разливается по синтетическому телу, заставляет невольно свалиться на колено. Коннору хочется верить, что боль он прочувствовал настоящую. Именно ту, которая сводит зубы вместе, а дыхание рваным стоном вырывается изо рта.       Он швыряет оружие в дверной проём, радуясь тому, что у подобных ему нет отпечатков пальцев. А затем позволяет телу сползти по стене тоннеля, ощущая, как подобие крови пропитывает рубашку и плотную ткань пиджака. Он помог неизвестно кому и зачем, поддавшись пробудившейся жалости? Решил встать на пути несправедливости, желая испытать систему на прочность? Он закроет глаза, а открыв их, станет тем, за кем гоняется.       Коннор не может сдержать кривой усмешки, когда подобные мысли прочно пускают корни в его программный код. Он не девиант. Система сбоит, но работает стабильно. Наверняка можно понять, когда ты замираешь у черты, за которой находишь себя нового. Но Коннор всё же закрывает глаза, надеясь, что это заставляет сделать вытекающий из тела тириум, оставляя после себя непонятную слабость. Голос Хэнка слышится где-то на перефирии, а ладони напарника бьют по щекам в таком тошнотворно-человеческом жесте.       — Я в порядке, — Коннор расфокусированным взглядом смотрит на Андерсона и смахивает с себя руки напарника, которые трясут его тело, будто пытаясь привести в чувство. Только вот сознания он не терял. — АХ400 сбежала туда, — он указывает на дверь, чтобы в следующее мгновение ощутить, как голова откидывается под инерцией силы удара, затылком впечатываясь в стену.       — Это тебе за то, что ослушался моего приказа, — Коннор ощущает, как тело рывком тянут вверх, а злость в глазах Хэнка читается слишком явственно. — Ещё раз пойдешь против моего прямого приказа, скажу, что ты чёртов девиант. Посмотрим, каково это, когда тебя препарируют, как лабораторную крысу.       — Мой прямой приказ — находить девиантов и ловить их любой ценой, — Коннор не отводит взгляда и смотрит, не моргая.       — Ну, — Андерсон разводит руками, — тут ты облажался по полной, приятель. — Хэнк презрительно усмехается. — Любой ценой не получилось. Ты жив, как видишь.       — Не рассчитал возможности, что у неё будет пистолет.       — Ну да, ну да, — Андерсон пинает носком ботинка железный прут. — А теперь свали нахер отсюда и займись уже собой, пока я собственноручно тебя не пристрелил. И не думай, будто свалив от меня сейчас, избежишь разговора «по душам».       — Я вас понял, лейтенант.       Коннор кивает, ясно давая себе отчёт в том, что сегодня едва не перешагнул опасную грань, за которой мог стать врагом номер один для корпорации Киберлайф. Корпорации, которой обязан служить и подчиняться. Но если появились сомнения, не становится ли это началом конца?