В царство фей, к лесной воде (To the Waters and the Wild)

*** Так пойдем, дитя людей, В царство фей, к лесной воде, — Крепче за руку держись! — Ибо ты не понимаешь, как печальна жизнь. ***

      Мотоцикл стремительно летел сквозь ночное небо, напоминая комету из огня и стали. Позади него оставался лишь след из искр и дыма, а рёв двигателя заглушали громкие всхлипы.       Я не могу в это поверить! Лили и Джеймс Поттеры убиты… — приглушенное бормотание водителя переходит в рыдания и он срывает с себя очки, залитые слезами до такой степени, что сквозь них нельзя ничего разглядеть. — Мордред бы побрал эти проклятые очки!       Пока водитель перемещал мешающие очки на лоб, он отвлекся от управления полётом и мотоцикл завалился набок.       – Вот, так уже лучше. Хотя бы я могу видеть небо… Ох, подумать только! Бедные Лили и Джеймс жестоко убиты этим монстром! И бедный маленький Гарри остался сиротой, за которым в этом чудовищном мире даже некому присмотреть, кроме пары магглов! — водитель громко высморкался в рукав куртки из грубой кожи и протер глаза огромной ладонью. Он удивленно моргнул, обнаружив, что оказался довольно близко к земле, которая, к тому же, приближалась к нему под странным углом, и с руганью выровнял мотоцикл.       Великан летел по вечернему небу прямо к месту назначения и, видимо, совершенно не подозревал, что маленький сверток выпал из коляски мотоцикла и полетел к земле, мелькавшей далеко внизу.

***

      – Наконец-то они прибыли! — пожилой мужчина с длинными седыми волосами и не менее длинной бородой выжидательно посмотрел на темнеющее небо. Он приветствовал водителя, вынырнувшего из темноты на зачарованном мотоцикле, дружеским кивком: – Я надеюсь, все прошло хорошо, Хагрид?       Гигант приземлил свой мотоцикл с глухим стуком на тихой пригородной улочке, тормоза взвизгнули и от затормозил перед пожилым мужчиной. – Ох, очень даже хорошо, профессор Дамблдор! Вообще никаких проблем. Он хороший ребёнок, малыш Гарри. Всю дорогу тихий как мышка. Я не слышал от него даже писка с тех пор, как мы пролетели Уэльс. Тшш, лучше не будите его. Я думаю, он спит ещё. Он с нежностью посмотрел в коляску мотоцикла. В следующий момент выражение искреннего ужаса перекосило его большое, некрасивое лицо. – О нет… О нет!       – В чем дело, Хагрид? — резко спросил профессор. Его спутница, пожилая леди в зелёной мантии, бросилась к мотоциклу. – Что-то случилось с Гарри?       – О нет! — великан плюхнулся на тротуар, громко рыдая, – Его здесь нет! Он пропал! Я… Я, видимо, уронил его по пути… Малыш Гарри Поттер пропал!       – Что вы говорите, Хагрид? — женщина резко побледнела, – Мерлиновы подтяжки! Вы уронили его во время полета? А как же ремень безопасности? Или… Это мотоцикл Сириуса Блэка, не так ли? Я не предполагаю, что он в принципе знает о такой вещи как ремень безопасности… Мордред! Бедный ребёнок лежит где-то там, умерев от удара о землю… — она закрыла лицо руками, а из её груди вырвался подавленный всхлип, – Пропал, как и его несчастные родители!       – Пропал? — старец был ошеломлён, широко раскрытыми глазами смотря на пустую коляску. Затем он глубоко вздохнул и опустился на тротуар рядом с великаном. – Пропал. А мы на один безумный момент надеялись, что он был Мальчиком-Который-Выжил… Хагрид, не вини себя! Это был несчастный случай, я уверен. Просто ещё одна бессмысленная трагедия этой ночи, которых и так было достаточно.       – Пропал, — обессилено повторила леди в зелёном, – Ох, бедное дитя! Она развернулась к старцу: –Профессор Дамблдор, нам стоит найти где-нибудь мётлы и попробовать отыскать его. Хагрид, вы можете хотя бы примерно подсказать, где произошло это несчастье?       Озадаченный великан помотал головой: – Я не знаю точно, профессор. Слезы снова потекли по его лицу. – Он мёртв, да? Бедный малыш Гарри!        – Я боюсь, что да, Хагрид, — голос Дамблдора подрагивал, – падение должно было моментально убить мальчика. Нет смысла искать его, Минерва, он может быть где угодно. — Покрытое морщинами лицо директора, казалось, стало ещё старше. – Гарри Поттер, мальчик, переживший проклятье лорда Волдеморта, пропал навсегда.

***

      – Где ты нашёл это? — Прутик осветил фонарём сверток, примостившийся в руках его друга, Листика, и подозрительно взглянул на него.       – Нашёл его, – Листик посмотрел вниз, на маленькое существо, которое он держал, и издал успокаивающее птичье щебетание. Младенец улыбался во сне.       – Человеческое дитя? Ты не можешь оставить его, – мягко сказал Прутик, – Ты ведь знаешь это?       – Конечно же я могу. Я его нашел, а это значит, что мне его и воспитывать. – Листик не отрывал взгляд от ребенка на его руках. Прутик озабоченно покачал головой. – Ты не можешь этого сделать, Листик. Это против Древних Законов. Ты же знаешь, я не против нарушить несколько правил - чем больше, тем веселее; их ведь все равно придумывает Королева Фей - но Древние Законы… Это ведь совсем другое. Если ты забираешь человеческое дитя, ты должен отдать им одного из своих в обмен, иначе они будут расстроены. Но у тебя нет ни одного ребенка, а это означает, что ты не можешь оставить их дитя себе. Тебе нужно вернуть его родителям.       – Нет, – Листик дотронулся своим маленьким бледным пальцем до головы ребенка, – люди не хотели этого ребенка. Они просто выбросили его. Он летел по воздуху вниз и я поймал его. Я думаю, это делает его моим.       Прутик нагнулся к ребенку и осветил его личико. – Это бессмыслица, Листик! Это дитя прекрасно - с чего бы кто-то захотел просто выбросить его? Много веков прошло с тех пор, как люди выкидывали детей. Я не думаю, что они всё ещё так делают. Тебе действительно стоит вернуть его.       – Но я действительно не знаю, кто его родители и где их искать. Он просто свалился с неба, как падающая звезда. Я не видел никого, только огненный след в небесах прямо перед его появлением. И кроме того, он ранен! – В больших темных глазах Листика засиял триумфальный огонь, слова сами рвались с его языка, – Видимо, поэтому они и не захотели оставить его. Ты знаешь, что нам позволено оставлять себе раненых зверят, брошенных родителями - так я и подружился с Волком, – он нежно погладил большого серебристо-серого зверя, сидевшего рядом, – этот же Закон распространяется и на человеческих детенышей, как думаешь?       Прутик с сомнением покосился на младенца. – У Волка не было одной лапы, когда ты его нашел, а это дитя выглядит вполне нормально. Да, есть небольшая царапина на лбу, но она даже не кровоточит. Я уверен, что её легко вылечить. Люди бы не выкинули такого хорошего ребёнка из-за такой незначительной вещи.       А ты дотронься до шрама, и увидишь! – Горячо возразил Листик, – это гораздо хуже, чем просто царапина!       Фейри с трепетом прикоснулся ко лбу младенца и выражение бескрайнего изумления появилось на его бледном лице. – Что… Там что-то внутри! Какая-то частица или осколок… Похоже на кусочек поврежденной души! – Его голос упал до шёпота, – как это возможно?»       – Да! Я знал, что ты тоже это почувствуешь! — широко улыбнулся Листик, – разве ты не видишь, Прутик? Должно быть, именно поэтому люди его выкинули. Из-за осколка, — его глаза сияли.       Его друг медленно кивнул. – Да, ты вполне можешь быть прав. Какая странная история! Интересно, как эта часть сломанной души оказалась в нем? Я раньше никогда не слышал ни о чём подобном.       Листик пожал плечами. – Кто знает? Может, какой-нибудь человеческий волшебник разбрасывается своей магией, которую он не может контролировать. Люди ужасно колдуют - об этом все знают. Половину всего времени они трясут этими смешными палочками, чудо, что они еще никому не выткнули глаз, — он посмотрел на младенца с нежной улыбкой, – но я тщательно обучу всему маленького Ветра, он будет хорошим магом.       На мгновение Прутик застыл, обдумывая его слова, и неуверенно произнес: – Послушай, Листик, я не уверен, что тебе стоит называть его «Ветер». Это милое имя, конечно же, но он человек, а это имя не человеческое. Люди любят странные длинные имена. Тебе стоит найти ему более длинное имя, — он с интересом всмотрелся в покрывало, которым был обернут ребёнок и заметил на нём вышитую надпись. – Смотри, тут буквы на куске ткани, в котором он лежит. Там написано «Гарри». Как думаешь, это может быть его именем?       – Гарри? — Листик обдумал этот вариант, затем несколько раз прошептал непривычное имя: «Гарри, Гарри… Да, я думаю, это действительно его имя. Оно ему идёт. Оно длинновато, конечно, но поскольку он человек, его это не должно раздражать.»       Два фейри стояли в тишине, задумчиво разглядывая младенца. Затем Прутик спросил: – Итак, что мы будем делать с осколком? Сможешь попытаться его вытащить? Этот огрызок души может причинить ему боль, если его оставить там, как заноза, забытая в пальце.       Листик быстро обдумал это, и ответил: – Конечно, я могу извлечь его, это довольно просто. Вот только я не знаю, стоит ли. Он теперь часть Гарри, даже если это другая душа. И к тому же, он ощущается скорее… — фейри нахмурился, пытаясь подобрать правильно слово, – грустным. Да, точно. Он ощущается немного грустным. Но только Гарри выбирать, что делать с этим осколком. Разумеется, когда он подрастет. Я имею в виду - это же его осколок, так? Может, он захочет оставить его себе.       Дитя пошевелилось во сне и маленькими кулачками потёрло шрам на лбу.       – Я думаю, это возможно, — Прутик посмотрел на младенца, озадаченным выражением его лица. Затем он вздохнул. – Ну, если ты собираешься оставить ребёнка у себя, видимо, тебе придётся воспитывать их обоих - Гарри и его Осколок.       Листик кивнул и обратил внимание на шрам Гарри. – Странно, да? Его царапина выглядит почти как молния.       – Молния? — Прутик с сомнением покосился на маленькую красную отметину, – По-моему, это больше похоже на след от удара ветки, который он получил, пока падал на землю.       – Это молния, — твёрдо сказал Листик, – И когда он подрастет, я расскажу ему замечательные истории о тёмных ночах, серебряном свете и волшебном дитя, упавшем с неба.       Прутик улыбнулся. – Ты рассказываешь чудесные истории, друг. Даже Королева Фей не отрицает этого, хоть ей многое в тебе не нравится. Гарри понравятся твои сказки, я уверен. Он помолчал секунду, а потом шёпотом спросил: – Как думаешь, Осколок тоже услышит твои рассказы? Или он слишком сломан для этого?       Листик поцеловал ребенка в лоб и ответил: – Увидим…