В царство фей, к лесной воде (To the Waters and the Wild)

      Гарри прислонился к дубовому столу и тяжко вздохнул. Осколок снова был в одном из своих особых настроений. Не важно, сколько замечательных историй Гарри ему рассказывал, чтобы подбодрить его, Осколок продолжал мрачно парить на задворках разума Гарри, размышляя о мрачных приютах, жестоких драках и зловещих вспышках зелёного света. Сегодня он снова размышлял о мальчике по имени Том, сироте с глазами серыми, как дождливое небо, и тёмными кудрями, который втайне от всех творил магию. Мальчик был жесток, и Осколок представлял, как тот делает ужасные вещи с другими детьми в детском доме. Гарри не думал, что это хорошая история.       У меня есть история получше, — сказал он мысленно Осколку. Однажды ночью, сероглазый мальчик стоит около открытого окна своей комнаты в приюте, глядя на посеребренный луной сад, а затем ощущает поблизости какое-то движение. Он чувствует стремительный порыв ветра, и внезапно видит величественного серебряного дракона, парящего в ночном воздухе перед его окном. Дракон говорит с ним, и его голос так же глубок, как и сама ночь, и такой же многогранный и успокаивающий, как лунный свет. Взойди на мою спину, говорит он, и я покажу тебе все чудеса этого мира.       Но Осколок просто надулся и сказал, что ничего такого никогда не случится. Что это просто глупая история, и что он даже думать не хочет о воображаемых серебряных драконах.       Но драконы прекрасны, — подумал Гарри: Прекрасны, как шторм, или ревущий водопад — от их великолепия захватывает дыхание. Когда сероглазый мальчик впервые забирается на спину дракона, он ожидает, что его чешуя будет твёрдой, как металл, однако она была теплой и слегка пружинила под его ладонью, как ветви остролиста…       Или тиса, — вставил слегка заинтересовавшийся Осколок.       Чешуйки напоминали ветви тиса, — согласился Гарри: Чрезвычайно древние, с почти неуловимым ароматом тисового древа. А затем дракон воспаряет в ночь и уносит с собой мальчика, который чувствует, как ветер нежно взъерошивает его волосы. И в глубине своего сердца он знает, что дракон станет самым лучшим и преданным другом на всем белом свете, и что они переживут вместе еще много удивительных приключений.       Это дурацкая история, — угрюмо подумал Осколок: Кто на самом деле соберется дружить с серебряным драконом? Змеи куда лучше. Они просто делают то, что им прикажешь, и никуда тебя не утаскивают.       Осколок просто обожал змей и с лёгкостью говорил на их языке. Вообще, Осколок был весьма подкован в языках, и часто в глубине разума Гарри бурчал фразы и проклятья на странных, запутанных языках. Но змеиный был единственным полезным языком, который он знал в совершенстве, не считая обычной человеческой речи. Гарри иногда пытался научить его другим формам общения, которым мальчика научил Листик, но Осколок был плохим слушателем. Он не хотел учить Олений, Волчий, или один из Птичьих языков. А идею выучить Древесный он просто высмеял. Хорошо, что деревья не слышали, что он бурчал о них и этой затее внутри головы Гарри, потому что некоторые из них, например, ивы, весьма обидчивы.       «Гарри! Вот ты где!» — Листик стремительно пересек лесную опушку, за ним семенил Прутик. Он размахивал странным прямоугольным куском пергамента, зажатым в руке: «Посмотри! Большая сипуха, представившаяся как Хууу, приземлилась прямо около меня, когда я ловил рыбу у ручья, и сказала, что у неё письмо для Гарри Поттера. Она также сказала, от кого оно, но имя отправителя настолько длинное, что у меня голова раскалывается при одной мысли о нём.»       «Это же конверт!» — Гарри нетерпеливо потянулся к прямоугольнику цвета слоновой кости. «Я читал о таких вещах! В твоей библиотеке есть рассказы о них, Листик. Обычно люди помещают свои письма в конверты, чтобы быть уверенным, что их не прочитают другие, кроме тех, кому они предназначены. Осколок тоже как-то раз получил письмо в конверте, и он был ужасно рад этому.», — Гарри повертел пергамент в руке. Надпись на конверте была сделана на Человеческом и гласила следующее: мистеру Гарри Поттеру, Убежище Мятежных Фейри, Дикий Лес. Мальчик аккуратно сломал печать на конверте и заглянул в него. Да, это и правда письмо! Как интересно!       Он развернул письмо, Листик и Прутик с любопытством выглядывали из-за его плеча. Они были одного роста с Гарри — ну, по крайней мере, когда он сидел, а они стояли. Прутик прищурился. «На этих буквах слишком много завитушек,» — пожаловался он: «Я не уверен, что мы сможем его прочесть.»       «Гарри сможет,» — немедленно отозвался Листик, в его голосе звучала гордость: «Я очень хорошо научил его Человеческому, как языку, так и письму. Это просто очень причудливый вариант написания букв.»       Прутик медленно покачал головой. «Люди! У них есть очень хороший алфавит — помнишь руны, такие простые и удобные? — а они зачем-то лепят все эти петли и завитки. Больше похоже на вьюнки, чем на буквы.»       Листик шикнул на его: «Дай ему прочесть! Ну, Гарри, скажи нам — что там написано?»       Гарри прочистил горло и медленно прочитал:

ШКОЛА ЧАРОДЕЙСТВА И ВОЛШЕБСТВА «ХОГВАРТС» Директор: Альбус Дамблдор (Орден Мерлина, Первой Степени, Великий Влшб., Врх. Чародей, Главная Шишка Международной Конфед. Магов)*

      Оба фейри ошеломленно замерли. «По-моему, это написано на одном из забытых человеческих языков», — наконец сказал Листик, почесав затылок: «Атлантический, может быть? Посмотри чуть ниже — кажется, я видел там обычную человеческую речь.»       Гарри продолжил чтение:

Дорогой мистер Поттер, Мы рады проинформировать Вас, что Вам предоставлено место в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс». Пожалуйста, ознакомьтесь с приложенным к данному письму списком необходимых книг и предметов. Занятия начинаются 1 сентября. Ждём вашу сову не позднее 31 июля. Искренне Ваша, Минерва МакГонагалл, заместитель директора

      Гарри уставился на письмо. Он почувствовал, что его сердце забилось быстрее: «Так это значит… Я поеду в школу? С людьми?»       Листик радостно хлопнул его по спине: «Очень умно, Гарри! Я говорил тебе — ведь так, Прутик? — что он уже знает практически все? Можешь себе представить — ему только одиннадцать сезонов, а он уже способен понять текст такого письма, со всеми этими длинными словами!»       «Но… Но это ведь значит, что он уедет от нас, да?» — голос Прутика слегка задрожал.       «Ох,» — Листик замолчал, переваривая все сказанное, и через некоторое время сказал: «Я думаю, было бы грубым просто отклонить приглашение, так? Они подумают, что Гарри ужасно невоспитанный, если он просто не приедет… С другой стороны, мы можем отправить письмо, что он заболел и поэтому не поедет туда.»       Гарри тоже задумался, чувствуя, как оба фейри затаили дыхание. Наконец, он медленно проговорил: «Ну, я думаю, мне стоило бы поехать, хотя бы ненадолго. Всегда было интересно, что это вообще такое — школа. Я о них читал, разумеется, но я не уверен, что они все одинаковые. Они ведь должны учить нас множеству вещей, и я смогу завести себе множество друзей. А когда учебный год закончится, я вернусь к своей семье. Наверное, я поеду и на некоторое время останусь там, чтобы посмотреть, каково это. Листик, ты что, плачешь?»       «Определенно нет,» — пробормотал Листик, быстро вытерев лицо листом папоротника. «Я думаю, что это будет замечательным приключением. Может, ты возьмешь с собой Волка, просто ради компании?»       Гарри просмотрел второй лист письма: «Нет, думаю, не выйдет. Здесь написано, что я могу привезти с собой сову, кошку или жабу.»       «А что если ты не знаешь ни одной совы, кошки или жабы, которая захочет с тобой поехать?» — удивился Прутик.       «Все в порядке,» — успокоил его Гарри. «Я пойду и спрошу семью полярных сов, живущих в старой ели — может, одна из них захочет поехать. Я отлично подружился с ними. Кажется, их младшая дочь любит приключения — она часто говорит о путешествиях и хочет повидать мир.»       Гарри снова взглянул на лист пергамента: «Хм. Здесь целый список вещей, которые мне нужно привезти с собой. Много разных книг — нам придется пойти к людям, чтобы купить их, а ещё черные мантии и шляпа.»       «Черные мантии?» — Прутик удивленно покачал головой: «Для детей? У людей определенно очень забавные вкусы. Я полагаю, тебе можно прихватить с собой несколько своих милых белых и зеленых шерстяных вещей?»       «Надеюсь на это,» — сказал Гарри: «О, и мне ещё понадобится оловянный котёл — это, наверное, чтобы готовить еду. И… палочка? Что?»       «А, я о них слышал!» — просиял Листик: «Это просто палочка. Человеческие волшебники используют их, когда колдуют.»       «Почему?»       «Ну…» — Листик задумался, а затем пожал плечами: «Я забыл, зачем именно. Но они любят размахивать палочками вокруг себя. Будь осторожнее — ты ведь не хочешь случайно лишиться глаза благодаря этим маханиям палкой? Они бывают очень острыми.»       Гарри огляделся вокруг, присматриваясь в высоким деревьям, окружавшим их: «Какую же палочку мне взять?.. Они все хороши.»       «Я однажды видел юного человеческого волшебника», — заботливо отозвался Прутик: «Он использовал палочку из мёртвого тиса.»       «Мертвая палочка?» — Гарри был крайне изумлён: «С чего бы кому-либо использовать мёртвую? Я уверен, что живая палочка с соком внутри гораздо лучше. Думаю, я попрошу у остролиста одну из его ветвей — он мой хороший друг.»       «Так ты уже хорошо говоришь на Древесном?» — Прутик одобрительно кивнул: «Ты замечательный учитель, Листик. Думаю, он понравится всем в школе!»       Листик смущенно улыбнулся: «Ох, это не моя заслуга. У Гарри талант к изучению языков. Особенно легко ему дался Змеиный — такое чувство, что он родился с его знанием! — но он умеет говорить и с большинством других зверей и птиц. Он даже на языке Деревьев говорит без малейшего акцента, а для людей это трудно…»       Прутик стоял в задумчивости, а затем спросил: «Что насчет Осколка, Гарри?»       Гарри широко улыбнулся: «Конечно же, он тоже поедет! Может, смена места порадует его — он в последнее время такой беспокойный. Бедный Осколок, мне его иногда так жалко. Это ведь очень нелегко, быть заточенным в чьем-то сознании. Прошлой ночью у него был кошмар об уже выросшем мальчике, который убил своего отца из тисовой палочки. Когда он проснулся, его сознание было наполнено тьмой, и ему стало лучше только когда я рассказал ему историю о мальчике, который влюбился в Утреннею звезду.»       «Это чудесная история», — мягко сказал Листик: «Я каждый раз плачу, когда слушаю её. А Осколок хотя бы немного плакал?»       Гарри глубоко задумался: «Может быть, чуть-чуть, в самом конце. Мне иногда трудно говорить с ним. Возможно, та его часть, которая позволяет плакать, сломалась? Я почувствовал волнение в нем, когда мы добрались до песни Утренней звезды, в нем вроде как смешались счастье и печаль.»       Листик серьезно взглянул на мальчика своими черными глазами: «Послушай, Гарри, если ты когда-нибудь устанешь от Осколка в своем разуме, мы с Прутиком постараемся его вытащить…»       Но Гарри твёрдо покачал головой: «Спасибо, Листик. Но я не могу смириться с мыслью, что когда-нибудь лишусь Осколка. Он мой, и я его очень люблю, даже если с ним иногда немного трудно. И я думаю, что он меня тоже любит, ну, если не считать того, что он на самом деле ничего не знает о любви.»       Листик долго смотрел на него, после чего сказал: «Я полагаю, что ты будешь рассказывать ему историю про мальчика и Утреннюю звезду раз за разом, пока он не поймёт её.»       Гарри медленно кивнул. Он не говорил об этом Листику, но иногда он боялся, что бедный Осколок сломан слишком сильно, чтобы понять эту историю…

***

      Гарри быстро проморгался и оглядел вокзал Кингс-Кросс. Идя вдоль вокзальной платформы, он чувствовал себя так, будто его втянули в большую стаю спешно мигрирующих осенью птиц. Людской водоворот вращался вокруг него, смеясь и громко переговариваясь, и он вцепился в школьный чемодан, который был полон вещей для учебы, где-то раздобытых Листиком и Прутиком. Очевидно, они знали доброго гоблина, который обменял все эти волшебные книги, колбы и котелки на несколько горсточек алмазов.       Вууу, младшая из полярных сов, живших на ели, решила отправиться с ним, и сейчас сидела на его голове. Они вместе читали учебники с тех самых пор, когда их принес гоблин, и Вууу очень понравилось одно из имён в Истории Магии. После этого она заявила, что хочет отзываться на имя «Хедвига», и Гарри с радостью согласился.       Листик, Прутик и Волк приняли мудрое решение проводить Гарри только до ворот станции, и Гарри не мог не согласиться с ними: обоих фейри в этой толпе просто затоптали бы. Мальчик вытащил из кармана кусочек бумаги, на которым было написано «Платформа 9 и ¾». И где бы она могла быть?..       «Тебе помочь, дорогой?» — Крупная человеческая женщина с мягким голосом остановилась около Гарри, за ней стояли несколько детей разного возраста. Мальчик догадался, что они — волшебники. Ему сразу понравились их рыжие волосы и весёлые взгляды.       «Я ищу платформу 9 и ¾,» — сказал он: «Вы не против, если я пойду за вами?»       Женщина тепло улыбнулась ему: «Конечно, милый! Ты здесь один, да? Не волнуйся, просто следуй за нами… Мерлинова борода!» Она неожиданно наклонилась вперёд и внимательно посмотрела на Гарри. Её добрые карие глаза расширились от удивления: «Поразительно! Ты выглядишь прямо как несчастный Джеймс Поттер! Кроме глаз… О, прости меня, но я готова поклясться, что у тебя глаза Лили! Как это возможно? Как тебя зовут, дорогой?»       Гарри протянул руку для приветствия, как ему советовал Листик, и ответил: «Меня зовут Гарри Поттер, и я очень рад с вами познакомиться.»       Женщина сдавленно вскрикнула и уставилась на него с таким ужасом, как будто увидела призрака: «Гарри… Поттер?» Её голос упал до шёпота: «Но это невозможно… Гарри Поттер мёртв. Но, о Боже, ты того же возраста… Когда я узнала, что у Джеймса и Лили родился сын, я думала, что он пойдет в школу вместе с Роном…»       На какой-то момент она застыла в нерешительности. Затем она медленно протянула руку и откинула непослушные волосы Гарри, открывая его лоб. Увидев шрам, она напряглась. «Шрам…» — она всё ещё шептала: «Хагрид сказал, что у него был шрам, такой необычный, в форме молнии. Он видел его, когда забирал ребёнка из разрушенного дома, в ночь того рокового ночного полета.»       Внезапно женщина обняла Гарри: «Ох, бедное дитя! Ты все-таки выжил! Бедный, несчастный ребёнок!»       Мальчик ощутил недоумение во взглядах рыжих детей, направленных на него. Самая младшая из них сообразила быстрее, чем все остальные: «Он Гарри Поттер?» — прошептала она: «Тот самый, из историй?»       Женщина горячо закивала: «Да, это он. Я только что поняла это. Мы должны сообщить Минерве, Альбусу и остальным, что он здесь, что он жив.» — она оглядела платформу и, привлекая внимание людей, стоявших в некотором отдалении, повысила голос: «Минерва! Северус! Хагрид! И профессор… Ох, я забыла его имя. Вам стоит подойти сюда!»       Три человеческих волшебника и гигантский мужчина заторопились к ним. «Что такое, Молли? Что-то случилось?» — быстро спросила одна из них, пожилая леди.       «Случилось? Да, случилось!» — женщина по имени Молли едва не задыхалась от волнения: «Посмотрите на этого мальчика! Просто посмотрите! Вы видите, кто он? Он — Гарри Поттер, сын Джеймса и Лили! Он выжил после всего этого!»       Четверка новоприбывших мгновенно уставилась на Гарри. Потом один из них, бледный человек с черными, как ночь, волосами прошептал: «О, Мерлин. У него глаза Лили…» — он нерешительно протянул руку и коснулся щеки Гарри: «Это возможно? Сын Лили жив?»       «Он так похож на Джеймса,» — дрожащим голосом сказала пожилая леди.       «К сожалению,» — голос бледного мужчины на мгновение стал ледяным: «Но глаза Лили. Хоть что-то от неё смогло спастись…»       «Маленький Гарри?» — Гигант опустился на колени и очень крепко обнял мальчика. Слезы потекли по его крупному бородатому лицу: «Но я уронил его! Я его убил!»       «Видимо, нет, мистер Хагрид,» — пожилая леди слегка улыбнулась: «Гарри Поттер! Я была поражена, когда его имя обнаружилось в школьном списке, и я отправила письмо, как всегда делала, но даже в самых смелых мечтах я не надеялась…» — она неловко потрепала Гарри по голове, и Хедвига ласково клюнула ее в ладонь.       «Гарри П-Поттер?» — Последний волшебник, смотревший на него с наибольшим любопытством, наконец приблизился. Он выглядел очень робким, а на его голове был замысловатого вида тюрбан. Гарри долго смотрел на него и что-то пробудилось в его сердце. Почему-то этот застенчивый молодой волшебник показался ему ужасно знакомым…