В царство фей, к лесной воде (To the Waters and the Wild)

      Гарри и Рону потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к замку и научиться в нём ориентироваться. В нем было так много длинных каменных коридоров, извивающихся во всех направлениях и этим напоминающих реки, а лестницы, похоже, перемещались с места на место. Какие-то двери не открывались, пока не скажешь нужное слово, что Гарри находил очень забавным. Разве не легче было бы просто приделать дверные ручки?       Рон неприкрыто морщился каждый раз, когда произносил пароль для входа в слизеринскую гостиную; почему-то слова «Чистая кровь» вызывали у него явное отвращение. Гарри, который втайне размышлял о том, что довольно глупо говорить с дверьми, которые в большинстве своём не могут сказать ничего в ответ, проникся сочувствием к своему другу и показал ему, как проходить сквозь дверь не дожидаясь, пока она откроется. У Рона не сразу получилось правильно использовать магию для этого, однако он тренировался каждый раз, когда оставался в одиночестве. Скоро он легко входил в слизеринскую гостиную сквозь дверь, как настоящий фэйри, бормоча «Годрик», или «полукровка», или другие случайные слова. Он, кажется, получал удовольствие, говоря пароль «маггл», когда поблизости был Драко Малфой. Драко кидал в сторону Гарри и Рона осторожные взгляды, однако был неизменно вежлив с Поттером. Блондин очень заинтересовался Гарри и часто расспрашивал его о фэйри, их магии и силах. Малфой также часто спрашивал мальчика о том, как Гарри победил Тёмного Лорда, будучи ребенком, однако брюнет не смог ничего ему рассказать, поскольку сам этого не помнил.       Другие студенты Слизерина тоже выглядели милыми и дружелюбными, хотя некоторые, казалось, нервничали около Гарри. Рон и Гарри также подружились со студентами других факультетов — Гермионой и другом Тревора, Невиллом.       По всему замку перемещались самые разные загадочные существа, и Гарри обожал узнавать о них. Он был очень удивлен, увидев бледных, словно сотканных из тумана волшебников, которые парили в коридорах и на лестницах, а студенты спокойно проходили прямо сквозь них! «Это призраки», — пояснил Рон, когда у него спросил Гарри: «Они — души волшебников, умерших давным-давно, но не готовых идти дальше.»       «Идти дальше куда?» — заинтересовался Гарри, но Рон ответил, что он не очень уверен, и им лучше спросить у Гермионы — она ведь так много читает. Поттер быстро подружился с Кровавым Бароном, призрачным дворянином, любящим блуждать в подземельях Слизерина. Он рассказывал восхитительные истории, но некоторые из них были такими же грустными, как рассказы Осколка.       А ещё был Пивз, который любил кидаться вещами в людей. Он был хуже, чем кидающаяся орехами белка, и Гарри не раз строго объяснял ему всю опасность выбить кому-нибудь глаз. Пивз был не волшебником, но и призраком не являлся. Гермиона, которая знала, кажется, почти всё, сказала, что Пивз — полтергейст, но это слово ничего не значило для Гарри. Но, в конце концов, будучи неожиданно облитым ведром воды, Поттер догадался, что Пивз — это просто дух-элементаль, как водные духи, которые любили сталкивать фей в пруд во время рыбалки и смеяться над их воплями. Секрет усмирения элементалей заключался в том, чтобы подарить им как можно больше пуговиц — по какой-то причине, элементали просто обожали пуговицы. Гарри и Рон подарили ему столько пуговиц, сколько смогли достать, и Пивз так сильно порадовался своей растущей коллекции пуговиц, что даже начал вести себя более-менее прилично с мальчиками. Правда, он пакостил всем другим мимо проходящим людям, например, вредному старому смотрителю Филчу и его крайне саркастичной кошке. У Гарри скоро закончились все пуговицы, зато Рон воспользовался своим новоприобретённым преимуществам хождения сквозь двери и брал пуговицы у своего брата Перси. Он утверждал, что у Перси все равно слишком много официальных рубашек.

***

       Зелья были самым замечательным предметом, который Гарри только мог вообразить. Он почуял растения и сушеные травы в тот самый момент, когда только вошёл в подземелья с Роном, и был очень воодушевлен перспективой научиться варить лекарства. Лист немного учил его этому, но Гарри был уверен, что бледный черноволосый профессор — его зовут Снейп, как сказал Рон со странной дрожью — должен знать гораздо больше.       Профессор Снейп, должно быть, с нетерпением ждал начала урока, так как он перешел сразу к делу, как только влетел в класс, даже не остановившись, чтобы поприветствовать студентов.       «В этом кабинете не будет дурацких взмахов палочками и глупых заклинаний», — объявил зельевар, оглядывая класс своими угольно-чёрными глазами. Гарри не удержался от восторженной улыбки. Листик и Прутик предупреждали его, что человеческие волшебники любят размахивать своими волшебными палочками и выкрикивать забавные слова, когда творят магию, вместо того, чтобы просто расслабиться и позволить магии течь сквозь них — но, видимо, это не относилось ко всем волшебникам. Мальчик испытал облегчение, что нашёл учителя, который был так же умён, как фейри.       «Поэтому», — продолжил Снейп: «Я не ожидаю, что многие из вас оценят точную науку и тонкое искусство приготовления зелий. Однако те немногие…» — он прервался и пронзительно взглянул на Гарри: «Чему вы улыбаетесь, мистер Поттер?»       «Я просто восхищён этим предметом» — быстро ответил мальчик.       «Действительно?» — взгляд Снейпа задержался на лице Гарри: «Мистер Поттер. Давно потерянный сын Джеймса Поттера. Наша новая… знаменитость.» — он забавно скривился, как будто у него заныли все зубы сразу.       Гарри понятия не имел, что значит слово «знаменитость», но был слишком смущён, чтобы спросить. Снейп подошёл ближе: «Возможно, вы можете сказать мне, мистер Поттер, что случится, если я смешаю измельчённый корень асфодели с настойкой полыни?»       Гермиона почему-то начала размахивать рукой в воздухе.       Гарри задумался на секунду: «Очень невкусное лекарство для желудка? Вам придётся добавить немного корней пиона, конечно, иначе лекарство сделает вас ужасно сонным. И я предпочитаю пить его с большим количеством мёда.»       Зельевар гневно зашипел: «Добавить мёд? В Напиток Живой Смерти?»       Мальчик кивнул, довольный, что он знает ответ: «Да. Он ужасно горчит, особенно без лилии…»       «Что?..» — Снейп резко побледнел: «Особенно без… А, вы имеете в виду асфодель. Да, разумеется, асфодель — это лилия. На секунду я подумал, что вы говорите о…» — он выглядел так, словно ему стало нехорошо, и Гарри обеспокоенно подумал, что зельевару не помешало бы самому выпить немного полынной настойки.       «И если вы добавите асфодель в настойку полыни, это немного уменьшит горечь. Корень пиона поможет не уснуть, а ложка мёда позволит выпить лекарство.» — Гарри улыбнулся профессору Зельеварения. — «Оно успокаивает даже самую сильную боль в животе.»       «Напиток Живой Смерти лечит от боли в животе?» — профессор выглядел весьма удивленным; возможно, ему действительно нужно было лекарство: «Тогда скажите мне, мистер Поттер» — в его голосе прозвучало едва сдерживаемое рычание: «Где вы будете искать безоар, если я попрошу вас его найти?»       Безоар? О, нет! Теперь Гарри понял, что бедный зельевар, должно быть, очень болен. Он, наверное, съел что-то испорченное, раз попросил у Гарри найти ему безоар. Ничего удивительного, что ему трудно говорить! Мальчик вскочил из-за парты и подошёл к профессору Снейпу. Если зельевару настолько плохо, нет времени искать козу. Кроме того, Гарри не видел ни одной козы около замка. Тут требовалось более прямое вмешательство.       Мальчик медленно поднёс ладонь к животу Снейпа и сфокусировал всю свою магию, чтобы помочь несчастному зельевару.       Снейп ахнул: «Что… Что ты делаешь, ребёнок? И что это за странное ощущение, как будто что-то течёт сквозь меня?..» — он уставился на Поттера широко открытыми глазами.       Гарри улыбнулся: «Вот. Теперь вам лучше?»       «Лучше?..»       «Ваш живот всё ещё болит?»       Профессор на мгновение растерялся. Затем в уголках его губ промелькнул лёгкий намёк на улыбку: «Я спросил вас, где искать безоар, не потому, что он мне понадобился, мистер Поттер. Я просто хотел услышать, знаете ли вы ответ на мой вопрос.»       «Ох.» — Гарри покраснел и потупил взгляд. В самом деле, как он мог об этом догадаться?       «Но я действительно чувствую себя лучше, раз уж вы об этом упомянули», — тихо сказал зельевар: «Что за магию вы использовали?»       «Магию фейри», — шепнул Гарри.       «Понятно», — профессор внимательно посмотрел на него: «Кажется, она способна вылечить намного больше, чем просто желудочные колики, мистер Поттер. Возможно, её достаточно, чтобы смягчить горечь полынного настоя…» — он резко сменил тему и мягко сказал: «Как странно… Ты действительно очень напоминаешь мне твою мать, Гарри. Должно быть, все дело в твоих глазах.»

***

      Гарри с недоумением смотрел на десятки мётел, лежащих на траве. Расписание утверждало, что сейчас должен проходить урок полётов, но, похоже, учитель передумал и решил начать с небольшой уборки. Но почему они собираются подметать снаружи?       «Когда-нибудь раньше летал, Гарри?» — прошептал Рон.       «Летал? Да, немного.» — ответил Поттер. — «Но, кажется, что нам сначала придётся прибраться, » — он оживился, — «Или, может, мы должны захватить мётлы с собой в полёт и почистить школу снаружи? Может, мадам Трюк хочет избавиться от паутины под карнизами?»       Рон удивленно уставился на него, а затем хихикнул: «Ох, я и забыл, что ты не знаешь про мётлы. Мы летаем на них, Гарри.»       «На мётлах?» — брюнет покосился на школьную метлу. — «Почему?»       Но перед тем как Уизли смог ответить, мадам Трюк дунула в свисток; она походила на очень делового ястреба.       «Всё должны встать перед своей метлой», — бодро сказала она. — «Теперь вытяните руку и прикажите метле взлететь. Когда она поднимется достаточно высоко, схватите её и аккуратно на неё сядьте.»       Гарри в замешательстве огляделся. Драко прикрикнул на свою метлу, и деревянная палка с пучком прутьев медленно поднялась в воздух. Малфой уселся на метлу с лёгкой улыбкой.       Гермиона, должно быть, заметила смущение Поттера, и шепнула: «Мётлы особым образом зачарованы, чтобы на них можно было летать.»       Брюнет с сомнением смерил взглядом свою метлу. Она не выглядела такой уж комфортной. И почему волшебникам не пришло в голову зачаровать подушки или что-то подобное, раз уж им так необходимо на чём-то сидеть во время полёта?        Внезапно раздался вопль ужаса. Невиллу удалось призвать свою метлу, однако у неё проснулся собственный разум и она вместе с мальчиком взвилась в осеннее небо. Лонгботтом вцепился в метлу, отчаянно крича, пока метла закладывала невообразимые петли и бочки. Внезапно метла резко затормозила, и Невилл с глухим стуком свалился на землю.       «Моё запястье», — простонал он. — «Мне кажется… Кажется, оно сломано. Больно!»       «Не подходить!» — резко скомандовала мадам Трюк, но Гарри уже был рядом с Лонгботтомом. Его запястье действительно было сломано, и из него забавно в разные стороны торчали кости. «О, Мерлин!» — пробормотала преподавательница полётов. — «Его нужно срочно доставить в Больничное Крыло.»       «А разве не лучше просто срастить ему кости прямо сейчас?» — предложил Поттер. — «Мне кажется, нам не стоит терять время — ему, должно быть, очень больно. Вот так! Теперь лучше, Невилл?»       Мальчик моргнул и опустил взгляд на своё запястье: «Что… Что случилось? Что ты сделал?» Он пошевелил рукой в разные стороны и внезапно его лицо озарила улыбка: «Вау! Гораздо лучше!»       Мадам Трюк аккуратно прикоснулась к его запястью и взволнованно нахмурилась, а затем помогла Невиллу встать: «Вы в любом случае сейчас пойдете в Больничное Крыло, чтобы убедиться, что с вами всё в порядке», — и обернулась к классу. — «Всем оставаться на земле. Если я увижу в воздухе хоть одну метлу, этот смельчак вылетит из Хогвартса быстрее, чем скажет квиддич». Она повела мальчика в замок, с любопытством оглядываясь на Гарри.       «Так, так, так…» — протянул Драко Малфой. Он лениво пинал носком ботинка что-то маленькое и коричневое, спрятавшееся в траве: «Кажется, Лонгботтом потерял своего маленького питомца.» Несколько слизеринцев засмеялись.       «Урпурп!» — тревожно воскликнул Тревор, безуспешно пытаясь сбежать от ботинка Драко.       «Что ты делаешь?!» — заорал Рон.       «Просто играю с ним в небольшую игру, Уизли.» — невинным тоном ответил Драко и наклонился, поднял жаба и взлетел с ним на метле: «Давайте оставим его там, где Лонгботтом не сразу его найдет, как вам идея?»       «Урпурпурп!»       Гарри мог сказать, что Тревору совсем нет дела до этой игры. «Подожди, Драко!» — крикнул он. — «Я не думаю, что ему это нравится. Тебе стоит побыстрее спустить его обратно.» Но Драко, кажется, не услышал; он лишь пришпорил свою метлу в направлении замковых стен.       «О, нет!» — прошептал Поттер. — «Мне лучше вернуть Тревора, пока ему не стало совсем плохо. Я не думаю, что он хорошо переносит высоту.»       «Гарри, не надо!» — Гермиона побледнела. — «Мадам Трюк же сказала, чтобы ни одной метлы не было в воздухе! Ты ведь даже не знаешь, как летать!»       «Не волнуйся», — успокаивающе ответил мальчик, — «Я неплохо летаю, и уж точно не собираюсь лететь на метле.» Он улыбнулся гриффиндорке, поднял руки и оторвался от земли, направляясь за Малфоем и Тревором.       «Драко?» — мягко позвал брюнет. — «Я думаю, тебе стоит вернуть Тревора на землю; он довольно сильно переживает. Я знаю, что ты его не понимаешь, так как не говоришь на Жабьем, но ему действительно не нравится эта игра.»       Малфой оглянулся на Гарри. Почему-то он смертельно побледнел и издал полузадушенный вскрик. Он отпустил жаба, и тот полетел по большой дуге к одному из окон в башне школы. Поттер погнался за Тревором и, к счастью, сумел подхватить перепуганного жаба, когда он уже почти впечатался в окно. «Вот так, всё хорошо…» — мягко приговаривал Гарри на Жабьем, прижимая дрожащего питомца к себе. — «Всё хорошо. Я сейчас спущу тебя и убежусь, что Драко понял, что тебе не нравятся такие игры.»       «Гарри П… Поттер? Что, во имя Мерлина?..» — окно башни распахнулось и из него выглянула профессор МакГонагалл. Она выглядела весьма нездоровой и прижимала руку к груди. Неудивительно, что ей понадобился свежий воздух! Наверное, она слишком много времени провела в замке с книгами.       «Здравствуйте, профессор!» — Гарри помахал ей рукой. — «Просто помогаю Тревору спуститься вниз!» Он продемонстрировал ей дрожащего жаба.       «Но…» — МакГонагалл, казалось, с трудом выдавливала из себя слова. — «Но у вас нет метлы, Поттер.»       «Разумеется, нет!» — улыбнулся мальчик. — «Видите ли, с Невиллом произошёл несчастный случай, и мадам Трюк сказала нам «ни одной метлы в воздухе!», когда уводила его в Больничное Крыло. Я всего лишь поймал его жаба.»       «Вижу.» — Профессор долго смотрела на мальчика, а затем на её лице промелькнула лёгкая улыбка: «Так жаль, что вы не на Гриффиндоре, мистер Поттер. Вы бы стали отличным ловцом!»

***

      Другие мальчики в общежитии были пугающе тихими весь вечер, и Гарри начал беспокоиться, что же испортило им настроение. Только Рон выглядел весёлым; он болтал и отпускал лёгкие шутки, над которыми остальные слизеринцы нервно смеялись, даже если они не были такими уж смешными.       «Гарри?» — Драко тоже выглядел слегка нездоровым. — «Ты ведь знаешь, что я извинился перед Лонгботтомом? Я сказал ему, что это была просто шутка…»       Брюнет успокаивающе ему улыбнулся: «Разумеется, это была просто шутка, Драко. Но мне кажется, что тебе больше не стоит играть в эту игру, пока Тревор не скажет, что больше не боится высоты.»       Драко на мгновение запнулся, а затем спросил: «Жаб… Тревор сказал это?»       Гарри кивнул. Драко надолго задумался над чем-то, потом сказал: «У меня есть идея, Поттер. Может… Может ты и Уизли хотели бы посетить моё поместье на Рождественских каникулах? Мои родители сказали, что я могу пригласить друзей, если захочу. Мы могли бы… ну, знаешь… получше узнать друг друга, подружиться, и всё такое.»       Гарри улыбнулся в ответ: «Спасибо, Драко! Это чудесная идея.» Он всё ещё улыбался, когда засыпал этим вечером. Как приятно находиться в школе, в которой так много дружелюбных людей!

***

      Этой ночью Гарри видел очень странный сон. В своём сне он видел бледного профессора Квиррелла, лежащего на кровати и дрожащим голосом разговаривающего со своим Осколком. И осколок Квиррелла тоже говорил, и его голос был полон нужды и тоски. Затем картинка в его голове изменилась, и он увидел драгоценный красный камень, красный, как оперение малиновки и сияющий, как летнее солнце. В этот момент мальчик понял, что кусочек души, обитающий в Квиррелле, отчаянно желает этот камень; он хочет заполучить его так сильно, что это отдаётся болью в его сердце и отягощает его помыслы жаждой.       Когда Гарри проснулся, память об этом сне была такой живой, что он почти наяву видел перед собой сияющий камень. Он долго лежал на своей кровати, окруженный спящими друзьями, и размышлял об этом камне. Ему надо каким-то образом добыть этот чудесный красный камень и отдать его Осколку профессора Квиррелла…