В царство фей, к лесной воде (To the Waters and the Wild)

      Гарри огляделся, стоя в огромном, заполненном людьми вестибюле. Неожиданно он понял, что ему очень не хватает тихого, уютного присутствия Листика и знакомой надёжности леса. Вокруг него было множество детей, одетых в одинаковые мантии, и Гарри чувствовал себя попавшим прямо в центр большой вороньей стаи. Он вспомнил, что с ним что-то похожее уже происходило, когда он был очень маленьким. Давным-давно мальчик исследовал незнакомую часть леса и внезапно очутился на встрече разного вида птиц. Птицы взволновались из-за его неожиданного появления, они кричали и хлопали крыльями вокруг него до тех пор, пока он не начал плакать от испуга. Сейчас он, конечно же, плакать не собирался, но слишком много людей вокруг создавали неприятное чувство. Некоторые дети выглядели немного бледными; наверное, они тоже не любили большие скопления народа.       Рон послал Гарри ободряющую улыбку, несмотря на то, что сам выглядел не слишком спокойным: «Нервничаешь, Гарри?»       «Немного,» — прошептал Гарри: «А ты?»       Рон кивнул. «Чуть-чуть, да.» Его веснушки казались чёрными на моментально побледневшем лице: «Что, если меня распределят на Слизерин?»       «Ты не хочешь на Слизерин?» — Гарри уже прочёл некоторые главы Истории Хогвартса вместе с Хедвигой, и он знал насчет четырёх факультетов школы: «Почему? Я думаю, что зелёный — весьма симпатичный цвет.»       «Серьёзно?» — Рон вытаращился на него с полуоткрытым ртом. Другой мальчик, стоявший рядом и услышавший слова Гарри, повернулся к нему с лёгкой улыбкой.       «Тебе нравится зелёный?» — у мальчика было слегка заострённое лицо, а волосы его были того удивительного золотистого оттенка, который иногда можно увидеть в отблесках солнца зимним днём. Он улыбался, однако он был не слишком хорош в этом; улыбка совсем не достигала его серых глаз, мелькала в уголках губ и моментально исчезала.       Гарри кивнул: «Да, зеленый — мой любимый цвет.» Он сглотнул. Кажется, он начинал скучать по тихой зелени леса. В этой школе было слишком много камня. Хотя он успел увидеть неподалёку тёмный лес, пока они добирались до замка, и он надеялся исследовать его в недалёком будущем. Возможно, там он найдёт кого-нибудь, с кем можно поговорить?       Золотоволосый мальчик сосредоточенно изучал лицо Гарри: «Так это правда, что говорили в поезде? Ты действительно Гарри Поттер, мальчик, который пережил смертельное проклятье? Гарри Поттер приехал в Хогвартс?»       «Да, я Гарри,» — он протянул руку в приветственном жесте: «Я не помню, что я пережил это проклятье, но полагаю, что так оно и было, иначе я бы здесь не стоял, правда?»       «Правда…» — мальчик пожал руку Гарри холодными изящными пальцами: «Я Малфой, кстати. Драко Малфой.»       Рон закатил глаза, когда мальчик представлялся, и блондин обратил внимание на него: «Думаешь, что в моём имени было что-то забавное? Мне даже не нужно узнавать твоё. Рыжие волосы и мантия с чужого плеча — ты, должно быть, один из Уизли!» Он резко повернулся к Гарри: «Ты скоро узнаешь, что одни из семейств волшебников лучше, чем другие, Поттер.»       «Лучше? В чём лучше?» — с любопытством спросил Гарри, и Рон хихикнул.       Драко нахмурился: «Просто… лучше. Ты же не хочешь дружить с недостойными людьми, Поттер. Я могу помочь тебе.»       Гарри почувствовал себя сбитым с толку. Предложение Драко звучало интересно, однако он не мог понять, в чём именно тот пытается ему помочь: «Недостойные в чём?»       В следующее мгновение Гарри с облегчением услышал около себя тихий звук, который был ему знаком. Кто-то говорил на Жабьем! Брюнет с любопытством огляделся и заметил небольшого коричневого жаба*, сидящую на мощёном каменном полу. Мальчик быстро поднял жаба, чтобы его не затоптали, и он разразился длинной прочувственной благодарственной речью. Как и все жабы, он несколько преувеличивал, и Гарри даже покраснел после одной особенно экстравагантной фразы.       Рон устало посмотрел на земноводное: «Жаба? Ты уверен, что она настоящая, Гарри? Она не станет тёмным волшебником или типа того?»       Гарри быстро кивнул: «О, конечно, он самый настоящий жаб. Он ищет мальчика по имени… Милый, я думаю, тебе стоит говорить чуть медленнее. Жаб очень сложно понять, когда они воодушевлены.»       «Тревор!» — воскликнул стоящий неподалёку круглолицый мальчик, и жаб спрыгнул с рук Гарри, приземлившись на голову мальчику с удовлетворённым урп. Видимо, это был тот самый мальчик, которого искал жаб, потому что мальчик аккуратно снял его со своей головы и с любовью посмотрел на него. «Я думал, что потерял тебя, Тревор!» — его голос немного дрожал.       Гарри задумался на мгновение, стоит ли ему сказать мальчику, что жаба зовут Рп, а не Тревор, но всё же решил промолчать. Может, Тревор — это просто длинное прозвище от Рп?       Пожилая леди, которую Гарри уже видел на станции, появилась в дверном проёме, и толпа детей затихла. Леди, представившаяся как Профессор МакГонагалл, объяснила, что сейчас их распределят на факультеты.       «Пожалуйста, только не Слизерин…» — взволнованно прошептала Гермиона. Кажется, у профессора МакГонагалл был очень острый слух, потому что она быстро взглянула на Гермиону, и лёгкая улыбка появилась на её губах. МакГонагалл распахнула массивную дубовую дверь и впустила ожидавших детей в огромный каменный зал. Сотни ребят уже сидели за длинными деревянными столами, и Гарри с облегчением увидел знакомое бледное лицо профессора Квиррелла за столом преподавателей в конце зала. Мальчик улыбнулся ему, но молодой профессор в смущении отвернулся. Гарри вздохнул. Как он вообще собирается узнать профессора и его Осколок, если тот слишком стесняется даже встретиться с ним глазами?       Церемония распределения была самой странной вещью, которую Гарри когда-либо видел. Детей по одному вызывали к преподавательскому столу, где они садились на небольшую деревянную табуретку. Затем профессор МакГонагалл опускала на голову ребёнка потрёпанную старую шляпу, а потом шляпа выкрикивала название факультета! Гарри в первый раз увидел говорящую шляпу, и он был ей просто очарован. Он коротко взглянул на свою чёрную школьную мантию, почти ожидая, что она тоже заговорит, но увы — мантия молчала.       Гермиону быстро распределили в Гриффиндор, она выглядела одновременно удивленной и довольной этим фактом. Драко Малфоя отправили в Слизерин, и Гарри заметил, что его улыбка стала немного более искренней — теперь у него улыбались глаза, а не только приподнимались уголки губ.       «Удачи!» — прошептал Рон, когда подошла очередь Гарри, и тот улыбнулся в ответ.       Гарри опустился на табуретку и вгляделся в шляпу, которую профессор собралась опустить ему на голову. Нет, никто не прятался внутри неё. Судя по всему, шляпа действительно говорила сама. Какое прелестное колдовство! Гарри всем сердцем надеялся, что он скоро научится такому же замечательному волшебству — мальчик представил себе лица Листика и Прутика, если он сделает им говорящие зимние шапочки! Они будут ужасно благодарны, до тех пор, пока у шапочек хватит чувства такта молчать во время рыбалки.       «Удачи, Гарри!» — шепнула МакГонагалл и медленно опустила шляпу на его голову.       К удивлению мальчика, низкий голос раздался прямо в его голове! Шляпа разговаривала с ним беззвучно, прямо как Осколок, когда он был вообще в настроении говорить. Гарри едва не рассмеялся от восторга. Это была бы чудесная рыбацкая шляпа! О, как он надеялся научиться делать такие же!       «Годрикова борода!» — воскликнул низкий хриплый голос прямо в разуме Гарри: «Что за?.. Ладно, это будет самой интересной задачей за последний век! Во имя Мерлина, дитя, что ты такое?»       «Я — Гарри,» — вежливо подумал мальчик: «А моего друга, который прячется на задворках моего разума, зовут Осколок. Кажется, он сегодня немного смущен.»       Шляпа глубоко вздохнула, подняв в воздух клубы пыли и пытаясь успокоиться: «Как, Мерлин побери, я должна тебя распределять? И твоего друга, разумеется, хотя насчет него у меня нет вопросов — сразу понятно, какому Дому он принадлежит. Было бы абсурдом не отправить тебя на Рэйвенкло, видя, что ты знаешь о магии больше Основателей… Но ты также обладаешь мужеством настолько сильным, что оно граничит с неприкрытой глупостью, а твоей любовью ко всем живым существам могла бы гордиться сама Хельга Хаффлпафф. А твоему раненному другу, делящему с тобой разум, самое место на Слизерине, если я ещё не выжила из ума… И куда мне тебя направить? Тебя просто невозможно распределить!»       Гарри ненадолго задумался: «Может быть, Вы отправите меня на все факультеты сразу, и я смогу жить в каждом из по несколько дней? Знаете, как птицы, которые осенью улетают на юг?»       «Нет.» — твёрдо ответила Шляпа: «Абсолютно нет! Об этом не может быть и речи. Я Распределяющая Шляпа, а не чёртов туристический агент. Я распределяю. Это моя работа, и была ей со времён основателей.» Она умолкла в задумчивости.       Гарри взглянул наверх и увидел, что МакГонагалл внимательно смотрит на него, почему-то ужасно нервничая.       «Так чем ты занимаешься, когда заканчиваешь распределять?» — поинтересовался мальчик у Шляпы: «Ты когда-нибудь ходила на рыбалку?»       «Определённо нет,» — натянуто ответила Шляпа: «Я несу в себе частицы сознания всех четырёх Основателей Хогвартса и, разумеется, я никогда не рыбачила. Между распределениями я отдыхаю на одной из полок директорского кабинета и размышляю о великих тайнах мироздания.»       «О, ясно!» — Гарри наконец-то начал понимать: «Я знаю медведей, которые занимаются тем же самым всю зиму. Размышляют, я имею в виду. Но они также любят и рыбачить весной. Я как-нибудь возьму тебя на рыбалку, если хочешь.»       «Спасибо, но нет.» — мальчик был готов поспорить, что Шляпа на самом деле задумалась об этом: «Давайте всё же вернемся к распределению, юный джентльмен. Я… Я боюсь, что совершенно не знаю, что с тобой делать. Да, не знаю! В первый раз за тысячу лет Распределяющая Шляпа готова сдаться. Может… Может, ты просто выберешь какой-нибудь факультет, и мы притворимся, что это моя идея? Понимаешь ли, я не хочу разрушать свою репутацию. Если начнут ходить слухи о том, что Распределяющая Шляпа теряет хватку, мне придётся подать в отставку и действительно стать рыбацкой шапкой. Итак, на какой факультет ты хочешь, юный Гарри?»       Поттер не слишком долго обдумывает этот вопрос. Все факультеты были восхитительными, но он чувствовал возбуждение Осколка, шепчущего что-то на Змеином. Существовало только одно место, на котором Осколок будет счастлив.       «Слизерин, пожалуйста!» — решился Гарри.       Шляпа вздохнула: «О, Мерлин. Может, стоило попросить МакГонагалл подбросить кнат? Слизерин? Ты уверен? Твой друг, безусловно, амбициозен и хитёр, но ты… Ладно — это твой путь и ты его выбрал. СЛИЗЕРИН!»       Ошеломленная тишина повисла в зале, и Гарри ощутил, как на него уставились сотни пар глаз. «Что?» — МакГонагалл выглядела так, будто сейчас сползёт в обморок: «Вы… Вы уверены в этом?»       «Конечно же, уверена,» — буркнула Шляпа: «Что, ты думаешь, я не знаю, как распределять людей? Думаешь, что возраст всё же берёт своё? Я сказала то, что я хотела сказать!»       Гарри встал и вручил Шляпу профессору МакГонагалл, которая всё ещё выглядела крайне бледно, а затем направился к Слизеринскому столу. Шёпот волнами прокатывался по Большому Залу. Драко слегка улыбнулся ему, и черноволосый профессор, которого мальчик встретил на вокзале, внимательно взглянул на него.       «Эй!» — шепнула Шляпа.       «Что?» — обернулся Гарри.       «Если… Если ты серьёзно говорил о… О прогулке, я свободна после сегодняшнего вечера,» — пробормотала Шляпа, и Гарри мог побиться об заклад, что что-то смущенное в наклоне потрёпанной ткани определённо было: «Разумеется, если тебе вдруг будет скучно и ты захочешь компанию для рыбалки.»       «Замечательно!» — мальчик широко улыбнулся, а МакГонагалл в изумлении уставилась на Шляпу.       Распределение продолжилось безо всяких неожиданностей, пока не настала очередь Рона. Он был белый, как снег, когда подошёл его черёд, и его потряхивало, когда он сел на табуретку. Он обречённо смотрел на Шляпу, а на лице его застыло упрямое выражение. Казалось, прошла бесконечность, пока Шляпа наконец устало не сказала: «Ладно, ладно. Слизерин!»       «ЧТО?» — МакГонагалл изумлённо посмотрела на Шляпу: «Нет! Это не может быть правдой. Он же Уизли, ради Мерлина!»       В следующее мгновение два одинаковых рыжеволосых парня подскочили из-за стола Гриффиндора, кинулись к преподавательскому столу и кинули Шляпу на пол. «Возьми свои слова обратно!» — крикнул один из них. «Он гриффиндорец, и ты это знаешь!» — взревел второй.       «МАЛЬЧИКИ!» — МакГонагалл отобрала у них Шляпу: «Я определенно понимаю ваше состояние, джентльмены. Но у нас нет иного выхода, кроме как принять решение Шляпы, пока я не разберусь, что же стоит за необычными решениями этого вечера. Идите на свои места, сейчас же!»       Разрозненные аплодисменты встретили расстроенных близнецов Уизли, пока они возвращались обратно за свой стол. А Рон, покраснев, как маков цвет, скользнул на свободное место за Слизеринским столом рядом с Гарри.

***

      Общежитие Слизерина было самым восхитительным местом, которое Гарри когда-либо видел, и он ощущал, что Осколок был в таком же восхищении. Дом, — шептал Осколок в его разуме, — Домдомдом.       Слизеринские комнаты — это система каменных пещер, расположенных в самом сердце замка, без единого окна во внешний мир. Кто бы его не проектировал, он был очень умён и осторожен — студенты были прекрасно защищены от диких животных и хищных зверей, пока они отдыхают здесь, внизу. Гарри был не слишком уверен, что такие предосторожности необходимы, поскольку он ещё не видел в округе опасных животных, но всё равно оценил заботу строителя общежития Слизерина. Серебряные лампы с тёмным изумрудным абажуром освещали комнату мягким зеленоватым светом, а резные деревянные кровати были заправлены прекрасными серебристыми простынями и мягкими подушками цвета папоротника. На серебристых обоях извивались зелёные змейки, и Гарри понял, что создатель этой изумительно пещеры для сна очень любил змей.       «Я так рад, что ты тоже на Слизерине!» — шепнул Рону Гарри, пока они оба рассматривали зелёно-серебристое общежитие: «Я боялся, что ты сюда не попадёшь, так как ты, кажется, не слишком любишь зелёный.»       «Ну…» — голос Рона слегка дрожал, да и сам он выглядел бледновато: «Я всё ещё не в восторге от зелёного, но я не собираюсь бросать тебя одного среди этих слизеринцев, как… как птенца в змеином гнезде. Я объяснил это профессору МакГонагалл после ужина, и вроде бы она поняла. Вообще-то, она сказала, что я поступил, как настоящий Гриффиндорец… Странно, да?»       Драко Малфой почти сразу начал решать, кто на какой кровати общежития будет спать.       «Я займу пустую кровать около двери, разумеется,» — проинформировал Малфой высокого мальчика по имени Блейз: «На ней спал мой отец, пока жил в Хогвартсе, а до него — его отец.»       Блейз кивнул, без возражений принимая его объяснение насчёт кровати с вычурной резьбой: «Тогда я займу вот эту — насколько я помню, на ней спал мой дядя.» Он бросил свои вещи на другую, не менее богато выглядевшую кровать: «Крэбб и Гойл могут занять те две кровати позади. Я не думаю, что они слишком придирчивы.»       Драко, нахмурившись, оглядел спальню: «В этом году на Слизерине больше студентов, чем обычно.» Он быстро взглянул на Гарри и Рона, на его лице была написана лёгкая задумчивость: «Это означает, что все кровати в общежития будут заняты, включая…» — он замолчал, и взгляд его скользнул к красивой кровати, украшенной змеиным орнаментом, которая стояла наособицу в углу комнаты: «Включая кровать Тома Риддла. Мой отец рассказывал, что на ней никто не спал — так они проявляли уважение. Можете себе представить, каково спать там, где когда-то спал он?»       Блейз сглотнул: «Нет, не могу. Ну, видимо, кому-то в этом году придётся… Но вот что я тебе скажу — это точно буду не я.»       «Кто такой Том Риддл?» — Гарри подошёл к одинокой кровати в углу и провёл ладонью по прекрасному тёмному дереву.       Драко странно посмотрел на него: «Ты не знаешь?.. А, точно — они рассказывали, что ты рос в глуши или вроде того. Поттер, запомни — тот, кого когда-то звали Том Риддл, ныне известен как Тёмный Лорд. Сам-Знаешь-Кто.»       «Правда?» — Гарри просиял: «Тогда я займу эту кровать.» Он подтащил свой чемодан к кровати и начал его распаковывать. Он и представить себе не мог, что будет спать на кровати, когда-то принадлежавшей таинственному безымянному волшебнику! Наверное, ему приснится множество чудесных снов.       «Ты собираешься спать на кровати Сам-Знаешь-Кого?» — глаза Рона явно расширились: «Ты уверен, что это хорошая идея, Гарри?»       «Да,» — мальчик погладил рукой шёлковую простынь. Она была цвета реки лунной ночью, и он мог чувствовать, как сильно этот цвет нравится Осколку. Какое странное и чудесное совпадение, что безымянного волшебника, спавшего на этой кровати, когда-то звали Томом, совсем как мальчика, про которого так любил размышлять Осколок! Да, чем больше Гарри об этом думал, тем больше был уверен, что была самая лучшая кровать для него и Осколка.

***

      Этой же ночью, в другой части замка, молодой профессор лежал без сна в своей кровати. Он чувствовал шевеление хозяина на затылке, а волны гнева и возмущения пульсируют в его сознании.       «Что тревожит Вас этой ночью, господин?» — шепнул в темноту профессор, слегка распустив тюрбан: «Вы снова страдаете от мрачных предчувствий и тёмных сновидений?»       «Молчать, слуга,» — голос хозяина звучал раздражённо: «И прекрати думать об этом серебряном драконе, который появился около приютского окна, чтобы унести оттуда мальчика. Я был этим мальчиком, и там никогда не было никакого дракона!»       «Я… Я не знаю, о чём Вы говорите, господин,» — Квиррелл в страхе задрожал: «Это не мои мысли, клянусь! С чего бы мне думать о серебряных драконах. Я думал… Думал, что эти мысли принадлежат вам.»       «Конечно же нет, идиот. С чего бы мне думать о чём-то столь бессмысленном? А теперь замолчи, я хочу немного отдохнуть.»       «Да, хозяин.»       Но почему-то ни хозяин, ни его слуга так и не смогли хорошо выспаться этой ночью, в отличие от маленького мальчика, спавшего на кровати Тома Риддла с широкой улыбкой на лице.