Метод воспитания

На следующий день Аояги все-таки решается сделать это. Почти целый час перед школой он тратит на то, чтобы зарисовать в середине скетчбука соседскую машину, которая настолько часто попадается на глаза, что ее детали въелись в память. Выходит довольно неплохо, но потом приходится здорово поторопиться, чтобы не опоздать на первый урок. Рисунок должен понравиться Кабураги, почти уверенно думает Аояги и не ошибается. Мальчишка радостно кричит, когда вечером находит этот рисунок на кухне под маленькой коробочкой апельсинового сока. — Джунта, смотри! Смотри! — Он вихрем вбегает в гостиную и пару раз подпрыгивает на месте возле Тешимы, хвастаясь рисунком. — Это Вдохновение пришло и подарило мне! Тешима отвлекается от завешивания штор и с удивлением наклоняется, рассматривая набросок. — Ого, вот это да, — улыбается он и треплет Кабураги по волосам. — Очень здорово, я даже завидую. Аояги успешно делает вид, что здесь абсолютно ни при чем, но взгляд Тешимы в его сторону слишком хитрый. Ну вот, сейчас начнутся вопросы. Сияя от радости, Кабураги снова убегает на кухню, наверняка чтобы доесть конфеты, которые Аояги пятнадцать минут выбирал в магазине, ломая голову. Оттого, что мальчишка так рад простому рисунку, и самому становится приятно, и Аояги не замечает, как начинает слабо улыбаться. — Что это такое? — тихо, чтобы Кабураги не услышал с кухни, спрашивает Тешима, присев рядом. — Ты даже мне ничего не рисовал. — Ну так ты и не ребенок, — отвечает Аояги, стараясь держаться невозмутимо. Тешима улыбается и больше ничего не говорит по этому поводу, только коротко целует в висок и снова встает. — Ты куда-то собираешься? — спрашивает Аояги. — Мама просила сходить за продуктами, — виновато объясняет Тешима, ища в своей сумке кошелек. — Ты посидишь с ним минут двадцать? Полчаса максимум. — Ни за что, — резко отвечает Аояги, чувствуя всерьез нарастающую панику. — Дай мне список, я сам все куплю. — И поговоришь с моей мамой по телефону, пока она будет объяснять тебе, на какой полке можно найти нужную марку риса? Честно, я сам до сих пор не могу запомнить. — Я спрошу у продавца… — никак не хочет сдаваться Аояги, хотя уверенность уже теряет. — Я пробовал как-то раз. Оказалось, что мама все-таки знает лучше, — усмехается Тешима, видимо, ударившись в забавные воспоминания, и Аояги обреченно наклоняет голову. — Ладно. Только постарайся побыстрее вернуться. — Я мигом, — обещает Тешима и уже скрывается в прихожей. После того, как входная дверь закрывается за ним, Аояги начинает ощущать нарастающую нервозность, и игнорировать это чувство получается с трудом. Все дело в том, что у него совершенно нет желания следить, чтобы глупый ребенок ничего не натворил, он просто хочет заниматься подготовкой к экзаменам, потому что это важно, но ему снова не оставляют выбора. Очень жестоко. Кабураги возвращается с кухни довольным, и правая щека у него немного испачкана шоколадом. Аояги устало думает, что быть таким беспомощным грустно, а потом указывает пальцем на свою правую щеку. Взгляд Кабураги становится непонимающим, и он спрашивает: — Что с твоей щекой? — С твоей, — поправляет его Аояги, едва удержавшись, чтобы не закатить глаза. — У тебя шоколад на щеке. И почему этот ребенок все понимает не как надо? — А куда ушел Джунта? — с любопытством интересуется Кабураги, смешно потерев щеку, и забирается на диван. — В магазин. Скоро вернется. — Наверное, он хочет такой же рисунок от Вдохновения, — с улыбкой предполагает мальчик, а потом вытаскивает из-под подушки небольшую оранжевую машинку и сравнивает ее с зарисовкой, которую уже успел обтрепать. — Нет, он пошел за продуктами, — говорит Аояги и утыкается обратно в тетрадь по английскому. Болтать с Кабураги совсем не хочется, и ребенок, на удивление, затыкается сам и несколько минут даже не издает никаких звуков. Аояги старается не обращать на него внимания, но изучающий взгляд ощущается почти что кожей, из-за чего думать об английском становится невозможно. Подняв голову, он убеждается — мальчик правда внимательно смотрит, и Аояги мысленно направляет ему вопросы: ну что тебе надо? ты не можешь отвернуться? Но ничего не меняется, видимо, работает это только с Тешимой, поэтому Аояги обреченно тянется за пультом от телевизора и пытается найти канал с мультиками. Спустя двенадцать щелчков по кнопке на экране появляется знакомая картинка: вроде бы Кабураги нравится этот мультик, и Аояги всего на несколько секунд задерживает взгляд на изображении. — Что ты делаешь? — спрашивает вдруг мальчик. Аояги действительно не понимает, какой смысл в большинстве его вопросов. — Мультики включаю. Не видно? — Тебе нравятся детские мультики? Аояги переводит на Кабураги тяжелый взгляд, но по лицу ребенка вполне кажется, что он говорит серьезно. — Я тебе включил, — хмуро отвечает Аояги, и ему очень хочется добавить в конце «идиот». — Но я не просил, — озадаченно говорит Кабураги, а потом, словно о чем-то догадавшись, широко улыбается. — Ясно! Тебе нравятся мультики, но это секрет, поэтому ты смотришь их, только когда рядом есть дети! — Это не так. — Мне тоже было бы стыдно, будь я старшеклассником. Мальчишка его совсем не слушает, Аояги вдруг чувствует, как начинает закипать, но быстро возвращает самообладание. В самом деле, не выходить же из себя из-за такой ерунды. Ребенок есть ребенок. Аояги мысленно повторяет себе это как мантру, но Кабураги вновь оказывается невероятно талантливым в плане всяких глупостей. Его фразочки «не переживай» и «я никому не расскажу» начинают здорово действовать на нервы, и после долгих нескольких минут молчания Аояги все же не выдерживает. — Кабураги, — обращается он к ребенку не предвещающим ничего хорошего тоном. — Ты боишься щекотки? Кабураги на этот вопрос резко затихает и так опасливо вжимается в спинку дивана, что и без слов становится все понятно. Убежать у него получается недалеко. Аояги запрыгивает на диван, а потом перемахивает через подлокотник следом за мальчишкой и ловит его еще через пару шагов. Оказывается, что Кабураги и правда не может выносить щекотку. Он кричит и смеется одновременно, пытаясь вырваться, но ничего не получается. Аояги входит в азарт, не намереваясь прекращать свою маленькую пытку, пока его не отвлекают приближающиеся шаги вернувшегося Тешимы и обреченный вздох. — Если убьешь ребенка, мне за это придется отвечать.

* * *

Прохладный северо-восточный ветер снова встречает их стеной, но Тешима и не планирует замедляться. Он мчит вперед слишком быстро для простой прогулки на велосипедах, и Аояги по привычке подстраивается под его ритм, даже если дыхание уже сбилось. Этот выходной выдался более-менее теплым по сравнению с прошлым, когда вовсю валил первый декабрьский снег, и они все же решили выбраться немного покататься. Встретились в час, доехали до школы и повернули на один из маршрутов для тренировок. Выбирал Тешима — специально без крутых подъемов, как будто считал, что Аояги уже совсем потерял форму, или просто жалел его. Вначале это показалось даже чем-то обидным, но позже Аояги выбросил плохие мысли из головы, а после того, как они ускорились, и вовсе сменил свое мнение на противоположное. Спустя два часа безостановочной езды они наконец замедляются и решают немного отдохнуть на автобусной остановке, где автобус проезжает от силы пять-шесть раз за день. Тихое и спокойное место. Даже атмосфера здесь совсем иная, нежели в городе. Аояги достает из рюкзака термос с горячим чаем и делает пару осторожных глотков, наблюдая, как Тешима присаживается на корточки перед маленьким сугробом и, взяв веточку, пишет что-то на снегу. Ароматный напиток согревает, наполняя приятным ощущением изнутри, Аояги выпивает еще немного, а потом плотно закручивает крышку. Они ехали так быстро, что он совсем продрог, и даже утепленная кофта под джерси не особо помогла сохранить тепло. — Что ты там пишешь? — интересуется Аояги, подойдя ближе, когда Тешима прекращает старательно выводить какие-то слова. На снегу едва заметно виднеется всего одна фраза, но от нее у Аояги внутри все резко замирает, переворачивается. «Я тебя люблю». Так просто и ясно. — Джунта… — тихо произносит Аояги, но получатся почему-то с упреком, и он закусывает губу, понимая, что до сих пор не научился правильно реагировать на это. Тешима бросает на него то ли удивленный, то ли взволнованный взгляд, и поднимает над снегом руку. — Я уберу. — Нет! — останавливает его Аояги и тут же замолкает, не ожидая, что отрицание выйдет таким резким. — Оставь… Тешима слабо улыбается в ответ, взглянув на него, но от этой вымученной улыбки Аояги уже успел отвыкнуть. Он отворачивается и подходит к ограждению за остановкой, хватается замерзшими пальцами за перила. — Все-таки холоднее, чем обещали, — говорит он, но скорее самому себе, и начинает дрожать от очередного порыва ветра. Тешима отчего-то мешкает, хотя Аояги ждет, и только через мучительно долгую минуту он наконец чувствует, как рука обвивает талию и грудь Тешимы вжимается в его спину. — Ты уже замерз. Может, стоит поехать обратно? — Поедем, — отвечает Аояги, кивнув. — Только отдохнем еще немного. Становится немного теплее, и Тешима ловит его правую ладонь, крепко сжимая. Аояги вздрагивает. — Прости. Больно? — тихо спрашивает Тешима, расслабив пальцы. — Немного, — говорит Аояги и, развернув голову, утыкается носом в темную волнистую прядь, закрывающую висок: все в порядке. — Иногда что-то находит, — говорит Тешима, как будто пытается оправдаться. — Особенно, когда мы катаемся. — Ты вспоминаешь? — невольно интересуется Аояги и смотрит куда-то вдаль, на город. — Словно это было вчера. Аояги слабо улыбается, в ответ сжимая ладонь Тешимы. Он любит эти разговоры, понятные только им двоим. Они тоже согревают. Но по-особому. — Спасибо, — говорит вдруг Тешима, прерывая повисшее молчание. — За то, что остаешься со мной, Хаджиме… — Я же обещал, — с улыбкой отвечает Аояги и разворачивается, чтобы обнять за плечи. Он хочет оставить всю боль и разочарование в прошлом, но оно всегда возвращается без спросу. А еще Тешима порой такой трогательный, что Аояги начинает казаться, будто сейчас откажет дыхательная функция. Будто больше не получится вдохнуть, а потом врачи поставят самую невероятную и глупую причину смерти: забыл, как дышать. — Я тебя тоже, Джунта, — говорит Аояги, стараясь не позволить голосу сорваться. Тешима сжимает его в объятиях еще сильнее. И в эту секунду, несмотря на холод и внезапно начавшийся снег, Аояги чувствует себя как никогда хорошо.