Метод воспитания

Аояги смотрит на дисплей мобильного — и настроение резко падает еще ниже. Он-то думал, что уже пятница, ну или хотя бы четверг. Но нет, сегодня только среда, и это действительно кажется чем-то ужасным. Время не летит вперед по своему обыкновению, как это бывает, когда целыми днями занят делами, и Аояги мечтает о выходных как никогда сильно. Если выпавший снег растает, они с Тешимой смогут покататься в воскресенье. От этой мысли становится немного легче, и воображение само по себе рисует в голове картинки пригородных мест. Возможно, даже захочется сделать новый набросок. Аояги с улыбкой тянется к сумке, чтобы достать свой скетчбук, но книжка почему-то никак не попадается под руку. Куда же она делась? — Что-то потерял? — спрашивает Тешима, вернувшись с кухни. Аояги взволнованно перебирает тетради по второму разу, но это не приносит результатов. — Свой скетчбук. Наверное, я его где-то выложил. — Ммм… Он был при тебе всего час назад, — задумчиво проговаривает Тешима, и Аояги резко вспоминает. — Точно. Я оставил его на кухне. Тешима с улыбкой пожимает плечами и присаживается за котацу, пока Аояги торопливо шагает в сторону кухни. Книжки на том месте, где он ее оставил, не оказывается, и этот факт вызывает новую озадаченность. Может быть, она упала? Аояги опускается на колени, чтобы посмотреть под шкафом, но там тоже пусто. Взгляд уходит в сторону, пока не натыкается на Кабураги. Мальчик сидит возле холодильника, и в руках у него находится пропавшая вещь. Аояги хочет попросить вернуть, но мешкает, когда замечает, с каким блеском в глазах Кабураги рассматривает карандашные зарисовки. Понравились, что ли? — Это мое, — все же говорит Аояги, подойдя ближе, и мальчишка вздрагивает, словно до этого момента был где-то далеко от реальности. Кабураги забавно хмурится и протягивает книжку явно без желания отдавать ее. — А как появляются эти картинки? — спрашивает он, поднимая любопытный взгляд. — Эм… Я их рисую? — отвечает Аояги, удивленный столь странному вопросу. — Неправда, — возмущается Кабураги и делает непонятный жест рукой. — Я видел, как рисуют в садике другие ребята. Даже у нашей воспитательницы рисунки совсем другие. Они некрасивые. — Хорошо. — Аояги чуть улыбается и присаживается перед мальчиком на корточки. — У этих картинок действительно немного другое происхождение. Они появляются, когда приходит вдохновение. Кабураги замирает, и выражение его лица изменяется от удивления к восторгу. — Вот бы и мне получить что-то от Вдохновения! Аояги едва сдерживает смешок, потому что Кабураги определенно не так все понял. Но вместо того, чтобы объяснить, что вдохновение — это просто особое чувство, Аояги решает сказать другое: — Вдохновение приходит только при определенных обстоятельствах. Возможно, когда-нибудь и тебе тоже что-то от него достанется. Снова нахмурившись, Кабураги делает очень задумчивое лицо, и это выглядит даже… мило? Когда он не носится по дому и ведет себя тихо, то становится вполне терпимым ребенком, и Аояги впервые пропускает мысль о том, что в их отношении друг к другу, возможно, еще не все потеряно.

* * *

В четверг уроков на один меньше, чем обычно, поэтому Аояги приходит в дом Тешимы в пять, но вместо шума слышит только подозрительную тишину. В гостиной его встречает странное сооружение из нескольких стульев и натянутых сверху покрывал. Тешима и Кабураги выглядят очень занятыми, ползая по полу и затаскивая внутрь сооружения подушки. — Что за шалаш? — интересуется Аояги, опуская на пол сумку. — Ох, привет, я тебя и не заметил, — говорит Тешима, задом выбираясь наружу, и его волосы смешно растрепаны. — Привет, Аояги! — бодро отзывается и Кабураги, показавшись из-под покрывала. — Мы строим укрытие от зомби! Поставим внутрь светильник — и все готово! — От зомби? — Аояги скептично приподнимает бровь. — Его в садике этому научили, — пожимает плечами Тешима и встает на ноги, на автомате отряхивая колени. — Типа игра такая. — Никогда не слышал, — говорит Аояги и, присев возле котацу, достает тетради. — Будем сегодня пытаться в историю? — Нельзя оставаться снаружи! — резко возмущается Кабураги, уже притащив откуда-то маленький светильник. — Иначе вас сожрут зомби! — Ага, — отзывается Аояги, со скучающим видом листая конспекты. — А ты пустишь нас в свое убежище? — спрашивает Тешима, и Аояги поднимает на него выразительный взгляд: ты серьезно? Кабураги делает вид, словно его одолевают тяжкие сомнения, но потом он вдруг улыбается и кивает в знак согласия. — Даже не думай, я туда не полезу, — хмуро говорит Аояги, снова взглянув на Тешиму, но тот только улыбается. — Это ненадолго. Потом займемся историей. — Джунта! — только и успевает возмутиться Аояги, прежде чем его хватают за руку и тянут к совершенно нелепому «убежищу». Внутри оказывается просторнее, чем могло показаться сначала. Кабураги устраивается в самом дальнем углу с включенным светильником, и остальным еще хватает места так, что можно лечь, вытянувшись во весь рост. Аояги, чувствуя себя ужасно нелепо, забирается к самой большой подушке и опирается на нее локтями, потому что сидеть здесь слишком неудобно. Только Кабураги с его детским ростом. — Мы здесь задохнемся, — ворчит Аояги, надеясь, что Тешима одумается. — Нет, мы оставили несколько щелей, — говорит Тешима, укладываясь рядом, и Аояги начинает одолевать еще и неловкость. — Тише! — вдруг приказывает Кабураги с невозможно серьезным выражением. — Вы должны молчать либо разговаривать шепотом. Зомби вас слышат! — О, отличная уловка, чтобы заставить детей заткнуться, — лежа на животе, говорит Аояги, а потом видит, как Тешима прикладывает палец к губам, призывая молчать. Кабураги не нужно знать истинную цель игры, и Аояги, пожалуй, согласен. — Хорошо. Я не против и помолчать. — Мы поедем куда-нибудь в воскресенье? — все же спрашивает Тешима, переходя на шепот. — Если снег растает. К выходным обещали потепление, — отвечает Аояги так же шепотом и смотрит на Кабураги, который вдруг перестает разыгрывать, будто бы боится воображаемых зомби. — Я тоже хочу кататься на велосипеде! — Его шепот такой громкий, что «зомби» бы точно их услышали и нашли. — Тогда тебе придется научиться кататься на двухколесном, иначе не сможешь нас догнать, — с улыбкой говорит ему Тешима, и Кабураги обиженно дуется. — А вот и научусь. И это вы не сможете меня догнать. Под тихий смех Тешимы Аояги закрывает глаза и перекатывается на спину. Здесь тепло и удобно, а еще клонит в сон. Какое-то время они молчат, и спустя десять минут расслабляющей тишины Аояги действительно едва не засыпает. В себя приводит неожиданное ощущение губ на своих губах, и он резко открывает глаза, сталкиваясь с привычным взглядом Тешимы. — Что ты делаешь? — вскакивает Аояги, чтобы посмотреть на Кабураги, и видит его спящим, свернувшимся в клубочек на одной из подушек. — Он спит. Все в порядке, — говорит Тешима, укладывая Аояги обратно. — В садике сказали, что он не мог заснуть в обед, так что пусть отдохнет немного. — Хорошо. Но это не повод целоваться. Он может проснуться в любую минуту. — Он тебя смущает? — спрашивает Тешима, наклоняясь ниже, и Аояги чувствует, как резко приливает краска к щекам. — Нет, но я беспокоюсь за его мировосприятие. — Ладно. Тогда сделаем по-другому. В повисшей тишине щелкает выключатель, и в «убежище» становится совсем темно. Аояги устало выдыхает и запускает пальцы в волосы Тешимы, перед тем как тот снова целует его, не беспокоясь вообще ни о чем. Становится жарко, а еще очень волнительно, потому что ничего подобного у Аояги не было никогда. Даже их короткие поцелуи за углом велоклуба не вызывали столь необычных чувств. Вроде бы странно, но одновременно так приятно. Аояги напрягается, когда Тешима прикусывает его нижнюю губу. Несильно и очень бережно, как он всегда делает. От этого жеста хочется провалиться сквозь подушки, потому что сдерживаться почти невозможно. Аояги приходится приложить огромные усилия, чтобы не залезть руками под футболку Тешимы и не огладить бока. — Сбавь обороты, — шепчет Тешима, разрывая поцелуй, когда Аояги все же проникает пальцами под одежду и касается кожи на его спине. — Ты сам начал, — отвечает Аояги, понимая, что дышать уже действительно сложно. — Нас ждет история. Не забыл? — А хотел бы. В темноте не видно, но Аояги уверен, что Тешима сейчас улыбается. Они вылезают из «убежища» растрепанные и покрасневшие, и Аояги видит во взгляде Тешимы море нежности и немого обожания. — Ты выглядишь нелепо, — невольно хмурится и смущается одновременно Аояги. Он убирает волнистую прядь Тешимы за ухо, и тот ластится к его ладони, как большой кот. — История, — напоминает Аояги, внезапно ощущая себя самым счастливым. Гладить Тешиму по щеке — несомненно, лучшее занятие в мире, но Аояги каждый раз повторяет себе, что подготовка к экзаменам сейчас важнее всего. А пока Кабураги не проснулся, у них есть время хоть немного позаниматься в тишине и спокойствии.