Тихая Мелодия — «Gift»

      Действительность приобрела облик расплывчатых темных очертаний, а смысл существования резко свелся к сохранению ровного ритма дыхания. Принцесса была достаточно вынослива, но когда речь шла о беге, приходилось выбирать: либо на скорость, либо на время. Сейчас Наоми, щедро используя магию, приходилось забирать у своих конечностей все, что они могли дать, и даже больше. Митсури держался рядом — его черный силуэт было тяжело различать во мраке, однако их пальцы все еще оставались сплетенными (скорее всего это было условием для действия каких-нибудь маскирующих чар). — Значит, мой отец?.. — на бегу уточнила Наоми.       Пока химе ощущала себя отлично, но стоило хорошо понимать, что долго это не будет продолжаться. Уже через двадцать минут она наверняка не сумеет выносить такой бешеный темп. Они мчались гораздо быстрее всех человеческих возможностей, сравнимо разве что с птицами, но долго это продолжаться не могло, особенно если учесть, что у Митсури гораздо меньше магической энергии. — Простите, химе, — коротко отозвался юноша после небольшой паузы. — Для меня гораздо важнее были вы. Я не знаю, что случилось с лордом Китамура.       Наоми слабо поморщилась, испытывая скорее лёгкий кусачий дискомфорт, чем боль. Она не слишком сильно любила своего родителя и в минуты злости нередко желала ему дурного. Интересно, что с ним сталось. Забрали ли его эти крылатые жуткие твари, шелест от крыльев которых до сих пор стоит в ушах принцессы? Или его просто закололи в постели? Или заковали в оковы?.. Да, собственно, черт с ним. Он не заслуживал больших сожалений. — Не извиняйся, — отмахнулась она. — На твоём месте я поступила бы точно так же.       Сейчас гораздо важнее, по чьей вине химе вынуждена, скрываясь, как преступница, убегать из ее собственного дома. Кто бы вообще мог подумать, что Ямитсэки и Юдзуки когда-нибудь начнут действовать заодно? А ведь, согласно словам Митсури, дела обстояли именно так! Девушка мрачно усмехнулась, перепрыгивая через поваленный ствол (они давно покинули городскую черту и теперь бежали через небольшой перелесок). Алчность и жажда власти замечательно помирила две семьи, враждовавшие многие века.       И что теперь будет с землями, принадлежащими Китамура? Заговорщики разделят их между собой?.. Наоми поморщилась, на краткую долю секунды прикрыв глаза. Она прекрасно осознавала свою ответственность перед всеми людьми, живущими здесь, и потому побег на секунду представился ей крайним малодушием. Возможно, правильнее было бы остаться в замке и бороться за своё право решать судьбы жителей префектуры? Хотя, кто знает. Вероятно, для этих людей было бы лучше оказаться под управлением грамотных опытных правителей, вроде леди Мегуми или лорда Юдзуки. Возможно, что нет.       Все эти оглушительные сомнения терзали гудящую голову Наоми, и химе слегка потряхивало от нервов и от волнения. Переживала она даже не за себя. И вот уж точно никак не за идиота-папашу. За Митсури. Из-за их глупой преданности друг другу, он оказался сейчас в крайне невыгодном положении. Леди Китамура не была уверена, сумеет ли она в складывающейся ситуации защитить их, когда Ямитсэки исчерпает свои возможности. Принцесса была хороша в боевой магии — из ее умений мало что подходило для того, чтобы скрываться.       И тут раздался какой-то надрывный сухой треск — беглецам пришлось резко отпрыгивать назад, чтобы не попасть под взрыв бледно-зеленого колдовского пламени. Чтобы не помешать друг другу, им пришлось разомкнуть крепко переплетенные пальцы.       Буквально спустя мгновение перед друзьями выросли, стратегически верно отделяя их друг от друга, две невысокие фигуры в удобной для сражений чёрной одежде — в отрывистых колдовских бликах девушка узнала лица Карин и Ника Ямитсэки. Неужели они следовали за ними все это время? И Наоми даже не сумела этого ощутить?.. Однако же, это заслуживало уважения. Интуиция воина всегда достаточно точно подсказывала принцессе местоположение ее противников.       Приблизительно в этот же момент откуда-то со стороны города возник Кай Юдзуки с обнаженным длинным мечом. В ночной мгле его было практически невидно, однако Наоми хорошо ощутила его пылающую алым ауру, которой определённо не было рядом все это время. Тоже пользовались мощными маскирующими чарами, что ли? — Зря вы отказались становиться моей женой, Наоми-химе, — тихо засмеялся он. — А тебя, Митсури-кун, с самого первого дня чертовски сильно хотелось поучить манерам, — в целом довольно непосредственно, разве что чуть-чуть хрипловато, добавил принц.       В сравнении с бесшумными движениями Ямитсэки его шаги звучали, словно топот медведя, но принц явно не намеревался скрываться. Маска демона, защищающая лицо и глаза от ударов, выглядела жутко на фоне догорающих бледно-зелёных искр.        Плохо, плохо!..       Не теряя лишних мгновений на недоумение, Наоми стремительным тигриным прыжком попыталась сократить дистанцию между собой и Митсури — и, конечно, была вынуждена уворачиваться от шквала отравленных игл Карин. Стоило только принцессе уклониться, как она внезапно обнаружила рядом с собой невесть как оказавшегося столь близко Ника, едва успев заблокировать его нанесённый коротким клинком удар. Зарычав от досады, химе вынуждено отпрыгнула назад, чтобы оценить ситуацию и попытаться придумать сценарий боя, — и с досадой осознала, что расстояние между ней и ее единственным союзником только увеличилось.       Юдзуки, словно грациозное хищное животное, ходил вокруг соперника широкими кругами — Митсури бросил иглы, но те расплавились в воздухе, не успев миновать даже половину необходимого расстояния, натолкнувшись на какой-то заранее произнесённый заговор. Сейчас Ямитсэки просто замер в обычной боевой стойке, ожидая действий противника, которые можно было бы использовать против него. Кай, который ради сражения, вероятно, позволил себе пару глотков драконьей крови, был наиболее неудобным соперником для Митсури: на члена семейства Юдзуки, вкусившего крови магического существа, почти не действовали яды и обманные техники, иглы не приносили никакого эффекта, а в ближнем бою наследник (очевидно, уже бывший?) клана Ями вовсе не был хорош. Ему оставалось лишь уходить от атак. — Куда ты смотришь? — возмутилась Карин, вмиг оказываясь рядом. — Я, знаешь ли, очень не люблю, когда красивые девушки меня игнорируют! — Много болтаешь, — коротко огрызнулась химе.       Ещё бы немного — и она распорола бы этой девке живот. На короткой дистанции Наоми не было равных. Однако магия, призванная девушкой на помощь, вдруг сработала как-то очень странно — замедленно и во много раз слабее, чем должна была. Не успела принцесса сориентироваться, как ей снова пришлось уклоняться от проклятых игл. Да что же это такое!.. Леди Китамура попыталась сгустить пространство, насытив его своей энергией, чтобы защититься от атак метательным оружием, но в итоге ничего не вышло. Слишком много колдовства в одном месте.       Так, спокойствие. Чем быстрее она победит этих двоих, тем скорее сможет помочь другу. В конце концов, ей хорошо известны приёмы фамильной техники Ямитсэки — она много лет сражалась бок о бок с Митсури. Надо просто подумать. Не так уж и тяжело их победить, правда?       Навязав Нику ближний бой, Наоми с молниеносной скоростью сложила магическую печать: «Огненный Коготь».       Достала. Правда, мальчишка успел сколдовать нечто защитное, но слабенький щит не выдержал напора кипящей багровой энергии принцессы. Карин яростно вскрикнула и бросилась в атаку, призывая Голоса Теней — но Наоми было хорошо известно, как это работает, и она легко справилась с дезориентирующей магией, встретив девчонку целым шквалом стремительных ударов, от которых та едва успевала уворачиваться. Достала. И ещё раз.       Близнецы синхронно отпрыгнули, глядя на дышащую чуть тяжелее обычного принцессу со смесью внезапно проснувшегося почти детского непосредственного задора и пылкой злости. Сестре девушка оставила несколько кровоточащих, но, к сожалению, недостаточно глубоких ран, а брату — ожог на лице и частично на предплечье, но, кажется, боль совершенно не волновала близнецов. Они оба выглядели скорее заинтересованными и слегка взбудораженными. Проклятие, а они ведь не столь слабы!.. А Наоми было никак нельзя позволить им затянуть чертово сражение!       Уже знакомое чувство полнейшей безысходности сдавило горло, не давая дышать. Заунывная скорбная тоска взвыла во всех венах — звуки, как и было раньше, стихли, исчез всякий свет, скрылись за несуществующими тучами звезды. Мертвая тишина с громким зычным выдохом расправила бесплотные крылья, вытесняя все живое и трепетное.       Печаль была столь всеобъемлющей, что Наоми едва не выпустила рукояти кинжала — спустя секунду ей с громкими проклятиями пришлось уходить от атаки, едва не ставшей для принцессы фатальной. Боль в плече оглушила — кто-то из близнецов все же достал девушку. Она остро ощутила, как сначала рвутся мышцы и сухожилия, а после из тела вместе с кровью вытекает жизненная сила. Дикая боль. Хороший удар — к тому же лезвие непременно смазано какой-нибудь ядовитой дрянью. Благо, предусмотрительный Митсури, зная, что, возможно, придётся иметь дело с другими Ямитсэки, заставил леди Китамура заранее выпить мощное противоядие.       Подобного упадка сил, такого надрывного нежелания делать что-либо, такого исступленного осознания никчёмности своего существования Наоми ещё никогда не доводилось испытывать прежде. Зажимая рану в плече, она уже едва удерживалась от того, чтобы сесть и заплакать от безысходности. Рана пульсировала, словно сложенный из игл и битого стекла цветок, раскрывающий лепестки вместе с каждым вздохом. Пальцы вмиг сделались непослушными, как деревянными. — Наоми!       Краем глаза она успела заметить, что Кай Юдзуки замешкался точно так же, как и сама принцесса, и Митсури тут же воспользовался моментом, перехватив держащую меч руку и без особых церемоний вывернув сустав. Смотрелось это омерзительно и сопровождалось противным звуком. Грязный приём, но зато принца уже не стоило опасаться. Судя по его шипению, пользоваться левой рукой столь же хорошо Кай не умел, а бесконтактной магией очевидно не владел.       Спустя секунду Митсури, зажимая крайне скверного вида рану на левом боку, оказался рядом с принцессой, яростно вглядываясь в сгустившуюся темноту. Наоми, кое-как преодолевая упрямо наваливающуюся апатию и надрывную воющую тоску, даже сумела сделать вывод о том, что на членов клана Ямитсэки присутствие трижды неладных «гонцов смерти» не производило столь сильного эффекта, как на всех прочих иных.       От стоящего рядом юноши чертовски сильно пахло кровью: как Китамура и подумала сначала, бой с Юдзуки оказался тяжёлым для него. Это обстоятельство заставило принцессу встряхнуться, перехватить кинжал поудобнее и вцепиться взглядом в близнецов, выжидающих на расстоянии десятка шагов. Тлеющие искры обычной для Наоми злости зашевелись внутри, даруя слабый намёк на волю к сопротивлению — ведь у неё, черт побери, есть за что сражаться! Чем бы ни являлась эта летучая ерунда!       От обступающего со всех сторон чернильного мрака неспешно отделился величественный силуэт женщины в тяжёлой чёрной накидке. Наоми, несмотря ни на что, моментально узнала леди Мегуми. Внутри все дёрнулось и с негромким звоном разбилось, будто бы свалившись с высоты.        Итак. Это и есть конец?.. Ни одно заклятие принцессы не сработало бы сейчас — химе осознавала это так ясно, что не возникло необходимости даже пытаться попробовать. Безграничная тьма алчно пожирала все то пламя, из которого состояла ее магия.       Наоми даже на секунду представилось, будто она слышит мысли своего друга, который жестом, граничащим с отчаянием, немного выступил вперёд, словно закрывая девушку собой. «Безнадёжно». «Ни капли энергии». Да, судя по тому, как он тяжело дышал, продолжать сражение было выше его сил — он даже с ее раной не стал пытаться что-то сделать, что говорило о многом. А Наоми при таких условиях ни за что не справилась бы сразу с тремя соперниками подобного уровня — и это даже не принимая в расчёт зависших сверху тёмных тварей, которые невесть на что способны. Конец? Неужели так издевательски легко? — Как же вы быстро бегаете, — с коротким смешком, прозвучавшим почти ласково, уронила госпожа Ямитсэки, пряча руки в длинных рукавах. — Очень хорошо, что у меня есть крылатые друзья. Ну, детки, как насчет того, чтобы сдаться и спокойно умереть без страданий?       Что-то изменилось. Очень быстро, практически молниеносно, — принцесса сумела уловить лишь выражение какой-то сухой решительности на лице своего друга. После этого Митсури беззвучно зашептал очень длинное заклятие — его руки, складывающие последовательность печатей, мелькали так быстро, что за этим было невозможно уследить. Китамура не поняла, что именно он пытается сделать, уже истощив все свои колдовские резервы, — а когда осознала, то было слишком поздно. Наоми даже не успела завизжать или постараться врезать этому герою как следует. Последняя печать уже была завершена.       Отовсюду хлынул мертвящий бело-голубой свет, напоминающий о призрачных огнях над древними могилами, ослепивший было всех присутствующих и ненадолго озаривший сборище жутких крылатых теней над их головами. Из-под земли полезло что-то бесформенное и чёрное, буквально дышащее смертью. Антропоморфные безликие фигуры, неправдоподобно огромные, жуткие, стали возникать в спертом от количества магии воздухе. Митсури приглушенно шептал последние слова заклятия, но уже никто из живых или мертвых не мог бы помешать ему закончить. Все уже было решено.  — …Ями-но-Тэн, — наконец ровно договорил юноша, замирая неподвижно и непоколебимо. — Путь Мертвеца.       Кто-то из близнецов отрывисто вскрикнул, а госпожа Мегуми позволила себе изобразить кроткое картинное замешательство. — Не дёргайтесь, — рассудительно предупредила леди Ямитсэки своих чад. — Пара неосторожных действий, и моя магия не выдержит. Тогда нам всем конец, — за сим она прищурилась, насмешливо разглядывая племянника. Ее голос звучал приветливо и гладко, будто бы ничего особенного не произошло: — Ну и откуда ты вообще узнал предельную атаку Ями, маленький поганец?       Тот самый страшный приём, ненадолго дающий дьявольскую силу и взамен забирающий жизнь мага. Следы применения именно этих чар изуродовали лицо леди Ямитсэки и почти лишили подвижности ее руку. — Наоми, — не обращая на сестру своей матери никакого внимания, абсолютно без выражения обратился к химе Митсури.       «Уходи прямо сейчас, — она слабо вздрогнула, услышав усталый голос в своей голове. — Мегуми не может управлять гонцами смерти, пока защищает себя и детей от Пути Мертвеца. На границе удела Акинака тебя будет ждать проводник. Заплатишь ей, и она проведёт тебя в Аллорию. Если денег не будет достаточно, обратись к Акинака-доно: он мой друг и поможет тебе. Нигде не задерживайся надолго». — А ты? — совладав наконец с собой, хрипло выдавила из себя девушка. Плечо продолжало пылать от боли, но она почти не чувствовала. Перед взглядом все стремительно плыло.       «Постараюсь догнать тебя позже».       Какая подлая ложь. — В конце концов, я не думаю, что ты продержишься долго, — со слабым любопытством мелодично протянула леди Мегуми. — Это не твой уровень.       Чёрные глаза Митсури, отражающие холодное мертвое свечение, вдруг сверкнули в ответ на эти слова.       Сквозь его обычную маску безразличия вдруг проступила страшная злость, удушливыми волнами растекшаяся по пространству. Эфемерные когти земных недр устремились к этой женщине, почти прекрасной в своём жутком приветливом величии. Митсури, немного покачнувшись, сделал шаг по направлению к родственнице — и его взгляд действительно буквально пылал, излучая ничем не прикрытую едкую ненависть. Кажется, на миг Китамура даже растерялась. Она никогда не видела своего друга до такой степени пугающим и до такой степени полным безоговорочной злости. — Даже если я сегодня перестану существовать, — коротко бросил он, немного вытягивая руки к женщине: — Поверь, ты сдохнешь здесь вместе со мной.       Мегуми-сама чуть насмешливо вскинула тонкую чёрную бровь, покуда вокруг ее фигуры бушевал зыбкий океан нестерпимо пахнущей смертью тьмы. Не было похоже на то, что происходящее ее пугает или хотя бы смущает — нет, госпожа казалась вполне спокойной. В ответ на чужую фразу она лишь немного склонила набок голову, ухмыляясь уголками рта (из-за того, что одна сторона лица была малоподвижна, ухмылка выходила кривой). — Откуда вдруг столько ненависти? — вкрадчиво уточнила она. — Не думала, что у тебя есть повод. Ты ведь до последнего оставался наследником клана, Митсури, в обход моих собственных детей. Откуда же у тебя вдруг появилась причина желать мне смерти столь сильно?       То ли гонцы смерти покинули поле боя, то ли возникшие эмоции были слишком сильны, но принцессу захлестнула безоговорочная ярость, притупившая даже боль, заставившая забыть о безысходности. Перед мысленным взором девушки промелькнули умирающие в муках заболевшие люди, у которых не было никакого шанса спастись, — а после возник бледный лик ее матери. Принцесса долго рыдала у ее посмертного ложа, целуя вдруг ставшие ледяными пальцы, — и это было невыносимо. Так невыносимо…       Минуты текли, а страшные видения не оставляли разума. Что, что она могла сделать, чтобы помочь?       Наоми будто со стороны видела, как смертельное бледноватое сияние чар становится каким-то лихорадочным — судорожным и отрывистым, нестабильным, словно пульс умирающего. Руки Митсури, удерживающего магическую печать, уже сильно дрожали. От правой глазницы по его лицу, спускаясь к шее, стремительно разливалась фарфоровая бледность, лишающая мышцы подвижности. Однако пока Ямитсэки держался.       Смерть уже украла одного из горячо любимых Наоми людей. А сейчас?.. Господи, да неужели этот идиот и в самом деле решил, что она сейчас возьмёт и убежит? После всех тёплых слов, после разделённых напополам радостей и страданий? После сотни раз повторенного: «Не бойся, Наоми, я тебя вылечу»?.. Да как вообще что-то подобное можно допустить!  — Черта с два, — рявкнула, почти как рычащий зверь, Наоми.       И, перехватив кинжал, стремительно бросилась вперёд.       Никто не ожидал от неё силы, с которой раненая девушка обрушилась на противников. Ярость давала ей энергию для движений, которые мелькали быстрее вспышки молнии. Кровь из ее плеча продолжала литься, но это никак не сказывалось на технике. Близнецы, бросившиеся было наперерез принцессе, были вынуждены отступать под ее бешеным натиском. Наоми не могла пользоваться магией, едва наскребая какие-то жалкие крохи для защиты, зато ее атаки сыпались, не давая ни одного мгновения для того, чтобы опомниться, сориентироваться и подумать.       Спустя две минуты — целая вечность, они успели сильно потрепать друг друга! — химе достала Ника, насквозь пронзив кинжалом его грудь. Бешеный вопль Карин, последовавший за этим, звучал почти нечеловечески — девчонка мигом забыла о сражении, бросившись к брату, чтобы попытаться быстрее заговорить рану и спасти его, пока ещё это возможно. Но вот только Наоми не собиралась считаться с их нежными родственными чувствами:  — Открылась! — хрипло зашипела принцесса, выбрав ракурс для того, чтобы нанести удар, даже не имея сил держаться на ногах.       Китамура вогнала лезвие в бедро соперницы, надеясь попасть по артерии. Карин бешено взглянула на неё и, перехватив оружие химе, выдернула его из своей собственной плоти. Осознав, что девчонку ни в коем случае нельзя подпустить к телу брата, принцесса грязно выругалась и повалила ее на землю, стараясь сомкнуть руки на чужом горле.  — Пусти, сука! — отчаянно заверещала Карин, вырываясь из стальной хватки. Она все ещё старалась броситься к брату. — Отцепись от меня!.. Мама!        Наоми быстро заткнула ее — девушки покатились по земле, стараясь нанести друг другу максимальный ущерб. Настолько грязного сражения у принцессы ещё не было: лезвие кинжала мелькало, переходя из рук в руки, нанося повреждения и снова исчезая, они обе кусались и царапались, давились кровью. Скоро действительность стала смазываться: в голове стремительно темнело.       Наоми смутно помнила дикую боль в щеке и собственную хлюпающую кожу, буквально сдираемую с мяса. А после, кажется, свои пальцы, вошедшие глубоко в чужую глазницу. Интересно, она действительно вырвала глаз той девчонке? Кто из них победил? Странно, но когда она неподвижно лежала на земле, абсолютно не ощущая своего тела, это уже не казалось настолько важным.       Уже на самой грани потери сознания принцесса видела сквозь густой покров заливающей веки крови, как леди Ямитсэки отчаянно рвётся для того, чтобы помочь своим детям — и, наконец-то, страшно ругается. Пламя заклятия едва-едва тлело, когда женщина с проклятием бросилась на своего племянника.       Они, вроде бы, ещё очень долго боролись — уже без всякой магии, ни у кого не было сил для неё. Наоми отстранённо подумала, что и это сражение вышло как минимум неэстетичным. Особенно ярко в память врезалось, как леди Мегуми, недавно столь невозмутимая и насмешливая, в разодранной до лохмотьев одежде клоками выдирает чёрные волосы Митсури. А потом он, уже едва ли напоминающий себя, весь с головы до ног перепачканный в крови, душит отчаянно сопротивляющуюся, хрипящую женщину.  — Ты грязная тварь, — только и доносилось до ускользающего восприятия. — Ты и твоя чокнутая сестрица!.. Никогда не прощу… Будьте вы прокляты! Наоми, Наоми…       А потом стало темно и очень холодно. Все звуки исчезли.