Тихая Мелодия — «Gift»

      Ричард, вздохнув, принялся набивать старую трубку, привезенную из-за моря. Ему, пожалуй, повезло, что пагубная привычка вздыхать дым была здесь распространена так же, как в Альсонисе. Ричард знавал бедолаг, кто без трубки не мог провести даже несколько часов, но сам поэт к числу таких несчастных не относился — он курил редко, хотя бы потому что ему было жаль денег на табак. Однако события, происходившие здесь, совершенно бескомпромиссно требовали табака, а то и пары глоточков крепкого винца.       Ричард думал о том, что, возможно, Наоми могла нуждаться в нем сейчас. Но, как ни стыдно ему было это признавать, трогательная сцена воссоединения принцессы с её бывшим возлюбленным… то есть, конечно же, с её близким другом детства, оказалась для него куда сложнее, чем он сам ожидал. Наоми провела рядом с Митсури остаток ночи и все утро, и Ричард, убедившись через слуг, что все более-менее в порядке, счел, что его присутствие не то что не нужно, а скорее даже лишнее. Глубокая связь между ними едва ли потерпела бы кого-нибудь третьего в столь интимный момент.       Баркер видел, как Наоми плакала. Видел её глаза, когда она назвала его имя. Ричарду, чужаку, иностранцу, никогда не занять то же место в сердце принцессы Китамура, даже если говорить о дружбе. Ричард всегда будет вторым, в самом лучшем случае. С этим уже следовало бы смириться. Он отправился сюда за Наоми, потому что она стала суровым и прекрасным огнем, озарившим его долгую жизнь, погрузившуюся в странные потемки. Ричард не оставил ничего и никого важного за морем, вряд ли по нему скучал хоть кто-то. Ему казалось, что он давним-давно принял это, но уныние накатывало с неожиданной подлостью.       «Ну хватит, — сердито одернул самого себя Баркер, покусывая мундштук. — И одиночество, и несчастная любовь — темы банальные. Ничего нового о них не сочинить. Хотя, с другой стороны… когда меня это сильно волновало?.. в конце концов, я и поэт-то не первого и даже не третьего порядка. Меня никто никогда не назовет даже выдающимся. Так что о чем хочу, о том и буду сочинять!»       …В любом случае, вместо того, чтобы в очередной раз возвращаться к переживаниям, каждый раз примерно одним и тем же, лучше было обратиться мыслями к чему-нибудь более полезному.       Поэт посмотрел на пасмурное, низко висящее небо, и наконец закурил. Черно-сизый дымок заклубился над тлеющим оранжевым огоньком, и эта крошечная струйка терялась среди теней раскидистых старых деревьев.       Сложившаяся ситуация казалась довольно сложной, и Ричард решил просто пройтись и осмотреться, чтобы постараться уложить в голове все, что он узнал. Разумеется, кое о чем Викто… принцесса Наоми рассказывала ему (впрочем, она никогда не была многословна), кое-что они узнавали, прислушиваясь к разговорам по пути, но вчера состоялось личное знакомство с большей частью вовлеченных лиц. Хотя, опять же, как «знакомство»… глассердские господа, кажется, не слишком обратили на него внимание. Благо, Ричард почти освоился с изменениями, произошедшими в глассердском языке, и мог уловить, о чем остальные говорили друг с другом.       Ричард понял, что красивая девица с великолепно поставленным голосом и не менее великолепными манерами, — жена действующего правителя префектуры, госпожа Аоки Ямитсэки, по происхождению принцесса другого знатного рода. Именно она старалась сгладить все углы и всех как-то примирить друг с другом. По впечатлению Ричарда, от неё не стоило ждать подлости. В её взгляде, который, должно быть, благодаря соответствующему воспитанию, сохранял твердость и спокойствие, читались доброта и усталость.       Высокий юноша на костылях — брат госпожи Аоки, лорд Кай Юдзуки, который в рассказах Наоми был её несостоявшимся женихом («надменный мерзкий павлин»). Что ж, выражение у него и правда было весьма надменное. Кай был не в том положении, чтобы что-то планировать, но он, очевидно, очень любил свою сестру. Наверное, он мог бы попытаться воспользоваться всей этой суетой, чтобы под предлогом участия в похоронах отца забрать её обратно, подальше от опасного семейства. Неизвестно, было ли дело в увечьях юного лорда, или в недавней смерти его отца, или в том, что они двое разделяли статус неудачливых ухажеров Наоми, но у Ричарда Кай не вызвал такое сильное раздражение, какое в нем укрепилось, когда старшего Юдзуки описывала Наоми. Баркер ему даже чуть-чуть сочувствовал. Чуть-чуть.       Были ещё вспыльчивые светловолосые близнецы, совершенно не похожие на глассори, — кузены правителя, приемные дети предыдущей главы Ямитсэки, те самые «сука Карин» и «её премерзкий братец». Они казались самыми опасными из-за сильной магии, но они были очень уязвимы: сестра — беремена, брат — с кучей травм.       «И все такие молоденькие, — со смешанным чувством подумал Ричард, выдыхая дым. Насыщенный горько-сладкий привкус, оседающий в носу и во рту, отличался от душка дешевого табака, какой поэт изредка курил в Альсонисе. — Сущие дети. Никому и тридцати нет. Где все взрослые?.. я видел только этого художника Карлоса, да ещё говорили про леди Чизуру Ямитсэки, которую я вчера не встречал…».       Такие молоденькие — и все настолько искалечены, с такими немыслимо драматичными событиями позади. Просто в голове не укладывается.       Под неспешными шагами Баркера зашуршали опавшие листья. Замок, очевидно, не привыкший принимать такое количество высокородных гостей, суетился и шумел, служанки бегали по коридорам, однако вокруг царила тишина — она смыкалась, как плотный полог, стоило только немного отойти.       Дорожка привела его в сад, который Ричард посчитал на удивление ухоженным. Хотя он не очень-то разбирался в том, как сейчас должен выглядеть ухоженный глассердский сад, но во всяком случае в расположении растений читалась некая композиция. Листья тихо шумели, будто переговариваясь, и где-то едва слышно журчал фонтан. Прохлада успокаивала разбереженную внутреннюю рану, которую он, только лицемеря перед собой, мог называть царапиной.       Устроившись на сыроватом сером камне, Ричард слегка расслабился, с удовольствием сделал несколько глубоких затяжек и продолжил свои размышления.       Все-таки главной проблемой оставались демоны. Их участие было жутким и фактически не предсказуемым. Все собравшиеся дети с громкими титулами вчера обсуждали меры, и Ричард их слушал, ничего говоря и не все понимая, но истина от обсуждений не менялась: произойти могло все, что угодно. Мир был одним сплошным хаосом, никакие планы не давали даже самого мельчайшего шанса справиться с этим хаосом.       В траве что-то закопошилось, и Ричард почти машинально обернулся на звук — он увидел небольшой комочек темноты, блеснувший на него внимательным и чуть заинтересованным взглядом янтарных глаз. — Ого, — шутливо сказал поэт вслух, поспешно откладывая трубку. — Откуда же здесь столь прекрасная госпожа?       Он осторожно взял кошку на руки и посадил её к себе на колени. Та не сопротивлялась, однако всем видом показывала, что она делает огромное одолжение, снисходя до него и позволяя себя погладить. Она обладала непринужденной грацией возрастной дамы, хорошо знающей себе цену, — её густая шерсть лоснилась, но некоторые усики уже были седыми. — Тяжеленькая, — весело заметил Ричард, выражая благодарность за оказанную честь поглаживаниями и почесываниями за ушком. — И статная. Тоже пришла присмотреть за глупыми человеческими котятами?..       Она сохранила величавое молчание. — Ричард! — позвали со стороны замка.       Баркер поднял голову на зов — его восприятие тут же жадно ухватилось за яркий цвет багрово-алых волос, напоминающих стоп разгорающегося пламени. Он улыбнулся себе под нос, ощутив, как все в нем становится мягким и податливым. — А я всюду тебя ищу, — сказала Наоми, подходя своим обычным решительным шагом. Приблизившись, она остановилась рядом и чуть насмешливо спросила: — Куда ты пропал? Пропустил завтрак, — час был впору для позднего обеда. — Я приказала слугам приберечь для тебя вкусного. — Посчитал, что ты можешь быть занята, — честно ответил Ричард. — Прости. И спасибо за заботу, я действительно очень это це… — Поставьте мою кошку, пожалуйста, — немного недовольно произнес второй голос.       Из-за переплетения ветвей показался силуэт действующего главы клана. В отличие от яркой принцессы Китамура, тут же притягивающей взоры, он, ровно напротив, двигался почти бесшумно и будто бы сливался с тенью. Ричард растерялся. Он не ждал с ним встретиться, тем более так внезапно, и не мог вообразить, как с ним держаться. — Извините, господин, я не знал, что она ваша, — глупейшим образом отозвался Баркер. Ямитсэки, ничего не ответив, забрал кошку. На пару мгновений между мужчинами повисло напряжение, которое Ричард вовсе не хотел вызывать, но почему-то вызвал. Молчание прервала принцесса Китамура, успешно сделавшая вид, что не замечает ничего странного: — Ричард, это Митсури, мой близкий друг детства, о котором я тебе говорила, — представила она, как ни в чем ни бывало. — Мы многое пережили вместе, — она чуть повернулась и добавила: — Митсури, это Ричард Баркер, мой друг из Альсониса. Я перед ним в долгу, он очень помог мне тогда, когда я нуждалась в помощь. Я полностью ему доверяю. Напряжение сделалось менее острым, хоть и не развеялось. Ричард мысленно возблагодарил самоконтроль и невозмутимость принцессы. — Любой долг Наоми — мой долг, — гораздо более ровным тоном сказал Ямитсзки. — Если дела обстоят так, как она сказала, то примите мою искреннюю благодарность. Ричард неловко улыбнулся. Эти аристократы разговаривали друг с другом просто ужасно формально. Хотя он тоже был мастер вить из слов кружево (особенно когда дело касалось журналов, где платили за количество строк), эта не шутливая напыщенность смущала. — Не стоит, господин, — сказал он, чувствуя себя неуклюжим и неуместным. — Я много раз говорил, что никакого долга нет. Моя помощь была скромной, — он говорил это не из вежливости и желания соблюсти местные приличия, а потому что это действительно было так. Вряд ли кто-нибудь поспорил бы, что помощь в виде охапки дров или пары кульков сахара — скромная. К счастью, на узкой тропинке появилась торопящаяся пожилая служанка в переднике, на ходу вытирающая руки. — Дайме Ник и госпожа Аоки Ямитсэки вернулись, — с поклоном обратилась она к Наоми и Митсури, стоящим близко, так, что их локти почти соприкасались. — Они ожидают в главном зале. Господин. Госпожа. Наоми нахмурилась, покосившись на своего спутника, — лицо того было почти полностью закрыто черной тканью. Ричард видел его вчера в лесу, однако в сложившейся тогда обстановке было не до разглядываний, да и темновато было. Он не имел шанса сравнить, похож ли Митсури сейчас на невероятно красивого юношу, которого Баркер однажды заметил на рисунке Дженни. На том рисунке они с принцессой стояли очень похожим образом. Неужели теперь все станет так, как было прежде?.. — Видимо, они вернулись вдвоем, — холодно сказала принцесса. Ричард вполне прочел недовольство в её выражении, но только потому что знал Наоми давно. Баркер также испытал нечто странное от того, каким естественным, будто бы само собой разумеющимся жестом химэ, принимая поклон, дала знак женщине, явно не задумавшись об этом ни на мгновение. Он вспомнил о том, как эта урожденная правительница стояла за прилавком, продавая цветы и считая деньги. — Им не удалось найти светлого чародея. Ричард безотчетно проследил за тем, как служанка в переднике сделала несколько шагов назад, не поворачиваясь к «господину» и «госпоже» спиной. На Ричарда она вовсе не обратила внимания, вероятно, справедливо сочтя, что тот — ещё пахнущий дешевым табаком, в бедном поношенном платье, имеющий привычку горбиться — и сам к слугам ближе, чем к господам. — В любом случае, стоит расспросить их, — ровно произнес Ямитсэки, прерывая странные и не слишком приятные раздумья поэта. Он был занят тем, что гладил свою кошку, которая выказывала куда больше расположения, чем к нищему чужаку, и даже мурчала. — Надеюсь, они обнаружили хотя бы какие-то энергетические следы, — хотя он говорил без особенного выражения, Баркер смутно уловил интонацию в духе: «Ни на кого здесь нельзя рассчитывать». Кажется, этот Ямитсэки достаточно надменный?.. Ричарда, вроде бы, не приглашали присоединиться, но и не возразили против его присутствия, когда он направился следом за Наоми и её «близким другом детства». Кошка, поставленная хозяином на землю с величайшей осторожностью, проводила всех троих на удивление осознанным взглядом. Между делом, Баркер отметил шпильку, блеснувшую в огненных волосах принцессы, и несколько удивился. «Разве она покупала украшения?» — рассеянно подумал он, гадая, как в этих коридорах вообще можно нормально ориентироваться. Он понадеялся, что остальные хотя бы знают, куда они направляются. Виктория-Наоми была как-то по-новому прекрасна, оказавшись там, где ей изначально судили боги. В Альсонисе она выглядела намного старше своих лет, но теперь будто бы снова помолодела. След пережитых страданий растаял, смытый сильными чувствами. Ей нужно было вернуться сюда, это вполне понятно. Нужно было вернуться, независимо от того, позвали бы ее или нет. — Что ты об этом думаешь? — спросила Наоми, отвлекаясь, чтобы расправить рукав. — Ну… — начал было Ричард, постаравшись вернуться к более конкретным проблемам. — По моему представлению… — одновременно с ним заговорил Митсури. Замолчали они оба. — Ладно, будем рассуждать при всех, — просто решила Наоми. Очевидно, она отказывалась уточнить, к кому из них она обращалась с вопросом. Ага. Значит, демонстративный паритет? Баркер с каким-то болезненным интересом разглядывал и Митсури, который всегда, все время знакомства Ричарда с принцессой, присутствовал рядом, словно мрачная тень, поднимающаяся из прошлого. Настоящий Ямитсэки был среднего роста, не слишком широк в плечах, ходил слегка странно, будто прихрамывая. Волосы, на местный манер, были длинны, а цветом — черны, как смоль. Так же непроглядно черны были и его глаза, но вместо невыразимого, заставлявшего долго таращиться на его старый портрет, в этих темных глазах виднелась лишь усталая злость. В большом зале их и впрямь ожидали госпожа Аоки и Ник, оба бледные и уставшие. Они что-то негромко обсуждали друг с другом, и на мгновение Баркеру померещился призрак особенной близости в этой беседе. Впрочем, они тут же прервались, едва завидев Наоми и двоих её спутников. После короткого приветствия, в котором явно прозвучала едва скрываемая взаимная неприязнь, Аоки уважительным жестом протянула принцессе какую-то небольшую щепку. Китамура, нахмурившись, рассмотрела вещицу и передала её Митсури. Ричард прищурился, тоже стремясь что-нибудь разглядеть. — Это все, что удалось обнаружить? — довольно мрачно, хоть и сдержанно спросил Митсури. — К сожалению, это все, — ответила Аоки. В её сдержанных манерах скользила надменность, едва ли подлинная, скорее выученная и не совсем осознанная. — Даже эта мелочь стоила немалых усилий. Больше никаких следов нет, мы понятия не имеем, что произошло со светлым чародеем. — Это обломок его посоха, — объяснил Ник. — Это вполне понятно, — так же слегка недовольно отозвался Митсури. — Что же насчет следов? — коротко спросила Наоми. Она начала говорить с обычным напором, но, как будто поймав себя на этом, осеклась и продолжила уже чуть спокойнее: — У вас есть хоть какое-то представление о том, в каком направлении мы могли бы двигаться дальше? — К сожалению, ничто не стало более понятным, — ровно ответила госпожа Аоки. — Однако… есть все основания предполагать, что в дальнейшем нам придется обойтись без помощи и советов светлого чародея. «Нет, ну можно же так разговаривать!» — в очередной раз возмутился про себя Ричард. Новость об исчезновении Нууру вполне искренне его расстроила. Хотя лично Ричард мало его знал, все же действия светлого вчера были благородными, смелыми и самоотверженными. К своему стыду, Баркер понял, что все-таки голоден. Как досадно!.. Ну кто страдает от горя и тоски с урчащим животом?.. Как пошло! Почему он не относится к тем, кому скорби и террария отбивают аппетит? И, главное, как бы теперь уточнить у Викто… Наоми про то «вкусное», что она попросила придержать?.. — Нам необходимо больше сведения о демонах, — задумчиво произнес Митсури. — Я имею в виду не только контрактеров. Вряд ли кто-нибудь из нас обладает достаточными сведениями о Посланнице Ада. Очевидно, всем на ум пришла какая-то мысль, но для всех она оказалась неудобной или неприятной. Возникла очередная пауза: Аоки изображала статуэтку, наблюдая, как перед ними ставят глиняные пиалы с чаем, а Наоми просто жгла взглядом ни в чем невиновную медную курительницу, распространяющую густой свежий запах. Высказался Ник Ямитсэки: — Самыми исчерпывающими знаниями о демонах обладал клан Хякушин. Карин говорила, что именно они должны были уничтожить… Цубаки. Как мы теперь знаем, — он скривился, и Ричард очень явственно различил: «Они много выебывались на пустом месте». — Их самоуверенность оказалась беспочвенной. Цубаки они не уничтожили. Что там на самом деле случилось, Митсури? — Я не помню, — холодно ответил тот. — И считаю неразумным пытаться сейчас лезть в разум Цубаки, чтобы узнать. Если ты хочешь мое предположение, то скорее всего не произошло ничего хорошего. У меня были основания на них злиться. — Надо узнать, — наконец почти без выражения констатировала Наоми. — Разумеется, мы не станем втягивать этот клан в наши дела, если они живы. Но их знания непременно нужно исследовать. Аоки молчала. Ричард понял, что девушке стыдно, и ему сделалось жаль ее. Он смутно представлял, какую конкретно роль Аоки сыграла в трагических событиях прошлого Наоми и Митсури, но стыдилась она искренне. Бедняга. Никто не соизволил её успокоить, а Баркер все же посчитал себя не в праве. Если Аоки действительно виновата сильно, то по отношению к Наоми было бы не очень по-дружески утешать её обидчиков. «Хякушин, Хякушин… — хмурясь и почесывая щеку, повторил про себя поэт. Сидеть на местный манер ему было жутко неудобно, ноги затекали, зато ему подали чай. Он с облегчением сделал глоток — оказалось вполне сносно. — Хякушин… нет, ничего не помню про такой клан. Наверное, они живут далеко, иначе бы я что-нибудь услышал о них по пути». Он не стал задавать вопрос вслух. Ему просто неловко было стать центром общего внимания и отвлечь всех на объяснения. Ещё более неловко ему стало, когда он поймал себя на том, что он в пустой надежде ожидает закусок к чаю, которых, увы, не было. — Я полагаю, что придется поехать мне? — Ник Ямитсэки собирался сказать это «холодно», но сдержанность едва ли была его сильной стороной. Прозвучало досадливо. — Уважаемый глава клана согласится со мной, что ему самому будет неблагоразумно покидать место, наиболее подготовленное для сражения с Цубаки. Карин мы тоже не можем рисковать сейчас, а госпожа Аоки должна присутствовать на похоронах отца. — Я поеду, — тут же вмешалась Наоми. Ричард, едва не подававшийся чаем от неожиданности, мысленно дал себе пощечину. Радоваться возможности уехать — и, что важнее, снова разделить Наоми и её «друга детства» — было мелочно. Митсури покачал головой. — Простите, химэ-сама. Мне придется просить вас остаться здесь. Это не вопрос моих капризов. Цубаки боится вашего присутствия, — он, очевидно, глубоко задумался, крутя в руках обломок посоха светлого чародея. Наоми раздраженно выдохнула. Ричард вдруг заметил, что она тоже немного вертится на месте, как будто ей тоже стало неудобно сидеть на коленях на местный манер. Это его глупо и неуместно воодушевило. — Поедет леди Чизуру Ямитсэки, — наконец ровно провозгласил Митсури. Все глянули на него с недоумением. «Это кто?» — мучительно растерялся Ричард. Все-таки имен было много, ещё и диковинные. Чизуру… Это единственная более-менее взрослая женщина, мать маленькой Хана? Да, точно, она. Как назло, именно в этот момент общего молчания Баркер ставил чашку… то есть, пиалу, и звук разнесся издевательски четко. У, невезение! К счастью, сейчас всем было не до того, чтобы оценивать его дурные манеры. — Леди Чизуру? — наконец выразительно переспросил Ник. — Она едва ли согласится оставить дочь, — пробормотала Аоки. Она до сих пор не поднимала взгляда, хотя сохраняла невозмутимое гордое выражение на лице. — Она должна подчиниться приказу главы клана, — ещё более холодно отрезал Митсури. — Ее присутствие все равно никак не способствует защите её дочери. Леди Хана защитят её кузены, в случае необходимости. Поедет Чизуру, это единственный вариант. — Это… имеет некоторый смысл, — наконец неохотно согласился Ник. — В то время, как на госпожу Аоки и нас с Карин напали сначала Черные Гончие, а потом лично Искра, карета лорда Кая, где были леди Чизуру и Хана-тян, добралась до Кадзуро без каких-либо препятствий. Значит, Хана и Чизуру менее ценны для их врагов. Что ж, наверное, это и впрямь разумно. Да и должны же наконец взрослые хоть что-нибудь делать, в самом деле! — Разумеется, мы примем все меры предосторожности для её безопастности, — без выражения закончил Митсури. Он не притронулся к своей чашке.