Сарра

      Имхотеп был второсортным рэпером для нормального мира, но в нашем он известен как главный авторитет пятого района. Он держал ночной клуб, который был единственным на его территории, и устраивал там Кровавые Ванны. Кровавые Ванны — система подачи крови, которая действует наподобии людской системы противопожарной безопасности, но вода заменялась человеческой кровью. Это был единственный клуб во всем Токио, в котором проходили такие мероприятия, куда стекались все гули. Имхотеп тщательно следил за тем, чтобы его заведение оставалось уникальным. Клуб с виду ничем особо не выделялся — стеклянная отделка, которая с другой стороны покрывалась махровой темно-синей тканью, и в ночное время, когда стекалось большинство молодежи, стекла становились похожи на ночное небо, а сверху, в небольшом круге, горела вывеска с названием «B^2». Возле входа всегда была огромная очередь, чтобы пройти, но, если тебя не было в списке (места в клуб покупались через подельников Имхотепа или кто-то мог поручиться за тебя, что ты — точно гуль), ты мог сразу разворачиваться и идти куда подальше — внутрь два охранника специфической наружности тебя точно не пустят. Раз в неделю устраивался день открытых дверей, когда мог войти любой желающий, будь ты человеком или гулем, но в тот момент Кровавые Ванны не проходили. За проходимостью в дни Ванн строго следили, потому что однажды, как я слышал по слухам, прошел человек, и во время выброски крови его просто разорвали на куски. Имхотеп, как и многие, не был идиотом, и лишние проблемы ему не были нужны, особенно когда под боком главный офис голубей. Как и многие, он начинал с низов и свой первый клуб открыл на мясном рынке, вход в который был через морозильную камеру, где хранились туши выпотрошенных животных, готовящихся на продажу. Жил он, кстати, насколько я знаю, также в своем клубе, предпочитая моментально разбираться с проблемами, которые могли его настигнуть.       Итори послала мне смс, где было указано, что он будет у себя в одну из ночей Кровавых Ванн, также Итори передала ему, что дело касается Аукциона. Я коротко ее поблагодарил, мы немного поговорили, обсуждая дела, и после я отключился, возвращаясь к работе.       В нужный день я прошел совершенно спокойно через охранников, даже не думая вставать в очередь. Глав района знают все более-менее дружащие с головой гули. Без вопросов меня пропустили внутрь, где, пройдя через длинный темный коридор, я снова столкнулся с охранниками, вошел в зал, полный народу, с мигающим через раз светом, громкой клубной музыкой, больше напоминающей двухтысячные, чем наше время, а дальше двинулся через молодняк, ища Имхотепа. По большей части он тоже участвовал в таких вечеринках, оставаясь где-то в толпе, но у него так же был кабинет на верхних этажах с большим стеклянным окном, в котором можно было увидеть все, что происходило внизу. Такие тусовки в дни, когда пускали кровь, редко проходили в приличном виде, поэтому я совсем не удивился, увидев, как две девушки танцуют эротический танец в лифчиках, а на диване в ложе парень в наслаждении откинулся на спину, целуясь с одной, пока другая делала ему минет. Двигаясь через хаотично танцующую толпу, я высматривал того, кто был мне нужен, направляясь в вип-зал, где он мог быть. Затем, подумав, что он мог пойти в кабинет, оглянулся, смотря наверх, и заметил, что там приглушенно горит свет, и резко развернувшись, меняя направление, отправился туда.       Я почувствовал запах крови и плоти до того, как подошел к двери. В нос буквально ударил запах сырого, свежего, молодого мяса. На пару секунд я даже завис, забывая, зачем я здесь, но потом яркая вспышка синего цвета от прожекторов в клубе стала словно напоминанием о ее глазах, и меня моментально отпустило. Плохо, нужно будет поесть перед тем, как встречаться с Саррой. Примерно представляя, что ждет меня за дверью, я вошел.       Первое, что бросилось в глаза, так это две девушки, сидящие в нижнем белье на койке, слизывая кровь с рук какого-то парня. Весь в крови, покусанный, но еще дергающийся как в нервной судороге, он даже не сопротивлялся. Имхотеп же сидел рядом, полностью одетый, со стаканом в руках и до того, как я вошел, смотрел в пол, но при моем появлении поднял голову, давая мне рассмотреть его лицо: нижняя челюсть, скулы и шея были в крови, которая еще не успела засохнуть или потемнеть. Прищурившись, он попытался сфокусировать свой взгляд на мне. Мы виделись месяца три-четыре назад, но он успел за это время сменить стиль — волосы выкрашены в белый, виски выбриты, и, если меня не подводило зрение при тусклом красном свете, который был в комнате, не позволяя рассмотреть детали, остальные волосы у него были заплетены в косу и откинуты назад. Одна из девушек стала облизывать пальцы парня, в то время как другая — свою руку, на которой была чужая кровь.       — Не вовремя?       Он поднялся, покачав головой, и двинулся к столу, где стояла бутылка водки и кулер для льда. Налил себе в стакан, достал из кулера небольшую железную коробку, открыв, вытащил кубик и кинул его в свой стакан: содержимое моментально стало красным, а кубик растворился. Затем в полоборота посмотрел на меня.       — Нет, — отказался я, понимая его немой вопрос.       Имхотеп обошел большой дубовый стол, садясь в кожаное кресло спиной к окну, из которого можно было видеть происходящее в клубе, и закинул ноги на стол, кивая мне, мол, говори, что надо. Я помолчал, медля, придерживаясь установки работу и личное не мешать, и он, видимо понял. Отпив немного водки, он кивнул на девушек.       — Мои сестры: Кристи и Вики.       Конечно, из-за моего трудного детства и юности многие моральные установки сдвинулись и границы принципов стерлись, но чтобы настолько…. Удержавшись, чтобы не высказаться или не усмехнуться, я перешел сразу к делу.       — Надо, чтобы ты отгородил одного человека. Никто не должен ее даже коснуться.       — Основания?       — Это дела Аукциона.       Имхотеп расплылся в улыбке, разведя руками:       — Ты приходишь в мой дом, прося об услуге, и думаешь, что я просто так соглашусь?       — Мы же еще не перешли к обсуждению цены, — парировал я в ответ, возвращая ему улыбку. Поняв, что я говорю серьезно и не пришел сюда играть в дешевые игры, Имхотеп, отставив выпивку в сторону, попросил своих сестер выйти, и ровно сел на стуле, смотря на меня.       — Итак, что за человечек нас интересует?..

***

      — Не пойми меня неправильно, но ты не боишься?       — Боюсь? — звонко рассмеялась Сарра, смотря на меня, — Чего мне бояться? — меня, например, и своей судьбы. — Я всегда была везучей, поэтому не думаю, что умру от лап, то есть, зубов гулей.       Мы гуляли по центру, спеша в какое-то место, которое она безумно хотела мне показать. Она неожиданно написала мне до выходных, говоря, что хочет показать мне что-то невероятно клевое, и я просто обязан согласиться. Также она добавила, что ради этого освободила свое расписание, выполняя дополнительную нагрузку в университете, что очень удивляло, поэтому я все же решил согласиться пойти с ней и посмотреть на это «невероятно клевое».       Разговор как-то зашел в сторону гулей и их существования. Поначалу она начала заваливать меня фактами, научной информацией и тем, что ей рассказывали на лекциях в университете, но я остановил ее, прерывая, и попросил говорить нормальным языком. Сарра большую часть речи использовала профессиональную лексику, смысл которой был ясен ей одной, поэтому ее монолог был для меня чуть ли не пустым звуком — вместо школы в детстве я убивал других, думая о завтрашнем дне. Сарра подтвердила, что раса гулей нигде, кроме Японии, не была зарегистрирована, что делало ее очень уникальной страной для существования, научных исследований. В равном соотношении всем было интересно не только возникновение и происхождение гулей, откуда и как они появились, но и наша роль, способ сосуществования с людьми. Она посещала несколько дополнительных курсов в университете, которые не входят в ее программу, чтобы больше узнать о нас. Удивительная девушка; я ей жизнь собираюсь сломать, а после вспороть горло, а она ищет способы сосуществования с людьми моей расы. Потрясающе. Я также спросил, не страшно ли ей находиться в Токио, когда тут столько гулей? Как родители, особенно отец, отпустили ее сюда? Еще раньше я замечал, что она и вправду везучая: в определенные моменты, когда я хотел ее на месте кокнуть, она, будто зная, делала так, как нужно, чтобы остаться в живых. Но тут, видимо, удача ее обошла стороной, сведя со мной. Везение же не может длиться вечно.       — Я, конечно, люблю своего отца, но никогда не позволю ему решать за себя, — произнесла она мягко, но по интонации стало понятно, что тема закрыта. Да, конечно, не позволит, а за Токийский кто платит? Добрая фея крестная?       Мы находились в самом центре делового района, где редко можно было встретить кого-то, кто был одет во что-то, кроме строгих деловых костюмов, но изредка попадались и обычные люди, как и мы.       — А ты? Не боишься?       — Чего? — хохотнул я, понимая, что она имеет в виду гулей. — Нет, дожил же я до своего возраста, значит, моя тушка зачем-то нужна на этом свете, раз еще не помер.       — Ну, — деловито начала она, пытаясь спрятать улыбку, — Пути господни неисповедимы.       Услышав ее заявление, я чуть было не остановился. Тяжелый случай. Кинув быстрый взгляд на ее шею, ища крестик или что-то в этом вроде, чтобы понять всерьез она или шутит, я все же спросил:       — Ты религиозна? — и, не дожидаясь ответа, махнул рукой: — Впрочем, неважно. Я сам предпочитаю строить свою судьбу, а не давать кому-то возможность решать что-то за меня.       — Ну конечно, — улыбнулась Сарра, ухмыляясь. Что-то в этой улыбке показалось мне странным, и я нахмурился, разглядывая ее лицо, пытаясь понять ее мысли: о чем она думает? Что чувствует? Что творится в ее голове? — Что? — заметив, что я какое-то мгновение на нее пялюсь, она похлопала глазами, сводя брови домиком.       — Ты игрок или ведущий?       — Ох, — вздохнула она, находя мою ладонь и, не сомневаясь ни на минуту, сплетая наши пальцы, крепко сжала. — Для такого разговора нужно выпить, но, увы, я не пью, — и снова рассмеялась, избегая моего взгляда, но от меня не укрылось, что на ее щеках появился румянец. Сарра так легко, непринужденно это сделала, словно в ее мыслях мы уже давно был парой, что, впрочем, было мне только на руку, но все равно такого я не ожидал. Слишком быстро, что ли, для девушки, так вот легко начать воспринимать… А! Гайдзин! У иностранцев другое понимание отношений и «времени адаптации».       Спустя пару кварталов, идя с ней рука об руку, мы дошли до высотки, в которую Сарра моментально меня потянула. Я успел только прочитать, что это выставочный зал факультета физики Токийского, прежде чем войти. Впереди стояла стойка регистрации и пропускная установка, но в холле никого, кроме нас и парня-администратора за стойкой не было. Не думая, Сарра подошла к ней и сказала:       — Здравствуйте, мы на центрифугу, — улыбнулась она широкой улыбкой, прислоняясь к стойке всем телом, наконец отпуская мою руку. Не знаю, осознанно, или нет, но встала Сарра так, что ее грудь опустилась на стойку, показываясь парню. Тот, бедный, аж на пару секунд перестал соображать, смотря туда, куда не следует, но затем Сарра прикрыла ее руками, положив их поверх, скрепляя пальцы, и он, кинув взгляд на меня, сглотнул и посмотрел на нее, хмурясь.       — Простите, но это только для детей не старше пятнадцати лет, — начал он неуверенно, смотря Сарре в глаза.       — Два билета, пожалуйста, — интонацией она указала на первые слова, и парень чуть завис, словно не понимая ее, и замер, смотря на нее. Его руки чуть дернулись, и он еще раз нахмурился, словно сомневаясь, но все же потянулся куда-то: — Мы от Первой, — добавила тут же Сарра. У парня моментально на лице промелькнуло понимание и он, не медля, дал два билета и не взял с Сарры ни копейки.       — Кто такая Первая? — спросил я, когда мы отошли от него, проходя через турникеты и двигаясь по коридору с указаниями.       Сарра, вертя в руках билет, осматривая его с каждой стороны, как зачарованная, бросила мне в ответ:       — Да так, знакомая. Ты же знаком с понятием невесомости?       Напрягая память, я нахмурился, почесав затылок:       — Отсутствие гравитации?       — Верно, — нырнув в один из коридоров, в конце которого был яркий белый свет, она спросила: — Ты же ничего не ел перед тем, как встретиться? — я отрицательно покачал головой. — Отлично, тогда это, — она остановилась, торжественно указывая двумя руками на большое сооружение за своей спиной, напоминающее бочку, — центрифуга.       Было бы отлично, если бы я знал, что делает центрифуга, но мне бы и хорошо было бы просто знать, что означает это слово. Видя мое замешательство, она улыбнулась, словно я был малым ребенком, которого нужно было многому научить и многое объяснить, Сарра отошла от меня на пару шагов и протянула руку, подзывая к себе.       Вокруг было около трех-четырех детей, которые удивленно покосились на нас, наблюдая. Еще один взрослый, одетый в такую же униформу, как и парень-администратор, который дал нам билеты. Он пошел к нам спросить, что мы тут делаем, но Сарра сказала ему уничтожительное «Мы от Первой», не давая ему и слова сказать. Удивительно, но отреагировал он так же, как и предыдущий, отставая от нас и не пытаясь прогнать.       Я взял ее за руку, ощущая тепло, которое моментально согревало мою холодную ладонь, покалывая в месте соприкосновения. Кожа была мягкой, нежной и шелковистой, словно руки никогда не знали труда, не то, что мои, которые вечно возились с инструментами во время заказов и не редко бывали в мозолях, но Сарра не обратила на это никого внимания. Ее это не волновало.       Легко посмеиваясь, она смотрела в мои красные глаза, думая, как и все, что это всего лишь татуировка, а не истинный облик гуля. Она подвергалась обману и даже не замечала этого.       Сотрудник выставки нажал на какую-то кнопку, и одна из стен, небольшого размера, напоминающая дверь, отъехала в сторону, иСарраа, ухватившись за мою ладонь, которую и так цепко держала второй рукой, потащила меня внутрь, чуть закусывая нижнюю губу и отводя взгляд. Она затащила меня внутрь этого кругового механизма, проходя внутрь и останавливаясь прямо противоположно выходу, облокотилась на черную стену. Я решил пойти ей на встречу и перехватил ее руку под свою, но она снова поменяла положение, и держа мои пальцы кончиками своих, раскинула руки так, как если бы у нас были крылья. Это было своеобразная игра за первенство, ведь никто не хотел уступать.       Стены центрифуги были зачерчены двумя желтыми линиями: одна была у самых наших ног, а вторая проходила Сарре по груди. После того, как все зашли внутрь, становясь вдоль стены, занимая места, дверь закрылась, а пол неожиданно начал подниматься до второй отметины, наполовину скрывая дверь, в которую мы вошли пару минут назад. Сарра, смеясь озорно и оглядываясь вокруг, разглядывала детей вокруг, стены, украдкой смотря на меня, пока я, все-таки выиграв в молчаливом поединке, взял ее ладонь в свою руку, крепко держа. Чуть отодвинувшись от других детей, мы были как можно ближе друг к другу.       Постепенно все начало вокруг размазываться из-за движения. Я уловил, что пол начал снова опускаться вниз, но из-за быстрого вращения, которое развивал этот механизм, не сразу заметил, и только когда Сарра, продолжавшая смеяться, повернулась ко мне лицом, понял, почему она спросила про невесомость. В данный момент мы буквально парили над полом, словно гравитации не существовало. Дети вокруг, испытывая отсутствие гравитации, скрючились в разных позах, то изображая полет, то морскую звезду, то просто махая руками.        Сарра что-то кричала мне, рассказывая, но я не слушал ее, стараясь сохранить и запомнить то, что сейчас ощущаю. Это было настолько потрясающе, волнительно; было чувство, словно я точка отсчета, но в то же время меня не существовало, так как я был не сильно значим.        Сейчас было абсолютно не важно, что я гуль, а она человек; не важно, что я хотел надкусить ее, убить, попробовать на вкус — это все было такой мелочью по сравнению с эти чувством, которое заполняло все мое существо. В данный момент мы были не важны, дети, которые нас окружали, тоже словно не существовали, а мы были одни во всем этом небольшом помещении. Здесь и сейчас для меня была только Сарра, которая ярко улыбается, смотря на меня своими пронзительными ярко-голубыми, с синеватым оттенком, глазами.       Мне стало интересно на момент: а смогу ли я подняться выше? И, попытавшись, получилось, но пришлось потеснить немного Сарру, хотя ее это немного смутило, но спустя секунду она постучала мне по груди, чтобы я вернулся в прежнее положение. Послушавшись, я постарался сменить позу и раскинул руки. Сарра воспользовалась этим, пододвигаясь ко мне, прильнув, положив голову на мое плечо. Центрифуга начала ускоряться, чтобы после и вовсе остановиться, и я, последовав какому-то внутреннему порыву, смотря в ее глаза, которые смотрели на меня с нескрываемым блеском, подался вперед, целуя ее губы, закусив нижнюю губу и оттягивая ее. Сквозь поцелуй чувствовалось, что она улыбается. На мгновение пришлось прервать поцелуй, потому что меня начало тянуть вверх из-за большей массы моего тела, и я, ненарочно ошибаясь, коснулся губами ее щеки. А после наклонился, согнувшись, кладя руку ей на шею и притягивая, чтобы снова поцеловать в губы, но на этот раз углубить поцелуй, наполняя его большими чувствами.