Сарра

      Прошел месяц с тех пор, как мы познакомились.       За это время мы встречались ещё только три раза из-за того, что она почти всегда была занята на учёбе или в исследовательском центре, занимаясь работой над каким-то групповым проектом, который необходимо было сдать в конце семестра. Она вроде даже говорила мне, в чем именно заключается этот проект, но я не сильно слушал. Поэтому выходило, что-либо она занята, либо у меня завал на работе. Скоро наступит лето, время, когда начинается большинство праздников, фестивалей, и маски не заказывают себе разве что ленивые, поэтому я тоже не всегда мог отложить работу и поставить её не на первое место, конечно же, а хотя бы на предпоследнее.       Почти все время мы переписывались, что порой меня сильно нервировало, ведь если я действительно собирался её убить (а я в этом не сомневался), то тогда то, что мы переписывались, очень сильно могло навредить мне. Это был словно след из хлебных крошек, который в конце концов может навести на меня.       Я замечал в ней если не странности, то необычные вещи для человека, но мне было не особо интересно докапываться до их сути: откуда они пошли, и что им послужило, поэтому я просто наблюдал. Это было интересно и занимательно, очень хорошо сокращало время. Например, за все три встречи, которые мы за одним редким исключением (она сказала, что американо там отвратительный, и она больше не сможет вытерпеть такой вкус), проводили в «: Re», она ничего не ела. Почти всегда пила американо, что начало меня, признаюсь, чуть настораживать, но в нашу последнюю встречу она взяла молочный коктейль, говоря на мой удивлённый взгляд, что на улице слишком жарко. Я попытался пошутить, намекая на то, что она никогда не ест, но она, ощетинилась в секунду и гневно на меня посмотрела, говоря: «У меня быстрый метаболизм. Я не толстею».       Она не выглядела тощей и не имела больной вид, как часто бывает если ты усиленно худеешь или голодаешь, нет. У неё была довольно хорошая и большая грудь для девушки, которая при мне ни разу ни ела, красивые длинные ноги, но очень тонкая талия, которую, я уверен, я мог бы охватить вокруг двумя ладонями в кольцо, а такие же худые ноги заставляли задуматься на тему того, как часто она питается и чем. Сарра не выглядела как одна из девочек, которые вечно голодают, борясь с аппетитом с помощью кофе или кока-колы, ну, или, по крайней мере, с ее-то мозгами я не думал, что она одна из помешанных на своем весе. Однако, если она помешана на своем внешнем виде, одежде, прическе и прочем, то почему я должен исключать и вес из этого списка?       Я также замечал, что она как-то странно избегает тему своего детства, но об отце своем отзывается с невероятной любовью, и ее глаза горят, когда она рассказывает о нем, его работах, хоть и чувствуется некая грусть. В это я тоже не сильно углублялся, ведь я тоже не хотел слишком много говорить о своем детстве. Да и вообще, что о нем говорить, когда его не было? Мое детство было поганым, а отрочество состояло из борьбы за территорию, сражений, периодом каннибализма и прочего дерьма, которого уши Сарры не смогут вытерпеть, а разум осмыслить. Выходило, что в этом вопросе мы были обоюдно молчаливы, и наш взаимные интерес, основанный на личных целях, не давал нашим замкнутым характерам заглянуть за ширму тайн.       После нашей третьей встречи я решил узнать побольше о ее отце, его теории и вообще, о его деятельности. Это было полезно, потому что я мог бы использовать это в момент, когда разговор мог зайти в тупик, да и для общего развития не помешало бы узнать, что происходит за пределами нашего государства. И, честно говоря, единственный для гуля способ узнать, что происходит за пределами Японии, были СМИ. Мы не могли покинуть пределы нашей страны, потому что везде, где идет скопление большого количества людей, установлены датчики, считывающие количество RC-клеток в крови. Такие же, как и в центрах голубей, насколько я знаю. Они находились практически во всех музеях, метро, аэропортах. Постепенно закон, который заставлял правительство тратить бешеные деньги на их приобретение и установку, ожесточался, и добавлялось все больше запрещенных мест для гулей, тем самым, усиливалась защита обычных людей. Поговаривали, что скоро и в университетах будут такие устанавливать, но между гулями, преимущественно в баре у Итори, шли споры о том, что это дичайший бред. Даже у самого малого университета было несколько кампусов и входов-выходов, поэтому вряд ли станут тратить огромные деньги, чтобы обезопасить столько мест одновременно. Тем более, после Большой облавы, многие чиновники выступали за то, что они ни к чему, ведь теперь в Токио безопасно. Однако, мне почему-то казалось, что в Токийском университете имеется RC проверка.       Поэтому я, после закрытия студии, нашел свой ноутбук, которым я пользуюсь по большей части из-за работы, и начал искать работы Нормана Кирка, что также выдало мне ссылку на статью с ярким заголовком «Миф о 10% используемой части мозга». Я собрал в кучу ранние работы, затем более новые, прочел одну работу целиком, практически не переставая искать незнакомые слова, затем прочел статью о происхождении этой теории, ее опровержение и понял, что надо выпить. Затем пришла здравая мысль о том, что сегодня только понедельник и, может, не стоит. Кинул быстрый взгляд на статью про Нормана Кирка, где говорилось, что в его работах более семи тысяч письменных страниц, и во всех них идут сазаны с исследованием мозговой деятельности. Со вздохом «Понедельник — самый тяжелый день», я закрыл ноутбук и, взяв мобильник и кофту, закрыл студию и отправился в бар к Итори. Она была большая любительница всяких теорий (особенно, если это теории заговора) и эта, надеюсь, ей по душе придется. Хотя, дай ей бокал вина, смешанного с кровью, и все — она готова сама эти теории плести.       Итори держала не только свой бар, но и весь четырнадцатый район Накано. На первый взгляд в этой хрупкой девушке с красноватыми волосами нет ничего, что может обидеть, но она самая настоящая бестия. Итори, как и я, была двулична. Правда, мне не шибко нравилось это слово, ведь оно означало, что у нас именно две стороны, когда на самом деле мы просто прикрываем свое грязное белье другой, подходящей для окружающего мира, стороной. Она умело и ловко могла манипулировать людьми, и принимала всех вокруг в качестве игрушек, предоставляющих любую желаемую ею информацию. Именно это позволило ей привлечь лучших поставщиков в Токио и сделать так, что большинство баров в четырнадцатом районе закрылось, а у нее появилась большая прибыль. Именно ее натура, которая всегда меня удивляла (ведь я не ожидал такого от девчонки, но судьба гуля и не такое может сделать), позволила ей держать в ежовых рукавицах Накано. Ей было абсолютно наплевать на судьбу четырнадцатого, но если вдруг кто-то решит без ее ведома поохотиться, убить вблизи бара или что-то выискивать — то она голыми руками голову оторвет без лишних вопросов. Даже по моим меркам иногда ее внутренняя «я» была слишком кровожадна и жестока.       По пути написал короткое сообщение Итори, что я скоро буду.       «Проблемы с девушкой?». Ее ответное сообщение заставило меня чуть напрячься, хотя я знал, что кто-кто, а она всегда располагает информацией. При всей моей любви к Итори, делиться чем-то я не любил. Сарру я приметил первым, оставил ее для себя, холить и лелеять ее собирался только для того, чтобы потом, в определённый момент, загубить ее самостоятельно. Однажды, еще по молодости и глупости, мы практиковали секс с последующим убийством, но сейчас наши отношения перешли в другую стадию, и это уже будет лишним. Тем более, в последнее время появились слухи, что Итори и Имхотеп, тот, кто держит в руках пятый район, встречаются. Мы никогда не лезли в личную жизнь друг друга, поэтому я не стал уточнять у нее насчет него. Захочет — расскажет, а если нет, то знать мне необязательно. Правда, последнее, что я хотел бы для Итори, так это Имхотепа в роли ее парня.       Я сразу дал ей понять, что тема Сарры закрыта.       «Решил расширить кругозор, прочитав одну из работ Нормана Кирка. Слышала о том, что люди используют всего десять процентов своего мозга?»       «О боже», — только и ответила она. Спустя минут пять пришло еще одно сообщение: «Теперь и мне нужно выпить.»       Я хмыкнул, заходя в переулок, сокращая путь до бара.       Мы списывались с Саррой пару часов назад. Я предлагал встретиться вечером, но она ответила, что будет занята в исследовательском центре и не знает точно, во сколько закончит.       Довольно быстро я добрался до бара и зашел внутрь, зная, что народу много не будет. Понедельник, конечно, тяжелый день, но в барах редко бывает много народу в эти дни. Из знакомых внутри была только Итори, бармен и официант, но с последними мы сильно не контактировали, ограничиваясь легкими кивками. Помещение было заполнено лишь на одну третью, поэтому нам не составило труда разместиться за барной стойкой и спокойно беседовать о своем, не боясь, что нас подслушают. Когда гули оказываются в обществе своих, то подслушивать чужие разговоры — моветон. Итори, как всегда веселая и полная энергии, которая из нее чуть ли не била ключом, сидела с бокалом вина в руке. Мне не нужно было даже спрашивать, какое это именно вино — Итори пила только Кровавое вино, даже несмотря на то, что в баре имеются и обычные вина.       — Кто она? — первое, что спросила Итори, как только мы сели, и в ее глазах загорелся огонек нескрываемого интереса. Мне казалось, что еще немного и она запрыгает от интереса, как маленькая девочка, которая увидела милую зверюшку.       — Итори, — выдохнул я. Мы слишком долго были знакомы друг с другом, поэтому ожидал, что когда я скажу ей, что тема Сарры закрыта, то она наоборот поднимет ее. Впрочем, будет легче ей дать хоть какую-нибудь информацию, иначе она сама решит найти ее.       — Я знаю, ты не любишь, но ты так давно не ловил в сети каких-либо девушек, — я не успел даже и рта раскрыть, как она быстро заговорила на одном дыхании. Ко мне неожиданно пришла вновь идея, о которой я думал пару дней — думал, как сделать так, чтобы ее никто другой не чуял. Запах перебить сложно, но возможно, но на это требуется много времени, которого нет, поэтому я решил все-таки действовать методом «она моя»: появляться на публике чаще, бывать там, где бывают гули, показывать, что подойдешь к ней — дрогнет не только мой нерв на лице, но и тот, кто на нее пялится. Все просто и четко. План работал хорошо в пределах первого района (потому что там главный центр CCG и никто нормальный там даже не чихнет), а так же четвертого района, так как он был подо мной, а вот в других…. Сарра, по моим подсчетам, проводила большинство времени в пятом районе, в университете, резиденции и исследовательском центре, где моя власть не распространяется. Пятый район принадлежал Имхотепу, и, если я хочу ее защитить, придется договариваться с ним. А к этому подключается еще одна проблема: предлог, по которому ее якобы, нельзя трогать.       — Она учится в Токийском.       Я давно не видел такого выражения лица у Итори — того, которое говорило, что я полный идиот. У нее скривилось лицо, и она закатила глаза.       Ухмыльнувшись, я решил добить ее:       — Она живет на стыке пятого и первого района.       Итори, ахнув, дала мне подзатыльник.       — Ты совсем спятил?! — затем ее выражение лица резко изменилось и в глазах снова возник огонек: — Она того стоит? Как на вкус, ты уже пробовал кровь?       Итори обожала кровь. Для нее это было словно молочный коктейль, который она была готова пить всегда и везде. Раньше, в период молодости, она часто спаивала девушек и парней, занимаясь с ними сексом, а затем, когда они были в совершенно невменяемом состоянии, пила кровь. У нас не были так сильно выражены клыки, как во всяких мифах о вампирах, и при укусе мы так же не выделяли никаких химических веществ, которые делали бы укус менее болезненным. Жертва из-за этого, если была в адекватном состоянии, орала как резаная, что доставляло Итори большее удовольствие, поэтому она любила заманивать всех в заброшенные дома, напаивать, привязывать и пить из людей, будто они молочный коктейль.       Кровь тоже могла утолить наш голод, но, опять же, это не то же самое, если есть мясо. Насколько я знал, Итори также замораживала кровь, которую можно было при желании добавить в любой другой напиток под видом льда. Мы не пьянели так, как люди, потому что наши клетки имели другое строение из-за RC, но если смешать кровь и алкоголь, то смесь будет довольно годная. Кровавое вино делали немного по-другому: оно создается путем настойки, в ходе которой неиспорченная кровь в результате брожения обретает свойства, схожие с алкоголем. Так, выпивший гуль чувствует опьянение, аналогичное человеческому.       — Нет, — после недолгих раздумий, я продолжил, признаваясь: — Я хочу сломать ее, поэтому придется подождать. Сможешь договориться с Имхотепом о встрече? Нужно, чтобы ее никто не трогал.       — Что мне ему сказать? — не ожидав от меня такого, она немного потупила взгляд, а затем, переведя взгляд на бармена, начала следить за его действиями, не смотря на меня.       Мы через многое прошли, поэтому я не думаю, что она будет болтать лишнее тем, кому не стоит.       — Скажи, что это касается Аукциона.       Она кивнула пару раз, все еще не смотря на меня. Я привлек ее внимание, постучав пару раз по стойке, и она повернулась, разглядывая меня. У нее были красноватые глаза, которые отлично сочетались с цветом ее волос, и бледная кожа. Итори была очень хороша собой, поэтому не удивительно, что ею заинтересовался такой, как Имхотеп.       — Это должно остаться между нами, хорошо? — она снова кивнула, но я сощурился, и она, вздохнув, произнесла «договорились». Затем я с еле скрываемой улыбкой промолвил, раз уж она первая перешла на личные темы: — Так, значит, Имхотеп?       — Ой! Заткнись, — она вскинула руки, а затем снова дала мне подзатыльник. — Чья бы корова мычала! И вообще, ты слышал новости?       — Новости? — я напрягся, ведь почти все новости в нашем мире были связаны с голубями.       — Помнишь убийство, которое произошло в начале этого года в Сеуле? — нахмурившись, я попытался вспомнить, но в нашем мире происходило так много убийств, что всех и не запомнишь. Видя мое замешательство, Итори затараторила: — Был зверски убит мужчина в центре города, почти выпотрошен. На месте преступления не были найдены улики, которые указывали бы на убийцу, и дело до сих пор не закрыто. Стали поговаривать, что это дело рук гуля….       Телефон в кармане завибрировал, пока она говорила, достав, увидел сообщение от Сарры, гласившее, что она закончит где-то через полчаса. Я глянул на часы — двадцать два двадцать. Прикинул время и спросил, не хочет ли она встретиться?       «Если хочешь, можешь проводить меня до общежития». Я скривился, но ничего лучше этого варианта не было.       Итори я слушал в пол-уха, а когда понял, что она выжидающе на меня смотрит, проговорил:       — Брось, ты же знаешь, пересечь границу невозможно.       — Да, но вдруг…       — Слушай, мне нужно идти, напишешь насчет своего парня, хорошо? — подмигнув ей, я поднялся и пошел на выход из бара.       — Не забудь: девушки могут забеременеть. Самый лучший секс — безопасный! — услышал я ее крик и смех вдогонку, закрывая дверь.

***

      Ее запах начал окутывать меня, как только я зашел в пятый район, словно она была совсем рядом. Подумав, что она, может, уже ушла, написал, но нет, они только заканчивали, и она кинула мне местоположение, чтобы я нашел ее. Мне не составило труда добраться раньше и, пока я ее ждал, стоял неподалеку, чтобы меня не видели и, стараясь не привлекать внимание, подслушивал разговоры. Они, конечно же, протекали на японском, но чем больше я слушал, тем больше казалось, что нет, и хотелось спать. Голос Сарры я узнал сразу, и она была тем, кто говорил больше всех. Звук ее голоса меня успокоил и я, поняв, что начинаю скучать и раздражаться из-за того, что не понимаю ни слова, перестал слушать, рассматривая все, что попадалось на глаза. В тот момент, когда я рассматривал небо, послышались шаги и, повернув голову, увидел, что небольшая группа людей, которая состояла преимущественно из парней, выходили из здания. Сарра была в их числе. Я поджал губы. Повлиять на парней-гулей я мог, но как отвадить от нее обычных парней-задротов, которые кроме маминых юбок никаких других в жизни не видели?       Кто-то из парней предложил Сарре проводить ее до дома, аргументируя это тем, что на улицах в позднее время не безопасно. Подняв бровь, я выступил из тени дерева, направляясь к ним, олицетворяя это «небезопасно». Сарра на секунду замешкалась, но все же любезно поблагодарила и отказалась, говоря, что ее должны забрать. Парень покосился в мою сторону, но девушка сказала «все в порядке, можешь идти» и он, словно по команде, кивнул и пошел в другом направлении. Я на секунду остановился: мне показалось, будто я что-то упускаю из вида, но, тряхнув головой, ощущение пропало. Сарра, повернувшись в мою сторону, радостно улыбнулась и пошла на встречу.       — Я так рада, что мы встретились! — она обняла меня, ошарашив меня. Пару секунд мне потребовалось, чтобы прийти в себя, и только потом я обвил ее руками в ответ. Температура ее тела показалась мне странной: она, как и я, была как ледышка. — Там та-а-ак холодно! Ты не представляешь.       Отстранившись, я снял с себя кофту и накинул на ее плечи. Хоть я и не был человеком, но наблюдать я любил и знал, что нравится девушкам; по глазам Сарры было ясно понятно, что ей понравилось. Она посмотрела на меня с блеском, благодарностью в глазах и с придыханием произнесла: — Спасибо.       Мы двинулись на выход из студенческого городка, который был совершенно пуст. Дул легкий ветер (я притупил свое обоняние, когда увидел ее), вокруг все заполняли деревья и скамейки, небольшие фонари освещали путь. Мы немного поговорили, точнее, она рассказывала о своем проекте, пока я по большей части смотрел себе под ноги. Затем повисло молчание, и я решил, что это хорошее время, чтобы признаться ей:       — Я сегодня решил почитать работы твоего отца…       Не дослушав, она засмеялась.       — Хвалю за попытку, конечно, но если ты делаешь это, чтобы впечатлить меня — не стоит.       — Нет, — тут же ощетинился я. Еще бы я стал делать что-то специально ради нее; она не стоит того. — Мне было интересно.       Она удивленно посмотрела на меня, вскинув брови.       — Я прочитал, что это смехотворный миф — что человек использует лишь десять процентов.       — Если ты сейчас начнешь мне перечислять аргументы Барри Бейерштейена, то я срочно звоню papa! — она снова засмеялась, на что я ответил ей легкой ухмылкой, стараясь скрыть легкое подкатившееся раздражение. Я не то, что перечислить не смогу его аргументы, я даже выговорить его фамилию не смогу! — Как ты объяснишь взаимодействие клеток? Как объяснишь сложное поведение, которое делает людей людьми? Как объяснишь расстройства? Как формируется сознание, ведь в нем задействованы все участки мозга?       Она продолжала закидывать меня вопросами, и я сделал легкий жест в ее сторону, чтобы она прекратила. Я не понимал ни слова, а мне не нравилось, когда я не знал то, о чем идет речь.       — Ты знакома с той девушкой, что поддерживает твоего отца? Ева Лайбиг, — я заметил, что она резко повела рукой и, кинув на нее быстрый взгляд, заметил, что она напряглась. Правда, она быстро взяла себя в руки и, несмотря на меня, резко кинула:       — Либих.       — Что?       — Ее фамилия Либих. Это немецкая фамилия. Ты неверно произносишь.       Нахмурившись, я вспомнил написание, которое видел сегодня в статьях. Liebig. Я не помню там упоминание о том, что та девушка была немкой, но, если Сарра говорит о том, что произносится по-другому, наверно, так оно и есть. Все-таки ее отец знаком с этой девушкой,вв отличие от меня.       — Ее, вроде, сравнивают с Уильмом Сайдисом*, — неуверенно произнес я, укромно наблюдая за ее реакцией.       — Ага, — вздохнула она, заключая свои руки в кольцо и продолжая не смотреть на меня. — Ведет такой же социально-пассивный образ жизни.        Это было не совсем то, что я имел в виду, говоря о сравнении, ну да ладно.       — Ты знакома с ней? — может, через нее стоит добраться и до нее. Вдруг, ее отец захочет приехать проведать дочурку и заодно приведет Еву; если не ошибаюсь, она была даже младше Сарры. На секунду промелькнула мысль, что о детстве Сарры не хочет говорить именно из-за этой девушки — ее отец был одержим работой, а тут маленький вундеркинд, который поддерживает твою теорию. Возможно, Сарра всегда для него была на последнем месте, поэтому детство не удалось. На какую-то секунду мне даже стало ее жалко, а затем я снова посмотрел на нее, в ожидании ответа.       — Еще бы, — усмехнулась она, посмотрев мне в глаза и остановилась. — Мы пришли.       Незаметно мы дошли до резиденции Масаки. Она кивком мне указала на здание женского общежития. Я поморгал пару раз, пытаясь понять, как это произошло так быстро, но было ощущение, словно что-то не так. Попытавшись понять, нахмурился, но ощущение спало и я, чуть улыбнувшись, посмотрел на Сарру.       — Погуляем на выходных?       На секунду она задержала дыхание, и я уже подумал, что она снова мне скажет, о том, что не может, разозлив меня за секунду. Я даже побоялся себя и ее ответа, думая, выдержу ли я или прямо здесь глотку ей разорву, но она, чуть улыбнувшись, кивнула головой.       — Давай. Спишемся ближе к выходным?       Сарра точно везучая: не первый раз уже, когда я думаю, что прибью ее из-за того, что она может сделать, она дарует себе еще пару дней жизни, не делая этого.       — Да, конечно, — я кивнул и, решив, что ей это безумно понравится, легко коснулся губами ее щеки на прощание. Она замерла, перестав даже дышать, прижав руки к груди и не убрала их даже когда я отстранился. Вид у нее был такой, словно она держалась из последних сил и ее вот-вот начнет колотить из-за чего-то. Мне, честно говоря, тоже было трудно: коснуться ее и не попробовать на вкус было чертовски сложно. Особенно когда такой аромат исходил от ее плоти. Потребовалось все свое самообладание, чтобы не наброситься на ее прямо здесь.       Поджав губы, слабо улыбнувшись, Сарра отдала мне кофту и, попрощавшись, ушла. Я недолго последил за ней, послушал, убеждаясь, что она дошла без приключений, и тоже ушел.