Про лето

— Вы слышали?! Там кто-то воет! — затравленно дернулся Бэкхен, серьезно засомневавшись, стоят ли новые знакомые таких жертв и не лучше ли домой ретироваться пока не поздно, закрыв входную дверь массивной щеколдой изнутри. — Я слышал! — невольно завысил голос Сехун, тоже впечатлившийся аудио сопровождением, и даже замедлив по случаю шаг (потому как идти вперед отчего-то перехотелось). — Здесь что, водятся волки?! — Нет, здесь водятся дебилы. Чондэ, давай уже, показывайся, пока не проснулся дедушка и не погнал тебя метлой по старой дружбе. Имей в виду, что я ему с удовольствием помогу. — Кенсу проворчал по старой привычке, но когда появился Чондэ, не смог скрыть смущения. Все же тогда, десять лет назад, они были всего лишь детьми, а сейчас альфа стал взрослым и очень привлекательным… И да, еще раз: «Кто бы мог подумать»?! Чондэ же, неожиданно даже для самого себя, почему-то вместо друга принялся искать взглядом «клубничного» омегу. Должно быть это запах раздавленной ягоды виноват (всегда любил клубнику), а потому ему стало жутко интересно, какой у этого омеги собственный запах. И когда увидел этого оригинального парня, представшего перед ними ранее с лицом в крапинку, даже дар речи на мгновение потерял. Теперь тот выглядел волнующе по-другому: — Вау, отлично выглядишь! — восхищенно присвистнул он, заставляя омегу довольно зардеться от незамысловатого, а от того звучащего более искренне, комплимента. — И-хи-хи, — кокетливо и слегка неестественно сообщил Бэкхен своему избраннику (который даже и не в курсе был о получении почетного звания), тут же прощая тому наличие преотвратного чувства юмора (это надо же было додуматься, ВЫТЬ! Он вообще-то чуть того… душу не отдал от страха), и, прихватив его под локоток, мягко, но настойчиво увлек за собой, давая друзьям (да и самому альфе) понять, что объект занят и претендовать на него бесполезно. И даже безропотно позволил помочь себе взобраться по шаткой лестнице на чердак, забитый сеном, и не сказал ни слова, когда альфа не удержавшись от соблазна, придержал его за округлые бедра (во избежание несчастного случая, естественно), и скользнул ладонью по ягодицам (а это уже случайность). И лишь только недовольно скрипнул зубами, когда Чондэ, вместо того, чтобы сразу же последовать за ним вслед, повернулся и выжидающе посмотрел на друга детства, игнорируя недовольно засопевшего сбоку Чанеля: — Тебе тоже помочь? Кенсу предпочел притвориться глухим, и посмотрел на него так многозначительно, словно нос отхватить при случае собирался. Чондэ же, наткнувшись на пристальный взгляд многозначительно прищуренных глаз, серьезно кивнул: — Понял! — и, не говоря больше ни слова, полез наверх. Тем более что отправленный первым Бэкхен обиженно высказывал свое неудовольствие, оказавшись без внимания, да еще и в полном одиночестве «в этом жутком темном месте». Чондэ всегда знал, когда следует остановиться. Чего не скажешь о Чанеле, который воодушевленный примером друга, решил проявить чудеса галантности, и чуть ли не закинул растерявшегося Кенсу в темный проем. Нос, конечно, ему Кенсу не откусил (исключительно в силу иных гастрономических пристрастий удаленности объекта потенциального членовредительства), но по ладоням знатно потоптался, воспользовавшись тем, что альфа сразу же за ним последовал, не выдержав необходимой для собственной сохранности паузы. — Ну что, теперь ты? — прохрипел внезапно севшим от непонятного волнения голосом Чонин, посмотрев на единственного оставшегося омегу, и прикидывая, что его самого за это ожидает (хотелось бы, чтоб как у Чондэ). Сехун тут же зарделся от такого внимания, однако не спешил принимать помощь, прикидывая, выдержат ли «шикарно подчеркивающие фигуру» штаны испытание крутой лестницей, не лопнув где-то на середине не легкого пути, и если альфа решит его поддержать, то не окажется ли неприятно удивленным его совсем не омежьим весом? Чунмен, приняв заминку за кокетство, тряхнул головой и тяжело вздохнул, отмечая про себя, что все эти «брачные игры» конкретно отдают идиотизмом (как со стороны). Тут же, почувствовал себя престарелой матерью-героиней, пережившей пятого мужа, и брюзжащей по поводу и без (пусть и мысленно), и поклялся в будущем и со своей половинкой подобные глупости творить (чтоб и его друзьям так же неловко и стыдно за них было). После чего полез следующим. А то так и до утра достояться можно.

***

А наверху было весело. Бэкхен плюхнулся на душистое сено, тут же почувствовав, как оно мягко зашелестело от его движения и ощутимо впилось в тело сквозь тонкую одежду сотнями иголочек. Да уж, в мыслях оно как-то все романтичнее представлялось. Ситуацию спасало и здорово отвлекало от физического неудобства, только то, как забавно нахохлившийся Кенсу отчитывал лопоухого слишком деятельного альфу, который «реально что ли подумал, что у омеги недокомплект конечностей и он сам не в состоянии передвигаться?». Но очень скоро стало не до них. Присевший рядом Чондэ, тоже оценив «прелести» сельской романтики собственной кожей, стянул предусмотрительно прихваченную с собой кофту (вот он опыт), постелил на сено и приглашающе похлопал рукой, подзывая к себе заинтересованного его действиями (и тайно млеющего в душе) омегу: — Перебирайся сюда, будет удобнее. Не обманул. Оказалось действительно гораздо удобнее. Бэкхен скосил глаза на Чондэ и мечтательно вздохнул. Хорош. И профиль такой точеный, хоть на монетах чекань. Или медалях. А еще рядом с ним было мягко так, уютно, что… Бэкхен даже завалился немного в сторону, стараясь как можно незаметнее принюхаться к парню по соседству, еще сомневаясь, показалось или все же нет, когда заметил пару блестящих глаз, пристально рассматривающих их из темноты с явным гастрономическим интересом, и поспешил поприветствовать посетителя: — Аааа… там крыса!!! — и даже обличительно ткнул в его сторону дрожащим пальцем. — Где?! — следом взвизгнул Кенсу, вцепляясь мертвой хваткой в руку Чанеля, мгновенно позабыв, что он весь такой самостоятельный и очень волевой, так что альфа даже проникся почти симпатией к мерзкой твари, грозно зыркающих на них из темноты. «Крыса» обиженно мяукнула, не оценив радости от встречи, и скрылась в темноте, отказываясь иметь хоть что-то общее с этим громкоголосыми двуногими. И только тогда Бэкхен в полной мере сумел оценить полезность «поглядывающих монстров», так как в попытке спастись умудрился прижаться к объекту своего внимания настолько близко, что если бы не произошедшее ранее, это могло бы сойти за домогательство. Его тело предательски бросило в жар, и омега засомневался, не идет ли от него сейчас пар. Спрашивать было как-то неудобно, поэтому он понадеялся, что ночь достаточно теплая, чтобы повышенные испарения с кожи можно было на нее списать. А расслабившись, наконец почувствовал… Сердце снова намекнуло на приближающуюся аритмию, но уже совсем по другому поводу, более приятному, такому, что до внезапно навалившегося сильным летним ливнем счастья. И потому поспешил отстраниться (из-за внезапности счастье усваивалось очень плохо, словно и не с ним вовсе). Он начал лихорадочно соображать, что теперь со всем этим делать, хотя давно известно, что в девяносто девяти процентах это до добра не доводит. Бэкхен полностью оправдал статистику, решив сразу все козыри Чондэ не выкладывать. И просто наслаждался обстановкой, компанией, теплой ночью и невинными прикосновениями… Непринужденная дружеская атмосфера располагала и в перерывах между веселой болтовней, наполненной смехом, Бэкхен, не стесняясь, положил голову на плечо альфы, так идеально подходящее для этих целей, решив узнать о нем побольше, раз уж так получилось, что с намеком на серьезное. И хотя их диалог больше походил на допрос, ничего не смог с собой поделать. Уж слишком велико было желание узнать больше (в идеале и вовсе залезть целиком в голову), тем более альфа вроде как и не сопротивлялся охотно делясь своей биографией, лишь один раз запнувшись на довольно невинном вопросе: — А чем ты занимаешься? Работаешь? Чондэ зарылся пятерней в мягкие волосы, пытаясь уловить запах омеги, заранее зная, что попытка обречена на провал. У омег запах проявляется только во время течек, в то время как запах альф можно почувствовать всегда, конечно, при условии наличия совместимости. Хорошо бы, если Бэкхен… Но даже, если и нет, что мешает наслаждаться моментом? — Мальчик на побегушках — это профессия? — альфа усмехнулся своим мыслям, не обращая внимания, на многозначительное хмыканье от заскучавшего без объекта обольщения, а потому прислушивающегося к чужим разговорам, Чунмена. А Бэкхена словно в прорубь с головой окунули. Вот кем может работать человек «на побегушках»? Разносчиком пиццы? Курьером? Никак не соответствует ожиданиям. Нет, он ничего против этих профессий не имеет, кто-то должен всем этим заниматься. Но вот родителей не устроит обычный обслуживающий персонал. Как и самого Бэкхена. Несмотря на долбанную идеальную совместимость… Ну почему хотя бы не менеджер среднего звена в большой фирме, с устойчивым финансовым положением? Настроение стремительно скатилось вниз. Особенно обидно стало, что он в своих мыслях уже успел намечтать пару очаровательных детишек, с приподнятыми уголками губ, и даже фамилию к своему имени примерить (вот смех то). Кстати, Ким Бэкхен звучало неплохо… но он об этом не думает. Не думает, он сказал! А когда плохо Бэкхену — плохо всем! Кенсу сверлил взглядом друга и пытался понять, что такого с ним могло случиться, что он вдруг начал себя вести до того безобразно, что стыдно и неловко стало всем. Как вообще, в течении пары часов, милый, улыбчивый и веселый парень мог превратиться в маленького злого бесенка, ироничного и грубого? Раньше он за ним такого поведения не замечал, но, видимо, все меняется. Даже лучшие друзья… И только тот факт, что они все-таки друзья, останавливал от того, чтобы не отчитать омегу при посторонних за недостойное поведение, оставляя разбор полетов на потом, в более подходящей обстановке. — Ладно, ребят, я спать. Устал я что-то, да и скучно… Все же стоило поехать на популярные курорты, благо финансы позволяют. Там и публика собирается нормальная, — Бэкхен лучезарно улыбнулся, глотая собственное разочарование и раздражение, попутно добивая настроение присутствующих и отказываясь от предложения проводить от хмурящегося Чондэ. Лучше им было вообще никогда не встречаться. Омеги, в выражении негласной поддержки другу, спешно попрощались с новыми знакомыми, заверив, что начало ночи очень даже удалось и поспешили домой, пытать друга на предмет его неадекватного поведения. — Ну! И как это понимать? — грозно поинтересовался Кенсу, возвышаясь над сжавшимся на кровати, в позе зародыша, другом. — Это что за представление ты там устроил? Бэкхен взглянул на него покрасневшими глазами и, не сказав ни слова, пристыженно отвел взгляд в сторону. — Как знаешь. Но я тебя совершенно не понимаю, — передернул плечами Сехун, готовясь ко сну. Не пытать же его, в конце концов (хотя руки чесались). И даже успел задремать, демонстративно отвернувшись к Бэкхену спиной (чтобы тот острее прочувствовал всю степень его недовольства), убаюканный, несмотря на подпорченную концовку, приятными воспоминаниями о минувшем дне. Но очень скоро снова вынужден был встать, признавая поражение: — Нет, ну я не могу так больше! Сехун навалился на друга, да так неудачно, что даже если специально целиться не всегда получится. Бэкхен охнул, почувствовав все прелести веса чужого колена на своем животе, и не глядя ткнул друга костяшками пальцев, попадая куда-то между ребер, выбивая короткий визг, переходящий в громкий, слегка истеричный смех. И хотя по плану это должен был быть вскрик от неистовой боли, но даже так Бэкхен почувствовал себя почти отомщенным. — Вы сдурели? — Кенсу вслепую пошарил рукой по тумбочке и нацепил на нос очки, в попытке разглядеть, кто это пытается его нервы тренировать. Не то, чтобы он кого-то другого в своей комнате ожидал увидеть. — А чего он уже час пыхтит, вздыхает и носом хлюпает? У меня уже нервный тик из-за него начался, — Сехун дергано указал на свой правый глаз, чуть было не ставшей жертвой чужого активного бодрствования, чудом не протыкая его собственным указательным пальцем. Тем более причина злиться у него была более чем серьезная. Ему как раз снилось, что он все-таки не отказался от помощи Чонина в начале встречи… и там все даже покруче чем у Бэкхена получилось бы, если бы не разбудили. — Может, хватит уже ныть? Сейчас же говори, какая муха тебя укусила. Я спать хочу! — И ничего я не ною! — искренне оскорбился Бэкхен. — Я страдаю! — И даже явил свету свою каштановую макушку, выпуская ее из спасительного плена одеяла, чтобы ошарашить друзей «выстраданным» признанием: — Ребяяят, я, кажется, попал… — Так, — нахмурил брови Кенсу, тоже перебираясь на кровать страдающего друга. — Я так понимаю, что это Чондэ твои мозги встряхнул и кое-как запихал обратно, что они перемешались? — Ну да, — в очередной раз хлюпнул носом омега. — Идеальная совместимость. О том, что еще и идеальная внешность, чувство юмора, забота и внимательное отношение к его персоне, он решил не уточнять. — Оп-па, — выпучил глаза Сехун. — С чего такие смелые выводы? — Я его почувствовал, — с отчаяньем приговоренного к повешенью, сознался Бэкхен. — А еще когда я его вижу, то у меня сердце так «ту-дум — ту-дум» громко в груди, что в ушах слышно. И ладони потеют, и умереть хочется от волнения, когда он на меня смотрит. Да я в нем тону буквально и тупею на глазах. И это так… страшно. Словно рассудок меня слушаться перестает. — Ну, последнее, мы и сами имели честь заметить, — хмыкнул Кенсу, основательно задумавшись о чем-то своем, неожиданно почувствовав легкий укол ревности (ведь друг то его был изначально, а тут выясняется неожиданно, что вообще не его). — Но твоего поведения все это тем более не оправдывает. Разве ты не должен был сейчас «плавиться в его объятьях»? По-моему Чондэ был бы совсем не против. — Мы не подходим друг другу, — яростно замотал головой Бэкхен, подкидывая друзьям еще один повод усомниться в его способности строить причинно-следственные связи. Ведь разве не он только что настаивал на идеальной совместимости? — Нет, Чондэ замечательный. Я даже и не спорю. Красивый, умный, веселый, начитанный, заботливый, — омега печально вздохнул, пытаясь изгнать образ заразительной улыбки альфы из головы. Он бы ко всему этому мог добавить — «идеальный», и теперь бы это прозвучало весьма двусмысленно. — И зачем ты вообще такому? — искренне удивился Сехун. За что тут же получил упрекающий и обиженный взгляды от друзей. — Ты сам не знаешь, что тебе надо, — фыркнул Кенсу. — В том то и беда, что знаю. Помимо всего перечисленного мне нужна успешная, состоятельная, самодостаточная пара, способная обеспечивать своего омегу не только в моральном плане, но и материальном. Какое у меня с ним будущее? Ты же знаешь, что мои родители никогда не позволят мне быть с таким человеком… — Каким? Веселым, добрым и заботливым? — поставил очередной надгробный камень его собственным мыслям Кенсу. Вот именно из-за подобных размышлений омега никак уснуть и не мог. Но все равно упрямо кивнул головой, решив мыслить рационально: — Ниже по социальному статусу! Разве это нормально, что ему уже двадцать семь, а еще нет ни стабильности, ни приличной работы, ни устойчивого социального положения? Как он семью содержать будет? Что обо мне знакомые подумают? Как я, по-твоему, буду выглядеть, если приведу в дом курьера? — Дай подумать, — Кенсу изобразил глубокую задумчивость, нахмурив для большего эффекта брови:  — Эмм… Счастливым? — Неудачником! — Отказ от судьбы только из-за мнения «тех ребят со стороны» как раз и делает тебя неудачником, — как-то не по возрасту серьезно улыбнулся друг. — Может, это звучит эгоистично из уст избалованного мальчишки, но я с детства привык к обеспеченной жизни и не смогу переехать в «шалаш». Это маразм! — А встретиться с «идеально совместимым» и отказаться от отношений — это не маразм? Еще и остальных ребят зря обидел. Бэкхен засопел, признавая обоснованность обвинений, и неожиданно почувствовал как глаза снова увлажнились от обиды на судьбу: — Не знаю, что на меня нашло. Такая злость взяла на себя, на жизнь… Кенсу сжалился, наблюдая за его страданиями, пустыми, как на его взгляд: — Достаток — дело наживное. И пока ты в нем так усердно недостатки ищешь, не успеешь заметить, как тебе замену найдут. Мало кто от такого парня откажется. Зря ты так безалаберно. Очень скоро рядом с ним кто-нибудь другой может оказаться. В конце концов, вы идеально совместимы. И это прискорбно. Бэкхен, сузив глаза, подозрительно уставился на друга, пытаясь понять, не на себя ли тот намекает, и даже перестал себя жалеть, мгновенно позабыв, что только что твердо решил наперекор судьбе пойти, но Кенсу ответил ему честным невинным взглядом. — Зачем другой? Пффф… Да кому он?.. Ну, допустим, найдутся такие, кому нужен. Но сам-то он не дурак, где еще найдет такого милашку? Сехун показательно скривился, что не скрылось от внимания страдающего друга. — А что, не так? Я же милый. Кенсу, подтверди, — Бэкхен выжидающе уставился на друга, ожидая заполучить поддержку от менее вредного и более правдивого друга. И надул щеки, выпятив губы, чтобы у показательно сомневающихся в его природном обаянии аргументов не оставалось. — Кажется, он начал по-особенному изощряться над моей психикой, — закатил глаза Кенсу, сдавливая щеки омеги ладонями, отчего воздух вышел с совсем-совсем не милым звуком. — И вообще не понимаю, чего ты устроил трагедию на пустом месте? Давайте просто наслаждаться отдыхом и хорошей компанией. А Чондэ… он же тебя не под венец, в конце концов, сразу потащит. И ты же не сказал ему, что почувствовал? Можно и опустить пока эту подробность. — И правда… — повеселевший Бэкхен с энтузиазмом закопошился в кровати, скидывая с себя Сехуна. Он же может позволить себе немного расслабиться. Хотя бы на отдыхе. — А чего вы столпились тут? Я не умираю как бы. Давайте, рассказывайте, кто вам понравился! — Ну, Чонин был очень внимателен и галантен… — Ууухууу, Сехун запал на блондинчика! — в голос завыли друзья и Сехун зарекся им все сразу рассказывать. Теперь будут подкалывать. Если только… — А тебе, Кенсу? — Никто! — припечатал тот, откидываясь на подушку и прикрывая глаза. — Прямо вот совсем-совсем никто? Кенсу благоразумно притворился спящим.

***

И, несмотря на веселье, и составленного плана на будущее, включающего солнце, пляж, купание, отдых и много веселья, на душе Бэкхена все же горьким комком давило сожаление. Не то, чтобы он был падок на богатство. Меркантильность — это вообще не про него. Меркантильность — слишком пошло. Но цену при этом себе знал. И была она отнюдь не маленькой. Как-то до этой встречи он планировал купаться в нежности и заботе своего альфы. И если первому пункту и сейчас ничего не мешало, то вот второй пункт вызывал вполне обоснованные сомнения. Чувства — чувствами, но рутина еще и не таких романтиков на корню рубила. И зачем они вообще сюда приехали?